Сердце Верховного Дракона.

      Зимний сплюнул кровь на пол, захрипел и постарался отползти от Дракона, который его чуть не убил. Он и подумать не мог, что этот тощий молодой дракончик способен на такое. Вот что значит, недооценил противника. Урок ему впредь. Но почему дракон остановился? Почему он его пощадил? Зимний не мог ответить на свой вопрос, но в голове была догадка — все дело в Джеймсе. И верно, они ведь пришли, чтобы помочь ему. Он сам подтолкнул Барнса прийти сюда. Но все равно что-то не сходилось. Что-то было не так. Волк не мог понять, что именно, но обратил внимание на то, как этот Стефан странно себя повел. Что с его руками? И что произошло в тот миг, когда он чуть не убил его? Неужели у дракончика раздвоение личности? Очень интересно!       — Это твоя вина, Хранительница. — прорычал Зимний, уже находясь на приличном расстоянии от Стрэнджа, осматривая каждого присутствующего мутным взглядом синих глаз. — Если бы не ты, я бы не появился.       Стефан нахмурился, прищурил глаза и отпустил руки Старка, выступая вперед, закрывая собой Тони. Он не доверял Зимнему волку и не хотел, чтобы тот навредил молодому принцу. Увидев его действия, волк смиренно опустил голову. Почему-то именно его Зимний опасался. С чего бы это?       — Зимний, верни мне Баки. — встрял в разговор Стив, поднимаясь и приближаясь к нему, игнорируя останавливающий жест Анхорис.       — Ахахаха, — рассмеялся Зимний Волк и, усаживаясь поудобнее на полу, смерил взглядом сверхчеловека. — Ты такой мямля, Роджерс!       Стив поиграл желваками. Зимний насмешливо разглядывал его, а Стив все так же невозмутимо глядел ему в глаза. Джеймс откинул волосы назад, убирая их с лица. Несмотря на свое положение, что он загнан в угол, он держался, не показывал своей слабости, не просил о пощаде. Но это все напускное. Стефан прекрасно видел его страх. Он чувствовал его горький запах, чувствовал его вязкость на кончике языка. То же самое ощущала и Анхора. Ведь у Драконов особая чувствительность к запахам. А запах страха витал в воздухе в полный накал.       — Чего ты боишься, Зимний? — подходя ближе, медленно присаживаясь на корточки, откидывая подол плаща назад, спросил у него Стрэндж, склоняя голову набок. Он старался говорить мягче, чтобы не спровоцировать. Испуганный зверь — самый опасный зверь. Зимний удивленно уставился на него, а в воздухе запахло сожалением.       — Чего я боюсь? Забвения, Странный, забвения и одиночества.       — С чего бы Баки боятся одиночества, если у него есть я? — не понимая, спросил Стив, приближаясь ближе.       — Ты? Да кто ты такой? Ты мне с самого начала не понравился, а Джеймс слишком мягок, он привязался к тебе! Рядом с тобой он размяк настолько, что больно смотреть! Ты убиваешь его, поэтому и появляюсь я! — Зимний вскочил на ноги, с ненавистью глядя на Стива. Его дыхание участилось, глаза яростно засверкали. — Думаешь, я отравляю разум Джеймса? Его отравляешь ты! Он был сильным Варгом, однако вскоре стал просто тряпкой! Варги — свободные волки, а ты держишь его в неволе. А он, просто желает уйти.       — Джеймс волен делать что хочет. Я не держу его.       — Ой ли?       — На что ты намекаешь?! — Стив терял терпение. — Хочешь сказать, что я контролирую его?       Зимний сделал жест руками, мол, ты ответил сам на свой вопрос. Маг сделал шаг, но был остановлен рукой Стефана.       — Не трогай его. Зимний не виноват, он всего лишь порождение темной магии. Не более. — проговорил Дракон, оборачиваясь к присутствующим и пытаясь найти в глазах наставницы не одобрение, а хотя бы понимание. И с легким удивлением, он находит и понимание в янтарных глазах, и одобрение. Спиной Стефан чувствует взгляд волка, но не спешит оборачиваться. Он знает — Зимний не нападет на него.       — Ты доверяешь этому существу?       — Это, как ты выразился, существо — не что иное, как темная, защитная, личность Джеймса, которая появляется, когда он не может больше сам выносить тяжести мира. — Стрэндж был недоволен. Стив и Джеймс порядком… А сколько они вообще живут вместе? Довольно долго. И за это время Рождерс, так и не удосужился понять Барнса, и до конца принять его.       «Интересно, а если бы у меня было раздвоение личности, и вторая моя сущность была пропитана тьмой, Тони бы смог меня принять таким?.. — внезапно подумалось Стефану, и он скосил взгляд на Энтони, что молча стоял около Анхоры. — Нет, он бы возненавидел меня».       — Хорошо, — протянул Стив, делая шаг назад. — Оставим это. Он что-то говорил про Анхору. Что, якобы, это ее вина, что Зимний появился.       — И в чем же здесь ее вина? — подал голос Вонг, до этого молчавший.       — О, ты даже не представляешь. Она, Верховная Хранительница, и оставила его одного. Бросила. Из-за нее началась Гражданская война, из-за нее Владыку Смауга убили. По ее вине погиб Гельмут, по твоей вине погиб твой сын! — слова Зимнего волка били по сердцу девушки не хуже ножа. В глазах у нее стояли слезы, а руки были сжаты в кулаки. Но она не издала ни звука. Было больно, обидно, и еще сильнее она чувствовала отвращение к себе. Перед глазами всплыли образы прошлого. Она слышала крики и плачь своего сына. Фантомная боль прошлась по телу. Никогда в жизни Анхора не испытывала такого ужаса, как при воспоминаниях об этом.       «Пламенный клинок пронзил грудь Кошмарного Дракона. Он замер. Меч, выкованный по всем правилам, закаленный в дыхании дракона и имеющий связь со Старой религией — смертельное оружие для Драконов. Найтмер с ненавистью посмотрел в глаза человека, и, собрав силы, когтями острыми снес ему голову с плеч. Но сердце не бьется. Оно больше не гоняет горячую кровь по венам. Оно мертво. Смауг падает на колени, и уже на грани жизни и смерти чувствует, как его тело пронзили еще мечи.       «Я защищал их, ничтожеств, — перед самым концом подумал он, — а надо было уничтожать…»       Анхора увидела, как тело ее супруга упало на землю, залитую его кровью, и остановилась, не веря происходящему. Гельмут был шокирован смертью своего друга, и он не мог допустить, чтобы Правительница и ее дитя погибли. Поэтому подгонял их, защищал.       «Как бы мне сейчас пригодилась бы твоя помощь, Джеймс…» — отражая очередную атаку, подумалось Земо.       Силой некроманта Гельмут чувствует опасность. Натренированное зрение тут же находит объект и он уже стремится отразить смертельных удар, но какой-то человек мешает ему — он рассекает его своим мечом, — но не успевает отразить темное заклинание. Оно попадает в Анхору и девушка падает. Слышится громкий хруст — ее кости стали настолько хрупки, что сломались. Но, несмотря на то, что она не может пошевелиться, что ее изнутри выворачивает от боли, свое дитя Хора не выпускает из рук. Анхора на грани смерти. Однако жизнь еще теплится в ней. Гельмут это чувствует, и стремится к ней. Эндгард выживет, ее Магия спасет ее, а вот мальчик еще слишком слаб — ему всего полгода. Земо падает перед девушкой на колени и аккуратно берет на руки ее сына, закутывает в свое пальто и бежит прочь. Но печальный конец настиг и его. Темный колдун направил на него одно из самых сильных заклинаний и Барон Земо пал, сумев продержаться несколько минут прямой атаки колдуна.       Крик, полный боли и отчаяния, разнесся по округе. А после, потоки первобытной Магии разрушили все вокруг, уничтожая и запечатывая земли Солнца…»       Ей больно, но она вспоминает это. И ненавидит себя за все.       — Из-за тебя, люди пошли войной на нас, на Драконов, — продолжал Зимний, видя, что девушка пребывает в прострации, вспоминая. — А когда их убивали, что ты делала? Что ты сделала?! Ничего! Ты стояла и смотрела на все, а потом и вовсе ушла в Мир Духов, оставив нас!       — Замолчи! — Стефан сверкнул глазами, зло сжимая зубы, чувствуя, как снова закипает внутри. — Ты многого не знаешь и смеешь судить ее, не разобравшись! Тебя не было в те дни, когда люди решили устроить чистку. Ты не знаешь, как обстояли дела на самом деле, и берешься судить ее?! Ты?!       Стефан приблизился к Волку и, подняв его за грудки, встряхнул. Тот, сопротивляясь, застонал и попытался вырваться. Но Стефан держал его с такой силой, что Волку не оставалось ничего иного, как безвольно повиснуть в его руках. Зимний не смел смотреть Стефану в глаза, и не смел ему перечить. Что-то в этом Драконе было такое, что вызывало страх у него. Было видно, что Стефан не терпит неповиновения. По спине пробежал холодок.       «Кто этот Дракон?» — все же поднимая испуганные светлые глаза, Джеймс смотрел в потемневшие серые, и наблюдал, как красный, такой знакомый узор, расползается по щекам Стефана.       — Запомни, ничтожество, — грудной рык привел в ужас всех присутствующих. Вонг удивленно посмотрел на него, не веря, что Стефан мог так, Стив, вообще не имевший дел с драконами, попятился, а Тони пришел в ужас. Он вспомнил, как в день их первой встречи подумал, что если дракона разозлить, то гнев его будет страшен. И он уже второй раз убеждается в этом. — Никто, слышишь?! Никто не смеет осуждать ее! Если она и виновата в чем-то, то только в том, что пошла по пути сердца, и ее предали. Не смей ее обвинять!       — Я… Я понял… П-простите меня, Повелитель. — опуская взгляд, проговорил Варг, смиренно опуская уши. Стефан фыркнул и отпустил его. Зимний, спиной проехался по стене, и упал на пол. Стрэндж приподняв верхнюю губу в оскале, тихо рыкнул, а после отошел к девушке.       Она продолжала стоять и смотреть в одну точку, не обращая ни на кого внимания. Стефан подошел к ней и легонько тронул за плечо. Девушка никак не отреагировала на его прикосновение. Он чуть склонился над ней, и аккуратно вытерев ее щеки от влаги, мягко обнял ее. Она чуть заметно дернулась. Ее плечи содрогнулись.       — Все хорошо, Хора, все хорошо. — прошептал он, чувствуя, как его обнимают ее тонкие руки.

***

      — Стефан, как там Анхора? — появляясь в читальном зале, тихо спросил у дракона Тони. Он был взволнован состоянием девушки и не находил себе места. Сам Стефан был взволнован не меньше. Тремор его рук был сильнее обычного, он был каким-то дерганным и книги, в которых он искал нужный им ритуал, то и дело выпадали из подрагивающих рук. Дракон казался подавленным. Стефан часто отрывался от одной книги к другой, пробегал глазами по строчкам, иногда закрывал глаза и шептал что-то про себя. Но ему не сиделось на месте. Он был напряжен. Внезапно, у него потемнело в глазах, когда он взял очередную книгу в руки. Он тяжело сглотнул и упал в кресло, схватившись за голову. Старк испуганно подскочил к нему, наклонился, пытаясь выяснить, что с ним случилось, и увидел, как Стефан… плачет. Из глаз дракона текли слезы, и весь он дрожал, как осиновый лист.       — Я никогда не видел ее в таком состоянии… Она похожа на призрака… — пробормотал он, роняя крупные капли блестящих слез. Тони сел на корточки перед ним и вытер влажные дорожки с щек. Стрэндж поймал его руки и прижался к ним губами. Говорить он не мог, только всхлипывал.       — Все будет хорошо, я уверен в этом. — прошептал принц, поглаживая пальцем скулу дракона. — Ей нужно отдохнуть.       Тони подсел к Стефану и обнял мужчину, кладя его голову к себе на плечо. Гладил по волосам, перебирая черные и седые пряди. Стефан прижался к груди Тони и уткнулся лицом в изгиб его шеи, смыкая руки за его спиной. Некоторое время они сидели молча. От Стефана пахло мятой и яблоком. Этот запах так нравился принцу, что он расслаблялся, чувствуя его. Запах… Стефан говорил, что и от самого Тони тоже приятно пахнет. Драконы сильно привязаны к запахам и ориентируются на них. И сейчас, Стрэндж втягивает в себя аромат Тони. И успокаивается.       — Ты прав, Тони… Надо успокоиться и взять себя в руки. Все будет хорошо, — отозвался дракон, поднимая на него глаза. Потом он осторожно отстранился, утирая мокрые щеки рукой.       Они одновременно поднялись и, встав друг напротив друга, посмотрели друг другу в глаза. В этих серо-зеленых глазах было столько доверчивости и понимания, столько сочувствия и надежды, что принц смутился, улыбнулся, переплетая их пальцы. В глазах Тони было волнение, преданность и любовь. И еще — какое-то желание. Стефан глядел в эти теплые глаза, утопая в них. Дракон опустил ресницы, смотря на губы Тони. Принц прикрыл глаза, сжимая ладонь Стрэнджа. Они оба смотрели на розоватые губы друг друга. Энтони выдохнул и слегка откинул голову назад. Стефан наклонился к нему. Вот-вот произойдет их первый поцелуй и…       — Я не могу…. — вдруг прошептал Стефан, отстраняясь, так и не коснувшись мягких губ Тони. Он чувствовал, что не сможет сделать это.       — Стефан? — открыв глаза, спросил Старк.       — Нет. Я хочу, но нельзя. — продолжал шептать Стрэндж, глядя в глаза принца. — Драконам запрещено любить людей. Дракон не может открыть свое сердце для человека.       Стефан аккуратно высвободил свои подрагивающие руки из рук Тони и отступив, виновато, отчаянно взглянул на него и покинул читальный зал. Принц проводил его печальным взглядом. Опустившись в кресло, Старк глубоко вздохнул и остался сидеть в библиотеке. По телу Тони прошла дрожь, и он закрыл лицо ладонями.       — Почему я так одержим тобой?..

***

      Анхора Эндгард — была сильной и стойкой девушкой. А как иначе? Она с самого раннего детства старалась быть сильной и не отставать от своих ровесников. Быть драконом, к тому же Золотым — очень сложно. И ладно бы, родись она драконом, — ей было бы легче, но у своих родителей она родилась — человеком. В древние времена, если у драконов рождается дитя в человеческой форме, то для них он автоматически становиться слабым и от него отказывались. Бывало, что и со скалы сбрасывали. И никому не приходило в голову, что дети-то тут не причем. Никто и не думал, что с возрастом их драконья сила даст о себе знать.       Когда она родилась, от нее отказались, ее хотели убить. Но, наблюдавший в то время за всеми своими детьми, Ёрмунганд не позволил убить девочку. Он забрал ее и воспитал в уединении, как свою дочь. Змей знал, что она родилась слабой не просто так. Это испытание. В будущем, Защищающая Жизни — будет одной из самых могущественных существ. Ведь слабый знает цену силы и не станет использовать ее во зло. Великий Змей не пожалел о своем решении.       Жалеет ли он теперь, видя, к чему все привело?       Со временем, маленькая курносая девочка, чьи щеки были усыпаны веснушками, превратилась в красивую девушку. Драконы стали обращать на нее внимание. Когда же Ёрмунганд объявил о том, что Анхора его дочь, все были удивлены этому, но покорно склонили головы, признавая Золотую — Верховным Драконом. Анхоре пришлось много трудиться, чтобы добиться уважения среди остальных, чтобы за ней шли, чтобы ей доверяли. Она училась всему, и у всех. Она была близка с народом и заботилась о нем. Ее полюбили, хоть она и была человеком.       Позже, ее сила стала пробуждаться. Тогда-то Ёрмунганд и передал ей святыню — золотое массивное ожерелье с одним единственным камнем — Камнем Души. Когда Хора приняла святыню, то сила Дракона воспылала в ней, и она наконец-то стала Драконом. Этот день — стал днем ее рождения. И так совпало, что на Небесах были все миры Иггдрасиля. И эти два великих праздника объединили в один — в день Хранителя Миров.       Который будет через два дня.       Анхора подошла к высоким окнам тронного зала. Почему она позволила словам Зимнего волка задеть себя? Почему так среагировала? Сейчас она, более-менее успокоилась, благодаря усилиям Стефана, но он теперь как? Наверняка переживает, места себе не находит. Она должна взять себя в руки, она сильная, она справится.       