Лондон. Музыка. Дожди

Seducing illusions driving the chariot of hearts astray, Манящие иллюзии, вводят колесницу сердец в заблуждение, Standing silent vigil over the moments of ease that still remain Безмолвно ожидая момента слабости, With a thorn to the side for every good deed. По-прежнему направляя шипы в сторону хороших поступков. Poets Of The Fall - Rumors

Телефон звонит настойчиво, требовательно, как бывалый вояка отдает приказ. Ей-богу, когда люди могли спокойно проехать в кэбе и не быть никем потревоженными, жилось гораздо лучше. По крайней мере, у человека было время отдохнуть от сомнительных сновидений и разговора с родителями. Кэтрин звонит долго, не теряя надежды, что абонент в последний момент снимет трубку. Но нажимать на зеленую кнопочку я не спешу, тяну до последнего. Вот-вот ей надоест слушать гудки, и меня оставят в покое. Ожидания оправдываются, в салоне повисает тишина. Правда, ненадолго. Одно за одним в мессенджере всплывает сразу несколько сообщений. Я даже не успеваю перейти по присланной ссылке хотя бы одного из них, как на экране появляется еще новое, более короткое и ёмкое. «Приезжай». Вот так повелительно общается со мной мой агент. Коротенькое слово, затмившее всё остальное, светится на экран перед глазами, и я невольно начинаю злиться. Утро явно не задалось. Телефон звонит опять. Кэт не теряет надежды до меня достучаться. - Эшли, будет чудесно, если в ближайший час ты приедешь в издательство. Пожалуйста. Это важно. Мозг разочарованно начинает соображать. Голос взволнованный, даже взвинченный, но кэб уже въехал в Хэмпстед, я вот-вот попаду домой. Меньше всего мне хочется просить кэбби развернуться. Время пробок закончилось, но дорога к издательству, потом обратно отнимет время, а список мероприятий, которые мне нужно посетить в рамках рекламной кампании, можно выслать на электронную почту. Может, я заболела и никак не могу покинуть границ своей спальни? - Эшли, если можно было обойтись без тебя, я бы не стала звонить. Я знаю, ты считаешь, что вся эта история с «Для кого-то» была спланирована заранее, но даже если так, то мне об этом ничего неизвестно. Если не хочешь, чтобы ситуация осложнилась еще больше, приезжай. - Простите, не могли бы Вы развернуться, - прошу я водителя, чтобы по ту сторону трубки тоже было слышно, - издательство «Рэндоус и Бэдфорд», пожалуйста. Еще раз простите. Кэт отключается, а я открываю мессенджер, в котором сообщений всё прибавляется. Аманда. Челси. Эби. Жасмин. Натали. Опять Жасмин. Причина, по которой ранним утром активировались мои регулярно полуночничающие друзья-блогеры, может быть только одна. Имя ей - Бенедикт Камбербэтч.

