Юность

Володя совсем не разбирается в этой вашей физике, а потому на уроке бесцельно смотрит в окно. Громкий, размываемый подсознанием голос учительницы, туман за окном и чудные, ещё не совсем покрасневшие верхушки кленовых крон - всё это смотрится как-то романтично, замечательно, красиво. Женя отрывается от записи конспекта и, мимолётно касаясь губами плеча соседа по парте, спрашивает: - Ты-то сам понял, что написал? Вова испуганно захлопал ресницами и уставился в тетрадь, где мелким угловатым почерком красовалось "Векторные величины характеризуются покрытыми сказочным багрянцем клёнами". Блондин засмеялся так, что даже прижался лбом к парте, а брюнет только залился густой краской, старательно зарисовывая ручкой этот позор. - Онегин! Ленский! Я попрошу не срывать мне урок своими шуточками! Взрослые же люди! От такого громового замечания Вова сжался, кажется, до микроскопических размеров, а Женька только тряхнул невероятными золотистыми кудрями и кинул ему в лицо мелкую записку. «Не обращай ты на неё внимание! Мы ничего страшного не сделали» Володя глядит долго, хмуро, скептично. Под этим взором можно расплавиться. Онегин невольно вспоминает температуру плавления железа. А Женя разве железо? Он и сам не знает, но это первое, что приходит в такой момент в голову. - Ну как же я хочу домой, - удручённо тянет поэт, когда все дружной оравой выдвигаются из кабинета в столовую. Онегин и Ленский, конечно, идут бок о бок, но их идиллии мешает техничка, схватившая за плечо Женю и сующая ему в лицо тонкую дамскую сигарету. - Что??? Докурился в туалете?! - Я не курю, madam. Буквально через две минуты это станет локальным мемом, но конкретно сейчас Женя ругается с директором и выворачивает рюкзак, доказывая, что сигарет в школу не носит*. Володя рвёт свои великолепные угольные кудри, когда сидит над домашним по физике, и мозг у него кипит в буквальном смысле. - Жень, ну какой идиот только придумал нам три часа физики в неделю-ю-ю, - последнее слово проговаривает с хныканьем, а потому в комнату сразу вваливается Женька. Прямо как рыбка в сказке. Не хватает только фразы "Чего тебе надобно, Вовочка?" - А ещё на уроке будет прове-е-ерочная, - он театрально пускает слезу и смотрит в потолок, - если я получу два, ты будешь виноват. - Это ещё почему? - Потому, что не объяснил. Сразу же Володя понимает, что ляпнул это зря, но пути назад нет - Женя из принципа вбивает в его голову материал седьмого класса, а потом уже девятого, чтобы литератор хотя бы понял, что сила - величина векторная. - Ну ты, Вовка, стыдоба, - треплет его по голове Женька. - Так не знать физику... Без комментариев, солнце, без комментариев. - Зато я знаю год рождения Пушкина, - показывает Онегину язык и смеётся, когда тот валит его на кровать. Происходящее доходит не сразу, но когда всё-таки доходит, Ленский чувствует прилив крови к щекам. Женя целует его много и нежно, и в таком сладком плену Володя как будто впадает в лихорадку и начинает бредить: - Правило суммы... сложения... векторов... - Правило сложения... суммы векторов? - Правило сложения векторов!? - Рад слышать от тебя правильную речь, - Женька отрывается от его шеи и хищно широко улыбается. Вова чувствует огромную волну адреналина. - А как оно там? Правило круга?!** - торжественно выкрикивает поэт и ждёт новых ласк, прекрасно понимая, что сказал какой-то бред. Онегин снова принимается покусывать и целовать бледную шею Вовы, а тот и не против впиваться потными пальцами в тонкую простынь. - Моё незнание физики меня очень даже устраивает, - произносит Володя и блаженно закатывает глаза, цепляясь руками за Женькины кудри. К черту. Формулы. Ньютона. Особенно если у тебя есть такой идеальный Онегин.