Лондон. Музыка. Дожди

What is this if not some witchcraft Что же это, как не некая магия, Wrapped up widdershins to lead us all astray, Которую пустили против часовой стрелки, дабы сбить нас всех с толку? Hook in mouth, on through such webs of lies Зачарованные, мы пробираемся сквозь паутину лжи, Truth's a distant star in our eyes moonlight kissed В наших глазах, правда — это далёкая звезда, освещенная лунным светом. Poets Of The Fall - Moonlight Kissed

Клик. Новое сообщение загорается в голубом окошке, и я невольно переключаю внимание на него. Жасмин. Читать не спешу – без того всё понятно. Cumberbitches, взволнованные новостью, искали правду с поздней ночи и до самого утра. Большинство блогеров, как и я, почти сразу узнали тот самый портрет, из-за которого разгорелся сыр-бор. Активная часть фандома просветила своих менее информированных соратников, и к этому часу мне нет нужды перед кем-то из них объясняться. …Кэб разворачивается, улицы пробегают в обратном направлении, словно я вдруг решила поставить жизнь на медленную перемотку. Перехожу по ссылке в первом попавшемся сообщении и замираю. Сердце начинает биться часто-часто, норовя выскочить из груди, и почти сразу же возвращается к размеренному спокойному ритму. С экрана телефона на меня смотрят мои собственные глаза. Фото, опубликованное в Твиттере заочно знакомой мне девушки с комментарием «Неплохо смотрятся, правда?», выглядит вполне реальным. Бенедикт в тёмно синем костюме с узкими чёрными лацканами, белой рубашке и бордовом галстуке уверенно смотрит в объектив камеры. Он слегка небрит, но выглядит отдохнувшим. Иссиня-чёрная чёлка небрежно спадает на высокий лоб. В правой руке он держит еще полный шампанского бокал, левой - обнимает свою спутницу чуть пониже талии. Так не обнимают старых знакомых, которых случайно повстречали посреди субботнего веселья, так не обнимают даже старых подруг. Девушка рядом с ним, претендующая на то, чтобы быть мной, умело позирует, повернувшись к фотографу на три четверти. Она смотрит в камеру немного рассеянным взглядом, словно не понимает, кто именно делает снимок. Яркий вечерний макияж выглядит не очень уместно и совершенно не подходит к наряду, волосы убраны сзади, чёлка удачно обрамляет лицо, закрывая его часть. Уверенно улыбается и льнёт к своему спутнику. Расстояние между ними - всего пара дюймов. В одной руке у нее синий клатч, второй – не видно. Яркие акценты на чёрном мини-платье подчеркивают красивое декольте и тонкую талию. Пожалуй, всё бы было почти идеально на этом снимке, но вот только я на высоких каблуках буду на несколько дюймов выше, такого наряда в моём гардеробе никогда не было, а прямую чёлку не ношу уже лет пять. Да и подлинник этого фото, впрочем как и весь фандом, видела не раз. К тому же, если мне не изменяет память, левая рука Камбербэтча на нём находилась значительно выше… Во вкладках моего браузера сплошь социальные сети и блоги. Такой активности фандом не видел ровно с тех самых пор, как всплыла правда о моём романе-фанфике. Судя по зашкаливающему количеству публикаций, сегодняшний день заставил Cumberbitches испытать весь спектр эмоций: от крайнего удивления, перетекающего в зависть, до злости, сменившейся сочувствием и похвалой в адрес Шарлотты, девушки, создавшей фанарт. Сотни комментариев, оставленных под постами, единогласно сообщают, что фото поддельное, либо спрашивают, настоящее ли оно. Клик. Жасмин: «Эй, ну ты чего?». Ещё одно сообщение. Надо бы откликнуться. Мисс Попкорн: «Да ничего. Привет». Жасмин: «Ещё не ищешь пластического хирурга? Теперь тебя каждая собака в лицо знать будет :D». Мисс Попкорн: «Я буду носить с честью то, что есть». Мисс Попкорн: «Утром меня срочно вызвали в издательство». Мисс Попкорн: «И там был Бенедикт». Жасмин: «Оу. Что хотели?». Мисс Попкорн: «Хотели раскрутить идею о том, что у нас с ним роман. Даже не поленились позвать кого-то от кинокомпании». Жасмин: «Ииии?». И? Тут может быть «и»? Мисс Попкорн: «Иииии я разозлилась». И я опять разозлилась. Мисс Попкорн: «Почему фандом считают кучкой влюблённых овец, которые 2+2 сложить не могут, а вместо мозгов у них сахарная вата?». Жасмин: «Нууу и такие у нас тоже есть. Просто нельзя обобщать». Беседа прерывается, и я пытаюсь сгрести в кучу мысли, чтобы опубликовать первый за очень долгое время пост в блоге. Кажется, уже и позабыла как это – писать, собирая на бумаге все то, что нужно сказать и пытаясь перевести язык эмоций в их словесный эквивалент. Ручка бегает по странице блокнота, но нужные фразы находятся очень трудно, и я как много лет назад, снова учусь ходить, осторожно ступая по строчкам. Даже не верится, что не так давно могла сходу написать целую главу, а потом засесть за другую. Подбираю нужные слова, передумываю, зачеркиваю и снова записываю. Всё звучит не так, как нужно, не передаёт тех идей, которые пытаюсь нащупать, мысли путаются, а я брожу вокруг них кругами и никак не могу схватить, связать и прикрепить к бумаге. Совершенно измучившись, собираюсь выпить чаю, включаю чайник, потом передумываю и опять пытаюсь выдавить из себя хоть пару фраз. Нет, это невыносимо. Клик. Новое сообщение от неизвестного мне человека с ником ShadovV меняет число рядом с контурным конвертиком в меню аккаунта и начинает отсчёт новой тысячи. И если личные сообщения в социальных сетях я успешно ограничила, то менее прогрессивные сайты по-прежнему позволяют слать мне всякий хлам. Даже если я когда-нибудь решусь разгрести свою почту, мне понадобиться лет сто, чтобы навести в ней порядок. Клик. Жасмин: «Видела новый фанфик по фандому? Ну, теперь давай, скажи, что у автора в голове не сахарная вата? :DDD». Послушно проверяю сайт, на котором когда-то давным-давно была опубликована моя работа. Пробегаю глазами первые пару строк последнего опубликованного фанфика. Юная любительница синего цвета встречает нашего общего героя с трудным именем, в которого она заочно влюблена большую часть своей сознательной жизни – месяцев шесть, и спустя три абзаца, признаётся ему в любви. Мужчина, имя которого ласково сократили до «Бенни», в ответ предлагает пойти поесть, и в результате новоявленная парочка ужинает мороженным в ресторане Эйфелевой башни, несмотря на то, что еще пол-абзаца назад коротала время, любуясь видом Собора Святого Павла. Как правило, я доброжелательно отношусь к чужому труду, но у всех правил есть исключения. Мисс Попкорн: «Не будь злюкой, все с чего-то начинают ». Жасмин: «А всё из-за тебя. Всем хочется славы мисс Попкорн :D». Жасмин: «Кроме самой мисс Попкорн». Да, вот такая ирония судьбы.

