Эксперимент

Спина парня скатилась по стволу дерева. Кабуто склонил голову к груди, руками оперся о землю. И замер. Никаких видимых повреждений на теле медика не было, но из него словно выкачали воздух, высосали все силы. Орочимару сжал руки в кулаки. Пусть проходившие экзамен генины и рядом не стояли на одном уровне с Якуши, но нападение Гаары показывало: недооценивать их нельзя. Кабуто полностью ослабил свою защиту, потерял бдительность, устремив пустой рассеянный взгляд в никуда. Это пугало: такого поведения за подчиненным мужчина раньше не замечал. Саннин выдохнул. Выдавленные усмешки, неуверенные взгляды. Оборванные фразы. Перед вылазкой в подземелья Корня и много раз до этого парень явно желал о многом спросить у него, но мужчина раз за разом делал вид, что ничего не замечает. Не в его характере было делиться с кем-либо подоплекой своих действий. Орочимару медленно подошел к Кабуто, не скрываясь. Якуши не шевельнулся. Мужчина поднял брови. Неужели догадывался о его присутствии? Обычно слова находились сами собой. Орочимару склонял человека на свою сторону, принуждал к бою, вызывал к себе уважение и почтение, разрешал конфликты. Однако саннин не ожидал, что в попытке состроить нечто вроде отношений проявит себя настолько провально. Молчание гулкой стеной разделяло Кабуто и Орочимару. Саннин не знал, что ему следует сказать, парень просто не реагировал на вторжение в свое личное пространство. Саннин аккуратно поправил рукой упавшие на нос очки медика. Якуши вздрогнул, но мгновенно вернулся в анабиозное состояние. Мужчина присел рядом, ненавязчиво тронув парня за плечо. — Тебе ли рассказывать, как опасно находиться посреди открытых пространств? Якуши отвернулся. Когда Орочимару уже перестал ждать ответа, он проронил: — Вы были рядом. — Ты надеялся на мою защиту? — искренне поинтересовался Орочимару. Кабуто усмехнулся и повернулся к саннину. — На вашу защиту? Я не настолько наивен и не настолько беспомощен, — резко сказал он. Глаза мужчины превратились в узкие щелки. Раздраженный и в глубине души расстроенный категоричными фразами парня, Орочимару прошипел: — Вот как? Кажется, двумя минутами ранее ты именно таким и являлся. Напоминание о Гааре расписало на лице Кабуто самые разные эмоции: тоску, печаль, боль. — Неужели ты привязался к мальчику? — насмешливость была наигранной. Она прикрывала удивление и недовольство. — Не говорите о том, чего не понимаете, — вмиг закрылся Кабуто. На лицо неестественной тенью легка восковая бесчувственная маска. Они словно вернулись к началу разговора. Внутренности мужчины опалило огнем. — Общение с джинчурики другой деревни поставит твою карьеру ниндзя под угрозу. — Ложь, — впервые позволил себе открыто не согласиться парень. Продолжил холодно и обреченно: — Влияние на такую сильную личность принесло бы деревне Звука только пользу. Вы сами не хотите видеть меня рядом с ним. У меня лишь один вопрос: почему? — Потому что ты принадлежишь мне. Кабуто покачал головой. — Снова ложь. Орочимару от ярости насильно притянул парня к себе. Тот не сопротивлялся. Не удивлялся. Только ожидал, готовый к любому, абсолютно любому исходу. От пустого взгляда медика саннину стало не по себе. Якуши не боролся за свою жизнь. Не пытался больше спрятать своих неприемлемых со стороны подчиненного к хозяину чувств. Он стал виден как на ладони — вот грусть спускается по щеке слезинкой, вот привязанность запускает дикий стук сердца, вот обида пытается спрятать взгляд. Ладони отокаге вспотели от волнения. Он чувствовал тепло кожи парня, хотел к нему прикоснуться, хотел прижаться к нему. Хотел любить его. Одновременно с этим перед его глазами пробегали строчки новой цели, которую он записал в личный дневник, как и предназначение Якуши — быть жертвой для пробуждение мангеке шарингана. Саннин ознакомился со многими мемуарами людей, которые усиливали свои способности, увидев смерть или убив своих близких. Ни одно описание их чувств не подготовило Орочимару ко встрече с собственными эмоциями, которые словно разрывали грудную клетку. Отокаге прижал Кабуто к себе. Не дал увидеть своих сомнений. Спрятал чувства. — Я зол из-за того, что ты утаил от меня столько подробностей: сначала эти друзья, потом Гаара. Плечи Якуши затряслись. Послышался искусственный надрывный смех. Медик оттолкнул Орочимару и демонстративно утер слезы. — Утаил подробности? — как-то ехидно протянул он. — Это Вы мне ничего не говорите! Скрываете от меня планы, позволяете себе месяцами не отвечать на мои сообщения, а потом устраиваете за мной слежки и требуете откровенности. Да кем ты себя возомнил, Орочимару? Поначалу Якуши старался сдерживаться, осознавая, где они находятся. Но на последней фразе перешел на крик. Тот факт, что их окружали змеи саннина, точно отбившие у генинов желание приблизиться к этому месту, окончательно разрушил самоконтроль парня, в последнее время и так хромавший на обе ноги. Саннин отпрянул, пораженный эмоциональной вспышкой парня. Прошипел: — Ты приближен ко мне сильнее других. Не смей требовать от меня еще и объяснений моих действий. Ты все еще мой подчиненный. Кабуто холодно усмехнулся. — На подчиненных не дрочат. Тишина обжигала. Писк животных, шелест листьев — все било по растрепанным нервам парня. Медик громко выдохнул и разорвал зрительный контакт с возлюбленным. Разочарованно выдохнул и невротически поправил очки. — Простите за неподобающее поведение, — деревянным тоном произнес парень, — Орочимару-сама. Больше такого не повторится. Никогда. Отокаге остановил развернувшегося Кабуто, схватив того за плечо, но тот дернулся от прикосновения, как от чумы. — Никогда, — тихо повторил он. — Ни за что больше не доверюсь Вам.

