Эксперимент

Резкий запах хлорки пробудил Якуши. Белые стены и желтый яркий свет лампы заставил только проснувшегося парня закрыть заслезившиеся глаза. Медик очнулся в лазарете. Рядом никого не было. Парень отметил отсутствие раны на боку и усталость — скорее всего, для лечения его погружали в искусственный сон. Очки нетронутыми лежали на тумбочке, а больничные штаны и сорочка заменяли окровавленную дырявую одежду. — Уже очнулся? — спросили тихо. Кабуто резко повернул голову. На подоконник открытого окна опирался человек в черных очках и длинной тканевой маске. Волосы полностью закрывали протектор Конохи и темную бандану. Брови медика взлетели вверх. Иной возраст, но привычка закрыто одеваться, черты лица, голос были ему знакомы. Этот человек - один из экспериментов, над улучшением способностей которых он работал два года назад, до ухода из деревни Звука. — Ёрой, — представился ниндзя и запрыгнул в палату. Небрежно кинув какие-то фрукты на тумбу, он наклонился к Якуши и прошептал: — Узнал меня? Якуши кивнул голову, отслеживая каждое движение Ёроя. — Я и Мисуми уже полтора года в Листе. Заменяем тебя — доверенного шпиона господина. Якуши не ответил на этот выпад: привык. Внутри ниндзя Звука негласно пытались заслужить любовь только одного человека — Орочимару. Но тех, кто приближался к саннину, автоматически ненавидели. — Ты идешь на риск раскрыть наши личности, чтобы сообщить мне это? — ухмыльнулся Кабуто, раздражающе спокойно вглядываясь в прикрытые очками глаза. — Я польщен. Только дернувшиеся желваки обнажили недовольство Акадо. — Все так же надменен, — холодно констатировал Ёрой. — Но надолго ли? Господин просил передать тебе: «Ты, Мисуми и Ёрой будете одной командой проходить экзамен на чунина. Не раскрывай своих истинный способностей. И главное: не пытайся связаться со мной до конца экзамена. На послания не отвечай». Якуши невольно сглотнул. Что это значит? Почему саннин не может лично посвятить его в свои планы? Радовало лишь одно: раз господин связался с Ёроем, значит он беспрепятственно покинул подземелья Корня вместе с нужными документами. — Через сколько начнется экзамен? — поднялся медик, оттолкнув нового сокомандника. — Через полчаса, — насмешливо произнес Акадо. Медик подавил гнев. Времени не оставалось даже на перекус, а ведь после первого этапа сразу же наступает второй. Будь парень менее вынослив или проснись позже, то на экзамен отправился бы истощенным. — Сначала зайдем ко мне домой. Переодеться и взять снаряжение, — заявил Кабуто, косвенно дав понять, что Ёрой мог принести все это в палату. — Слишком поздно. У нас осталось двадцать четыре минуты, а еще нужно успеть на регистрацию. Якуши поднял глаза на Акадо. — Не забывай, кто помимо господина знает секрет твоей силы, — усмешка медика напоминала восковую маску, — и кто, помимо него, может у тебя ее отобрать. Акадо побледнел. — Я слишком силен, чтобы погибнуть на экзамене для детей. Моя смерть будет выглядеть подозрительной. Усмешка парня стала шире. — Никто не застрахован от несчастных случаев. Правда?