Но как помочь Джеймсу? Как разделить его сущности? Варг хочет жить жизнью Джеймса Барнса, а Зимний волк должен уснуть, навеки. А что если…. Воспользоваться заклинанием из книги Калиостро?       Нет. Ни в коем случае.       Даже сила Верховных ограничена. Есть правила, которые ни в коем случае они не должны нарушать. Драконы — дети Солнца и должны следовать Свету. Те, кто служит Тьме, отступники от истинной веры, предатели всего драконьего рода, они нарушают закон Магии и делают то, что остальные, что Анхора, не может себе позволить. Даже Хора, будучи ребенком Ёрмунганда ограничивает себя. Ее сила очень велика и потеряй она над ней контроль — то магия Золотой уничтожит мир, вселенную, и вызовет хаос в мультивселенной. Можно подчинить себе силы Хаоса, но не следует подчиняться самому Хаосу.       — Хора?       Голос Стефана отразился от стен огромного зала и в этой тишине, девушке вдруг показалось, что за ее спиной стоит Смауг. Те же интонации, тот же тембр, та же бархатистость. Эндгард прикрыла глаза. Нет, это не может быть Смауг. Он мертв. Это Стефан, ее милый Тефи. Как же сильно она привязалась к своему ученику.       — Все хорошо? — дракон приблизился к ней и мягко приобнял ее за плечи.       — Да, я в порядке. — она обернулась к Стефану и подняв голову, стала всматриваться в его глаза. И удивленно приподняла брови, наконец заметив красный узор. Анхора знала этот узор, но не спешила говорить о нем своему ученику. Пусть она и чувствовала вину за то, что скрывает от него правду, но сейчас, он еще не готов.       — Знаешь, — начал Стефан, опуская руки и отходя к окну. Смотря на темнеющее небо, где загорались первые звезды, он опустил взгляд на сад. Розы цвели, вокруг них парили светлячки и бабочки. — Я нашел нужный нам ритуал. Он описывается в книге «Учение магии стихий». Однако, данной книги нет в библиотеке замка. И я подумал, может, ты знаешь об этом ритуале? — Стрэндж перевел взгляд на девушку. Серебристая челка прикрыла его правый глаз, но он быстро убрал ее, продолжая смотреть на наставницу.       — …. — девушка промолчала, явно вспоминая, а потом покачала головой. — Нет, я не знаю об этом ритуале. Да и книги такой не помню.       Стефан вздохнул.       — Тогда я отправлюсь в прошлое и найду книгу. В библиотеке Златограда она ведь должна быть.       — Ты…. Ты хочешь использовать Глаз Агамотто? Но Стефан! Это очень опасно!       — Я понимаю, что путешествия во времени — вещь опасная и рискованная, но я не могу по-другому. Я хочу помочь Джеймсу. Не ты ли говорила, что помощь нуждающимся — есть величайшая из 10 добродетелей?       — Да, говорила, но милый, стоит ли оно того? Уверена, мы сможем найти другой способ. — Анхора взяла в свои теплые ладошки холодные руки Стефана и несильно сжала их. Мужчина поднял брови. Он был готов начать спорить с девушкой, но только он раскрыл рот, как она заговорила первой. — Такие путешествия опасны по своей природе, ты и сам это прекрасно знаешь, но ты не осознаешь всей опасности. Стоит тебе вмешаться в события прошлого, изменить их, как будущего, привычного тебе настоящего, может просто не быть. Так ты можешь не просто породить новую грань Реальности, но и полностью уничтожить нашу вселенную.       — Мама, — сам того не замечая, как именно обратился к девушке, тихо проговорил Стрэндж, мягко поглаживая руки Хоры. — Я буду предельно осторожен, обещаю тебе.       И как не поверить ему, когда он так улыбается? Эндгард со смешанными чувствами смотрела на него. И если сам Стефан так до сих пор и не заметил, как именно он назвал ее, то сама она отчетливо услышала его. А ведь сыну Хоры, будь он жив, было бы примерно столько же, сколько сейчас Стефану. И от этого еще больнее становиться.       — Хорошо, бесполезно с тобой спорить, ты ведь очень упрям. Но я не позволю тебе отправиться в прошлое, когда сила Тьмы шествует по миру. Отправишься с рассветом.