***

«Эшли Аберкорн» написал Бенедикт в адресной строке Гугла. Наверное, следовало сделать это раньше, но, не будучи погруженным в популярный мир социальных сетей, привычки искать аккаунты новых знакомых он не имел. Поисковик на доли секунды задумался и выдал несколько сотен тысяч результатов, среди которых уверенно лидировала новость об их романе. Упорство, с которым журналисты пытались приписать ему и всем неженатым коллегам, отношения со всеми девушками, а иногда и мужчинами, которые по какой-то случайности оказались рядом, удивляло, а иногда и периодически раздражало. Последнее происходило, когда слух долетал до ушей родителей, и мама осторожно и с надеждой в голосе спрашивала, есть ли у него кто-нибудь, а главное, когда он сможет их представить. Его любвеобильность сильно преувеличивали, а количеству свободного времени, которое требовалось бы для поддержания всех приписываемых интрижек, можно было только позавидовать. Камбербэтч пролистал страницу вниз, перешел на следующую. Ссылка, предлагающая купить «Для кого-то» с краткой биографией автора, парочка пресс-релизов, упоминание о фильме, длинный список статей, муссирующих принадлежность Эшли к его фандому, и больше двух десятков видеороликов – всё не то. Очевидно, искать нужно было что-то другое. К имени в поисковой строке добавилось «Cumberbitches», и результат не заставил себя ждать. Блог мисс Попкорн – ведь знал, что у неё какой-то очень простой ник – появился перед глазами через несколько мучительных секунд загрузки. Под аватаркой с разноцветным силуэтом танцовщицы значилось краткое описание идеи блога. Рядом с ними несколько ссылок для перехода по категориям, тэги. Но всё внимание к себе притягивали две фотографии, объединенные одним постом. На первый взгляд могло показаться, что они абсолютно одинаковые, но уже через несколько мгновений становилось понятно, что это не совсем так. Бенедикт загрузил изображение на экран и немного увеличив, всмотрелся в снимок, которые уже видел этим утром. На нём он трогательно обнимал мисс Аберкорн чуть пониже талии и выглядел весьма довольным. Второй снимок был точно таким же, за исключением двух моментов: мужская рука приобнимала девушку за талию, а вместо Эшли, на нём оказалась изображена его давняя знакомая – успешная модель с известной фамилией и громким семейным скандалом в биографии. Он еще несколько раз поочередно вывел на экран снимки, всматриваясь в едва заметные различия, и вернулся к блогу, вчитываясь в длинный текст, прилагавшийся к фото. Его автор рассказывала о том, как и где было сделано оригинальное фото, приводила какие-то ссылки, описывала разницу между двумя фотографиями и призывала быть разумными в оценке того, что рождается на просторах Сети. Эшли, как и обещала, расставила все точки над «i». Пожалуй, это было правильно.