***

Стеклянные стены переговорной комнаты «Рэндоус и Бэдфорд» привыкли хранить чужие секреты. Здесь заключались миллионные сделки, покупались таланты, продавался успех. Могущественные владельцы издательского бизнеса ценили время и умели зарабатывать, время от времени наступая на головы своих сотрудников, авторов и конкурентов. Белые кожаные кресла, расставленные по обе стороны длинного, казалось, парившего в воздухе стола были ещё пусты, но спешка, с которой мистера Камбербэтча вызвали в неизвестный ему офис, давала понять, что произошло нечто весьма необычное. Бенедикт поерзал на месте и оглянулся. Прозрачные перегородки разделяли пространство, но не прятали от посторонних глаз. - Так зачем мы здесь? - Бен, это долгий разговор, я не знаю всех подробностей, давай дождемся всех, - отмахнулась Хелен, даже не оторвав взгляда от своего айфона. Утренний звонок, вырвавший его из уютных объятий сна в чужой постели, уже успел нарушить планы на день. Вчерашние посиделки с лучшим другом не обошлись без хорошей порции алкоголя и ночной игры на рояле, за которую теперь было немного стыдно. Джеймс одну за одной раскуривал сигареты, регулярно прикладывался к стакану и к полуночи решил во что бы то ни стало научить друга партии-другой из Рахманинова. Чем дело закончилось, Камбербэтч не помнил. В памяти всплывало только рассерженное лицо Родса, который почему-то называл его картонной дурилкой. Прозрачная дверь еле слышно отворилась, и переговорная комната стала заполняться людьми. Большинство из них были Бенедикту незнакомы. Замыкала процессию Кэтрин Вудворд со своей подопечной. Эшли недовольно плюхнулась в первое попавшееся кресло и что-то зашептала своему вынужденному сесть рядом агенту. О чём шла речь, было не слышно, но сам вид мисс Аберкорн ясно давал понять, что произносит она вовсе не слова благодарности. - Добрый день, господа, - заговорила девушка с волосами цвета фуксии, севшая во главе стола. - Спасибо, что так быстро откликнулись на наше предложение. Меня зовут Айрин Ладингтон, я сотрудник PR-отдела издательства и курирую проект мисс Эшли Аберкорн. Так же мне предоставлены особые полномочия относительно нашей встречи и дальнейших мероприятий по данному проекту. Эшли едва заметно нахмурилась, искоса глянула на Кэтрин, обвела взглядом присутствующих и только сейчас с удивлением заметила сначала Хелен, а затем и скромно сидящего вдали от неё Бенедикта. Уголки ей губ приподнялись, демонстрируя что-то похожее на улыбку, и он кивнул в ответ. - Сегодня утром в Интернете появилась очень интересная статья, - продолжила Айрин. - Думаю и мы, и Вы, - она многозначительно посмотрела на молодого человека в стильном деловом костюме и перевела взгляд дальше, - и Вы, Хелен, заинтересованы в том, чтобы внести ясность в ситуацию. - Статья? Вы пригласили нас сюда так срочно из-за статьи в Интернете? Я верно поняла? – переспросила Хелен, глядя поверх очков в толстой чёрной оправе. - Хелен, мне очень жаль, что ваши планы нарушены столь внезапно, но эта статья открывает перед нами весьма интересные перспективы, и нам как обладателям прав на издание романа мисс Аберкорн, хотелось бы понять, как обстоят дела на самом деле. Экран за спиной Айрин мигнул и засветился белым. Она потыкала указательным пальцем в свой планшет и вывела экран главную страницу какого-то сайта. Огромные черный буквы сложились в заголовок «Бенедикт Камбербэтч и Эшли Аберкорн: вместе не только в романе?».

