Юность

Когда Вову вновь задирают в школе, у него есть желание достать из рюкзака нож, который он таскает с собой ради защиты от бродячих собак. В его районе их много. Из разбитого носа течёт кровь и мешает дышать. Он задыхается, хрипит и глотает её, проклиная каждого встречного. Волосы липкие от крови, взъерошенные и грязные, а между вен на запястье красуется круглый ожог от сигареты. Его мама вновь судорожно плачет, но по просьбам сына не тащит в травмпункт - он наловчился, он справится сам. Он считает себя слишком слабым, чтоб дать отпор и чтоб совершить самоубийство, но ему невыносимо этого хочется. Будто бы ком стоит поперек горла. А на плече циркулем вырезано не самое красивое слово, и Вова молчит, молчит, как партизан, понимая, что кофту с коротким рукавом этим летом он не наденет. Ленский сломя голову бежит к Женьке и только там позволяет себе заплакать. Сквозь рыдания и бесконечные всхлипы трудно что-либо понять, но Онегин всё же выделяет: - Жень, у меня мысли... плохие... ужасные, Жень. - Так! Тихо-тихо-тихо. Садись. Он усаживает поэта на стул, старательно отпаивает водой и трепетно гладит по голове, разглядывая красную ватку в носу парня напротив. - Может тебе чай? Чёрный, с молоком и печеньем. Как ты любишь. М? Но Вова только крутит головой и делает над собой усилие, чтобы начать рассказ. - Мне хочется... Мне кажется, что я хочу повеситься... Я не могу, Женя... Ты же мой боженька! Спаси меня от моих же желаний, спаси, умоляю! Онегин пугливо опустился на колени и схватил его за руки, лаская губами побитые костяшки. - Не смей, не надо. Счастье моё, золотце моё! Я придумаю, я что-нибудь обязательно придумаю! Ленский на глазах светлеет и и треплет любимые Женькины волосы. - Вот что, Вовочка. Переводись ко мне? Хорошо? Твоя мама совсем не будет против, я знаю это. Вместе ходить будем. Я стану тебя провожать. Литератор поспешно кивает головой и невольно смеётся. - Ты герой, ты мой герой, Женя! Они обнимаются, и Володя замечает в себе ослабление своего страшного желания.