***

Команда Якуши зашла в аудиторию последней. Орочимару отметил, что Мисуми и Ёрой двигались позади медика, словно не желая контактировать с парнем. Кабуто был отрешен. На него он даже не взглянул — возможно, излишне придерживался приказа «не связываться до конца экзамена». Он за минут двадцать решил девять вопросов, а затем откинулся на стуле, прикрыв глаза. Саске скопировал ответы с помощью шарингана. Девочка с розовыми волосами быстро справилась с бланком, что удивительно для генина — самостоятельно. Она то с восхищением поглядывала на Учиху, то с раздражением — на сына четвертого хокаге. Взаимодействующие генины не обращали внимания на тихого Якуши. Он словно обладал способностью теряться среди людей: даже следящие за экзаменом чунины не бросали на него взгляды, за исключением Широ и Тихиро. Гаара уставился в упор на Кабуто, явно дожидаясь от медика ответного взгляда. Кабуто поставил локоть на стол, а два прямых пальца сделал опорой для собственной щеки. Сын казекаге отвернулся. Орочимару моргнул. Кабуто рассказывал о личности джинчурики, но из докладов шпиона мужчина сделал вывод о том, что особого общения между ними не существовало. Почему же они поняли друг друга без слов? — Похоже, что мы избавились практически от всех тупиц. Сейчас я задам десятый вопрос! Зычный голос Морино Ибики заставил генинов задрожать. Якуши даже не раскрыл глаз, не обращая внимания на чужой страх. Только когда появилась Анко и прошедшие первые этап шиноби начали подниматься со своих мест, тот последовал за остальными в сторону полигона 44. После вступления в зону запретного леса Орочимару незаметно последовал за командой номер семь: требовалось поставить мальчику проклятую печать. Она увеличит силу Саске и отрицательные эмоции, пробудит ненависть, которую тот начал забывать под влиянием Какаши, Наруто и Сакуры. — Нам нужен пароль! — три генина наклонились друг к другу. Шепот Саске был тихим, но для шиноби уровня Орочимару — громким. Саннин легко мог победить троицу, но он желал проверить способности Учихи. Он перевоплотился в Наруто, недавно ушедшего «отлить» и без запинки пересказал подслушанный пароль. Вместо ответа Саске послал в него кунай. Орочимару увернулся и, придерживаясь роли, неловко упал на землю. — С ума сошел! Чуть не убил! — громко закричал он. — Саске! — пролепетала Сакура, повернувшись к Учихе. — Что ты делаешь? — А ты молодец, — усмехнулся Саске, оставаясь в напряженной позе. — Оказался быстрее предыдущего. Орочимару ухмыльнулся, осознав, что его раскрыли, и резко поднялся. Скинув хенге, он направил в сторону генинов сильный порыв ветра. Подчиненные под видом ниндзя деревни Травы встали за спиной, но саннин отправил их назад: — Я справлюсь сам! Следите за тем, чтобы нам никто не помешал. Аура мужчины парализовала Саске и Сакуру. Мужчина играл на натянутых нервах детей, наблюдал за реакциями Учихи. В конце концов сопротивление генинов ему надоело. Он оглушил Наруто, откинул девчонку в сторону и прокусил шею парня, по которой расползся черный узор проклятой печати. Орочимару облизнул свои покрытые кровью клыки. Махнул рукой, подзывая к себе подчиненных, но на этот жест никто не среагировал. Мужчина нахмурился, отправившись на поиск своих сокомандников. Но вместо них нашел их кровавые ошметки и внутренности, перемешанные с песком. Красные, незаметенные следы ног вели мужчину вглубь полигона. Бледные и напряженные дети казекаге стояли в нескольких метрах от Кабуто и Гаары, повернувшись к ним спиной. Медик был прижат к широкому стволу дерева, рука Гаары сжимала чужое горло. Песок предупреждающе обвивал руки и ноги подчиненного. Волосы парня растрепались, очки слегка накренились, а кровь текла по закушенной губе. Но взгляд оставался твердым и непреклонным. — Ты связан с исчезновением отца, — тихо, пугающе тихо и отчетливо прошептал Гаара. Якуши грустно усмехнулся. — Твой отец жив. Именно он позволил мне вернуться назад, в Коноху. Ногти Гаары оставили рваные борозды на шее парня. — Это не мой отец, — прошептал сын казекаге. — Другое поведение, постоянно закрытое лицо. Возможно, — наклонился мальчик, — это человек, которому ты посылал змей? Кабуто побледнел, а за спиной Гаары оказался «третий» глаз. — Я следил за тобой с помощью него. Якуши опустил взгляд, а потом холодно усмехнулся. Он бесстрашно, словно отказываясь заранее от дальнейшего существования, наклонился к уху мальчика, вырываясь из тисков чужих рук, чтобы прошептать: — Я принял участие в его убийстве, а теперь собираюсь принять участие в убийстве хокаге. Он и твой отец использовали меня, и поплатятся за это. Больше я ничего не скажу. Якуши прикрыл глаза и, расслабившись, откинул затылок на ствол дерева. Гаара отошел в сторону. — Ты знал заранее о планировавшемся нападении на Коноху и все равно вернулся сюда? Кабуто усмехнулся. — Можешь попробовать рассказать об этом. К счастью, никто из деревни Песка не доверяет тебе и считает невменяемым. Песок вернулся в сосуд за спиной мальчика. Медик неверяще распахнул глаза. Немой вопрос застыл на лице парня, но Гаара молча ушел, так ничего и не ответив. Собаку-но не выдал ни одной эмоции, которая гложила его. Одна его часть безумно хотела услышать хруст костей медика, его болезненные стоны, чтобы навсегда избавиться от шевелящихся, пожирающих внутренности червячков обиды, удивления, неприятия, боли. Кабуто усыплял его, чтобы причинить меньше боли. Кабуто исцелял его, когда он ранился, в тайне от казекаге. Он разговаривал с ним, когда предоставлялась возможность. На лице Якуши никогда не было неприятия и отвращения, которое появлялось у каждого жителя деревни Песка при виде сына казекаге. Даже Канкуро и Темари боялись его, а отец словно и не замечал, только использовал. Медик посылал кому-то письма с помощью змей, чего не видели даже его охранники. Кабуто никогда не был предан ни казекаге, ни ему. Он никогда не принадлежал и не будет принадлежать Гааре. Это раздражало. Это пробуждало желание убить парня. Заточить его в собственной комнате. Присвоить навсегда любовь Кабуто себе. «Когда-нибудь я сделаю это», — убеждал себя Гаара. Когда-нибудь…