***

*** На большом мониторе за спиной Айрин Ладингтон появляются фотографии. Несколько снимков, опубликованные каким-то находчивым писакой, наделали шума в Интернете, помешали мне попасть домой и всколыхнули фандом. - Не буду утомлять вас цитатами из заметки, общий смысл прост: у мистера Камбербэтча и мисс Аберкорн романтические отношения. Они вместе проводят время… появляются на вечеринках у общих друзей… ужинают… возвращаются домой, - Айрин поочередно открывает фотографии, позволяя присутствующим рассмотреть каждую. Фото всего четыре. На первом Бенедикта можно найти не сразу. Только спустя несколько мгновений мой намётанный глаз признает в бордовом пятне, стоящем посреди толпы, его кардиган и с трудом различает профиль. Собственно, это может быть кто угодно, даже принц Гарри, вырвавшийся из дворца, чтобы потусоваться. И только подпись под фото любезно сообщает всем смеющим сомневаться, что мисс Аберкорн и мистер Камбербэтч на прошлой неделе посетили концерт группы Elbow. Правда, где же на фото та самая мисс не уточняется. Второй снимок - полная противоположность первому, зернистому и тёмному. Портрет в полный рост, на котором изображены мы с Бенедиктом. Он держит шампанское и приобнимает меня ниже талии, уверенно глядя в объектив. Я – впрочем, не совсем я – льну к нему, замерев в красивой позе. Примечаний к этому фото не прилагается. Очевидно, сделать выводы жадный до сплетен читатель должен сам. А если не справится, к его услугам наспех написанная статья, которая в красках опишет первый совместный выход в свет в минувшую субботу, где мы «весь вечер держались рядом и не сводили друг с друга глаз». Третье – самое старое. Тем вечером мы с Бенедиктом и правда ужинали вместе – в ресторане галереи Тейт Модерн, кажется, уже миллион лет назад. Интернет помнит всё, а охочие до сенсаций и дешевой славы журналисты умеют подгонять факты под заранее выдуманную историю. Четвертое фото, пожалуй, самое лучшее и самое честное. Судя по всему, снимок был сделан в субботу через окно припаркованного автомобиля, украдкой. Горизонт немного завален, центр кадра смещён, но в целом всё узнаваемо. На экране улицы Хэмпстеда, по которым мы с Бенедиктом не далее как два дня назад вышагивали вместе по дороге к моему дому. Тогда я еще не знала, что Алан уже расположился в гостиной и терпеливо ждет, пока его будущая жена вернётся домой. - Думаю, - произносит Айрин, возвращая на монитор портретное фото, - все понимают, что интернет-изданиям свойственно преувеличивать. Не стоит отрицать: любой пиар хорош, особенно, когда он бесплатный. Но учитывая обстоятельства и тот резонанс, который вызвали подробности творческого процесса мисс Аберкорн… Я отлично понимаю, к чему весь этот разговор. В эти самые минуты, пока мисс Ладингтон произносит свою заготовленную речь, новость о романе актёра и фанатки-писательницы расползается по всемирной паутине со скоростью необходимой для того, чтобы скопировать ссылку или сделать репост. Домохозяйки, уже отправившие мужей на работу, а детей в школу, загружают любимые интернет-страницы. Студенты по дороге в университет просматривают социальные сети. Офисный планктон пользуется минутами, оставшимися до начала монотонного рабочего дня, чтобы найти повод для разговоров за чашкой кофе в курилке. Бизнес-леди проверяют почту, но среди котировок, новостей экономики и политики, в первую очередь изучают светскую хронику. Топ-менеджеры, наконец-то оставшись наедине со своим кофе, читают колонки, которые за пределами своего кабинета называют низкопробными. Представители разных классов и социальных слоёв, с разным достатком и статусом, с разными вкусами и увлечениями, с разным кругом общения и интересов – все они неизбежно зависимы от Интернета, в котором так же неизбежно я рискую стать чуть ли не главной новостью дня.

***

Бенедикт прищурился, вглядываясь в изображение на экране и не очень понимая, зачем их с Хелен сюда пригласили. Люди фотографировали его всегда и везде. В любом состоянии. В любое время суток. По дороге в магазин, в прачечную, в кино, за завтраком в кафе. Перекрашивающим волосы, жующим, дурачащимся. С книгой, с журналом, со сценарием. Заучивающим текст, перебегающим улицу, переодевающимся. Бегающим, плавающим, загорающим. Через окно его дома, в зеркале авто, в приоткрытую дверь. В самолете, за рулём, посреди океана. Бессчетное количество щелчков камеры с разрешения и без него сопровождали повсюду. И уж конечно обо всех снимках он ни помнить, ни знать не мог. Среди фотографий, сопровождавших статью, только одна вызвала его интерес. Может быть, в субботу он и выпил слишком много шампанского и слишком часто меняет цвет волос, но совершенно точно знал одно: Эшли в тот вечер рядом с ним не было. - Нам не хотелось бы вмешиваться в личную жизнь, - продолжала свой монолог Айрин, - но некая… недосказанность никому не повредит. Эшли обеспокоенно оглянулась на него, потом мельком взглянула на Хелен и снова на него. Её движения были резкими, порывистыми, словно она изо всех сил старалась удержать себя в руках. Что-то с этой статьей было не так. - Этот инцидент, - продолжала представительница издательства, - способен принести пользу не только нам, но и фильму, и популярности мистера Камбербэтча, и общему положению дел. Первичное исследование, проведенное нашим отделом, показало, что сразу после публикации этих фото количество запросов с упоминанием мистера Камбербэтча возросло в 4,3 раза по сравнению с данными двухнедельной давности. Данные по мисс Аберкорн ещё выше. Разумеется, бесконтрольно предпринимать какие-либо шаги нельзя, поэтому я уполномочена предложить… - Спасибо, что пригласили, - резко оборвала Эшли. – Нет, никакие предложения по продвижению моего романа, фильма и чего бы то ни было еще я принимать не намерена. Сегодня же во всех моих официальных аккаунтах появится пост о том, как именно появилось это фото. Напряжение, нависавшее над столом, росло как снежный ком. Бенедикт переводил взгляд с одной девушки на другую, словно следил за кульминацией теннисного матча. Казалось, и он, и другие сидящие за столом упустили нечто само собой разумеющееся. - Мисс Аберкорн, - мягко, словно с расхныкавшимся ребенком, заговорила Айрин, - Эшли, поверьте, мы не хотим предложить Вам ничего дурного. Ваша личная жизнь – только Ваша. Опровержение, о котором Вы говорите, только раззадорит людей. Я знаю, о чём говорю, это моя работа. Но вот если бы… - Если это – Ваша работа, Вам следует лучше её выполнять. Это фото, - распалившаяся девушка ткнула пальцем в их совместный портрет, так удачно иллюстрировавший идеи, которые навязывались статьёй, - было сделано более двух лет назад, скорее всего в январе, в Лос-Анджелесе на вечеринке по поводу номинации на Золотой Глобус, а никак не в эту субботу. И уж точно на снимке не я! Потрудитесь найти оригинал самостоятельно. И мой вам совет: прекратите считать окружающих глупее себя.