***

В полигоне 44 Орочимару позволил Якуши уйти. Отпустил, чтобы дать парню время остыть, а самому решить, какую часть правды открыть медику. Разобраться в себе. Понять, как вернуть прежнее доверие со стороны подчиненного. Мужчина написал Кабуто письмо. Он не извинялся напрямую, но вполне искренне сожалел о недосказанности. Рассказывал о необходимости поставить проклятую печать Саске, напоминал о роли парня в предстоящем нападения. Темы отношений избегал: он ввязался в них только из-за шарингана, а откровенно врать о внезапно проснувшейся любви не хотелось. Хотя Орочимару тщательно убеждал себя в том, что вспышки ревности и постоянные мысли о парне — лишь следствие важности Кабуто в реализации плана: именно медик должен был провести шиноби Звука и Песка через тайные подземелья Корня в Коноху. Саннин заволновался: Якуши на послание не отвечал. Он отправил змею с таким же сообщением: иногда его призывные красавицы самоуничтожались, если их кто-то ловил. Пусть очень редко, но и такое случалось. Снова молчание. Печать, которая позволяла мужчине находить парня, не отзывалась. Змеи возвращались ни с чем. Неужели Кабуто погиб? Неужели предал? А если решил вернуться в Корень? Тогда вся операция сорвется, даже не начавшись. До третьего этапа экзамена осталось две недели, а от Якуши все не было вестей. Орочимару уже был готов все функции, воздвигнутые на Кабуто, взять на себя. Мужчина разгуливал по Листу под видом сенсея команды Звука. Хенге почти не скрывало истинных черт его лица. Хокаге знал о его местонахождении еще со второго этапа: трупы генинов Травы навели шиноби Листа на его след. Но никаких действий против этого Сарутоби не принимал. Громкий смех. Знакомое кафе. Обнимающиеся Широ и Кабуто. Скучающий Тихиро. Орочимару затрясся от гнева. Джинчурики. Сотни ниндзя. Саске. Он. Убийство Хирузена. На пороге таких событий Якуши скрывается и… смеется? Мужчина зашел вовнутрь. Ухмыльнулся. — Кабуто, — обманчиво мягко позвал он. Медик ожидаемо вздрогнул, а саннин присел рядом. — Оставьте нас, — посмотрел поочередно на Тихиро и Широ, пальцами обхватив подбородок парня. — Нам нужно поговорить. Якуши от боли сжал зубы. Взял Орочимару за руку и потащил в сторону улицы. Помотал головой в ответ на вопросительные взгляды друзей. Затащив мужчину в переулок парень протянул отокаге сверток бумаги. — Что это? — все еще злясь, спросил мужчина, медленно разворачивая свиток. Смольные брови поднялись вверх. На бумаге почерком Якуши была выстроена сеть подземных помещений деревни. Многие саннин видел впервые. — Я бы не позволил из-за собственных эмоций игнорировать Вас. Но полторы недели назад Данзо вызвал меня на допрос. Спрашивал по поводу повышенного фона чакры на экзамене. Пришлось соврать о мнимой неадекватности Гаары, который якобы сорвался во время прохождения второго этапа. Позже я случайно наткнулся на скрытый проход и обнаружил сеть старых коридоров. Их исследование и поиск выхода заняли целую неделю. Простите за некомпетентность, — отвел Якуши взгляд. Съедавшая спокойствие тревога медленно отпустила саннина. Он поверил в придуманное предательство, подозревал смерть. Но все оказалось куда проще. Он признался: — Я уже поверил в то, что ты меня предал. Кабуто вскинулся. Орочимару усмехнулся и аккуратно поцеловал парня. Сминал и прикусывал чужие губы. Облизывал шершавый язык. — Прости меня, — прошептал он. — Мне нужно было больше доверять тебе.