***

- Эшли, объясни, что это значит, - звучит в трубке усталый голос Алана, который то ли уже встал, то ли еще не ложился. – Я ничего не понимаю, - жалуется он, так и не поздоровавшись, и я практически вижу, как жених прижимает ухом телефон к плечу и трет покрасневшие глаза. Не важно, который час в Нью-Йорке, но ему требуется отдохнуть, а не наслаждаться заметками о том, насколько счастливой я выгляжу субботним вечером рядом с Бенедиктом Камбербэтчем. За последний час я весьма неудачно пропустила пару звонков от будущего мужа и несколько тревожных сообщений от него же. К слову сказать, не он один решил, во что бы то ни стало со мной пообщаться. В журнале вызовов больше десятка звонков с неизвестных мне номеров, а автоответчик переполнен сообщениями, вся суть которых сводится к одному: меня просят дать интервью и даже прийти на какой-то подозрительное ток-шоу на кабельном канале. И вот теперь Алан прорвался через преграду из перегруженных линий и хочет узнать, что, черт побери, происходит. Я ждала этого момента и боялась его. То и дело поглядывала на телефон, но сама позвонить так и не решилась, в глубине души наивно надеясь, что по каким-то фантастическим причинам британские новости будут не слишком интересны американцам и никто не подсунет ему нужную ссылку. Сейчас придётся оправдываться, объясняться – в общем, делать всё то, что я не люблю, но в последнее время делаю регулярно. Так усердно трудиться моей совести не приходилось никогда. - Алан, мне очень жаль. Это всё полная чушь. На том конце чувствуется неозвученное облегчение. Кто бы мог подумать, что его спонтанное решение сделать мне сюрприз и прилететь на выходные в Лондон, обернется удачей для меня и спасением для наших отношений. - А фото? - Фотошоп. Ещё один правильный ответ на моём счету. И снова шахматы. - Правда? - Правда. Это даже заметно. Вклеили моё лицо и опустили ниже руку Бенедикта, - поясняю я и включаю ноутбук. Я уже опубликовала обещанный в издательстве пост с обоими снимками: реальным и обработанным. Заметить разницу не так сложно, но нужно знать, куда смотреть. - Люк так и сказал. Стало быть, лучший друг верит в меня больше, чем будущий супруг. Я представляю, как они оба склоняются над монитором и Люк, скривившись, говорит: «Да ну, фигня какая-то!». Ему мои комментарии не понадобились бы ни при каких обстоятельствах. - А ты? Не поверил? - Эшли… Я… Я уже не знаю, чему я верю, а чему не верю. Твой роман, весь этот секс, эта статья и фотография… Как-то всё запуталось. Но я рад, что нам удалось побыть вместе на выходных. И тому, что ты сейчас сказала. - Если хочешь, я скину тебе ссылку на исходник, - нужный пост уже у меня перед глазами, разница между снимками ещё заметнее. - Нет. Мы же не в суде – мне не нужны доказательства. Я люблю тебя. В трубке слышатся короткие гудки быстрее, чем успеваю ему ответить. В очередной раз мысленно признаю очевидное: наши отношения уже не те, что раньше. Кто в этом виноват – расстояние, Бенедикт или моя карьера писательницы – сказать трудно. Доверие улетучилось, как будто его и не было, понимание никогда не было нашей сильной стороной, общие темы иссякли сразу после того, как мы стали жить отдельно. Между нами становится всё меньше общего, но почему-то разорвать круг никто из нас не торопится. Смена места жительства обошлась легче, чем декларация одиночества.