***

Свежий ветер дует в лицо, приятно успокаивая пылающую кожу. Надо мной возвышается здание издательства – всё из стекла и бетона. Негодование и злоба заполнили меня до самых краёв, и так и норовят выплеснуться в крушение всего, что попадется мне на пути. Я бы с удовольствием расколотила тот аквариум, который считают переговорной комнатой или хорошенько встряхнула бы Айрин. Но по собственной слабохарактерности лишь выскочила за стеклянные двери, больно ударившись плечом о задребезжавшую от моей неловкости прозрачную стену, не извинившись за всплеск эмоций и даже не попрощавшись. Сейчас не до приличий и этикета. Запрокидываю голову, прикрываю глаза и наслаждаюсь пробежавшим по телу холодком. Моя куртка осталась в кабинете Кэтрин, но лучше замёрзнуть, чем снова подняться наверх. Около часа назад, когда кэб уже изменил первоначальный курс, у меня появилось время, чтобы изучить все то, что так настойчиво присылали мне виртуальные друзья. Cumberbitches были как всегда внимательны к своему герою. Интернет-статья, которую демонстрировала Айрин, была далеко не единственной. Горе-журналистам не потребовалось много времени, чтобы сообразить, что информация, размещенная в Интернете, доступна абсолютно всем, и поэтому они без зазрения совести воруют чужие обзоры и посты. Достаточно изменить несколько слов и вуаля – статья написана, гонорар не заставит себя ждать. Так поступают далеко не все, но крупных порталов единицы, а мелких, выживающих за счёт сомнительных сенсаций и рекламы, - пруд пруди. Новостей на всех не хватит. Всё началось примерно в полночь, когда в Твиттере одной девушки появился тот самый портрет. Затем на Тамблере всплыл снимок, сделанный в Хэмпстеде. А через пару часов эти изображения стали иллюстрацией к самой первой незатейливой статейке, не слишком логичной, но вполне сносной для таблоида. Оттуда наскоро написанный опус перекочевал в виде ссылки в парочку блогов, заслужил пяток репостов в социальных сетях и завершил круг на другом сайте, статусом повыше. Справедливости ради стоит отметить, что первоначальный текст немного переписали, а вместо двух фотографий опубликованы четыре. Так, кочуя с сайта на сайт, из поста в пост, сочинение попало на экран моего телефона. Новшества закончились, но энтузиазм не иссяк. Машина запущена. Это уже не остановить.