Эксперимент

«Прости» испугало медика. Вместо ожидаемого сближения отстранило. На случайные, ненавязчивые прикосновения, он дергался и делал шаг назад. Кроме выполнения непосредственных обязанностей, Орочимару не мог добиться от подчиненного ничего более — Кабуто сбегал при намеке на двусмысленность. Саннин запутался. Слова и действия, вызывавшие доверие у других, необъяснимым образом оттолкнули парня от него. Это раздражало. Расстраивало. Ранило. Однако мужчина решил оставить противоречия, связанные с Якуши, на потом и сконцентрироваться на предстоящем нападении. Легкий ветерок развевал белые одежды. Красный знак на широкополой шляпе обманывал: «тень ветра» — иероглиф, предназначавшийся казекаге. Орочимару же владел им не по праву. Хирузен улыбнулся кисло-сладко. Добродушно. Протянул морщинистую тонкую руку человеку, пока еще считавшегося главой их союзной деревни. — Раса-сан, — хриплость выдавала страсть к курению. Осиплость — старость. Они прошли в специальную ложу, доступную только для каге. Вид открывался на всю арену, ее зрителей и часть Конохи. — Вы хорошо подготовились, — насмешливо отметил мужчина. Такой обзор облегчал задачу ниндзя, ожидавшим шанса выступить за него: как только он сорвет с себя маску казекаге, они увидят это и сражение начнется. Анбу сторожили периметр арены. Не скрывалось только около десяти — слишком мало для обеспечения безопасности в месте, где находилось двое джинчурики и глава чужой деревни. Один из Анбу — Кабуто. Он склонился над раненой Хинатой. Спасение девочки не принесет ему никакой выгоды. Наоборот: только уменьшит драгоценные для сражения силы. Мотив Якуши был… доброта? Зеленая чакра разгоралась на знакомой ладони все сильнее. Резкий треск. Орочимару перевел взгляд на поле боя. В центре образовался разлом. Вокруг него медленно оседали клубы поднявшегося вверх песка. Внутри ямы лежал Наруто. Мужчина прищурился. Положение тела неестественное: после схватки так — почти без ссадин, затеков, ран и переломов — не лежат. Но противник Узумаки — Неджи — легко купился на этот дешевый трюк. Брови юноши расслабились. Победная ухмылка исказила губы, через секунду покрывшиеся кровью от внезапного удара в челюсть кулаком Наруто, выпрыгнувшего из-под земли. Бой сменял бой, но самый важный: Саске против Гаары, который планировался быть отправной точкой для разрушения Конохи, все не наступал. Местоположения Учихи не могли определить даже шиноби, находившиеся в личном подчинении у хокаге. Если бы внимание людей захватили нападавшие, то Якуши мог бы без особых усилий выкрасть Саске и отправиться вместе с ним в Звук. Саннин тихо вздохнул. Придется заняться Саске в другой раз. Мужчина уставился на Якуши, не сомневаясь в правильной интерпретации своего взгляда: даже невербальные знаки медик расшифровывал безошибочно. Кабуто чуть отклонил голову в сторону: кивнул. Орочимару повернулся к Сарутоби. Знакомо ухмыльнувшись, низко прошипел: — Начнем? Мужчина сорвал с себя одежду каге, оставшись в известном на весь мир светло-зеленом кимоно. — Орочимару! — пораженно бросил Сарутоби, оглянувшись на своих людей, но было поздно: клетка из чакры, выстроенная четверкой Звука, уже отделила их ото всех. Саннин приближался медленно, неспеша. Расслаблено. Хирузен же сжал руки в кулаки, усилием воли оставаясь на месте. Он походил на натянутую тетиву, отчего складки и пигментные пятна только сильнее выделялись на старом лице. — Я не думал, что ты из людей, которые долго держат обиду, — холодный тон голоса не раскрывал истинных эмоций хокаге. Не показывал злости и боли, горящих ярким пламенем в темных глазах. Саннин в непонимании вздернул бровь, чтобы понимающе усмехнуться через мгновение. — Ах. Пост хокаге. «Хокаге» протянуто долго, шипяще. — Ты действительно совершил ошибку, не выбрав меня. Лист бы процветал при моем правлении. Но даже вложи свою шляпу в мои руки — я бы выбросил ее и все равно сбежал из Конохи. Хокаге помрачнел. Саннин вытащил свиток для хранения и извлек из него трупы команды Звука: Кин, Заку и Досу. — Это отвратительно! Использовать людей своей же деревни! — Собственные же принципы не запрещали тебе пользоваться моими способностями раньше, — разразился могильным смехом Орочимару. Следом мужчина ударил ладонью рядом с мертвыми телами. На месте трупов выстроились в ряд три гроба, но последний исчез уже через пару мгновения. Техника воскрешения не сработала на погибшем Минато, но оживила основателей Конохи. Деревянные двери приоткрылись и из них вышли нетвердой походкой первый и второй хокаге. — Ты не знаешь, каково получать удовольствие от унижения собственного учителя, — облизнулся саннин. — Но, я думаю, сейчас ты сможешь это осознать. Гневная отповедь застыла на губах старика: совместные удары основателей деревни захватили все его внимание. Отокаге наблюдал. Запоминал. Отслеживал. Смотрел, как окрашивается в алый смуглая кожа, как редеет чужое дыхание, как заканчивается чакра Хирузена. Две минуты боя. Сарутоби проигрывал. Орочимару стоял в стороне, охмеленный чувством превосходства, пленявшего его своей недосягаемостью так долго. Старик неожиданно замер. Глаза заблестели решительным блеском. Пальцы начали складывать знакомые печати, положив отсчет для скорого прибытия бога смерти в этот мир. Хокаге исполнял технику призыва шинигами, способную забрать жизнь любого в обмен на собственную. Орочимару бросился вперед, одновременно приказывая ожившим основателям убить бывшего сенсея. Кусанаги и кунаи прошлых каге проткнули тело Хирузена. Некогда живые глаза потускнели. Могильный запах окинул флером умиравшее тело. На одежде Сарутоби остались кусочки рассыпавшихся трупов: отокаге отменил технику воскрешения тел. Трясущаяся морщинистая рука, тянувшаяся к Орочимару, пригвоздила саннина к месту, стерла рассекшую губы ухмылку. — Итачи… Плечи Орочимару опустились. Рука невольно коснулась глаз — он даже и не заметил, как активировал шаринган. Третий хокаге погиб.