Лондон. Музыка. Дожди

It's in your blood, It's in your blood Это у тебя в крови, это у тебя в крови. Coldplay - Up&Up

Танцзал со стеной из зеркал и никуда не смотрящими окнами пуст. Здесь вместо потолка зияющая чернотой дыра, а вместо четвертой стены - дорожка из киношных рельсов. Стоит присмотреться, и можно увидеть, что дальше, за несуществующей перегородкой, огромный, погруженный в полумрак павильон, заполненный техникой и другими сооружениями из фанеры, гипсокартона, проводов и чего-то еще. Я осторожно прохожу чуть вперед, ловя своё отражение, и оценивая рабочее пространство. Места достаточно, паркет как в лучших студиях – даже жалко, что я в уличной обуви, но ощущение, что меня жестоко обманывают, не проходит. - Ну как? – входит Ковальски в дверь, в которую, как оказалось, можно было и не входить. Сегодня он выглядит ещё лучше, чем в прошлую встречу, выспавшийся, гладко выбритый, без остатков еды на одежде. Непривычно. - Не знаю. Всегда так? Не по-настоящему? - Только не вздумай это сказать художнику-постановщику, - хмыкает Дэни, - но в целом да, это лучше, чем думать, как впихнуть камеру в спичечный коробок и снять его в шести измерениях. - Это как узнать, что Санты не существует, - кружусь я на месте, задрав голову вверх. - Нет, я, конечно, в курсе, что есть киностудии и съемочные павильоны, но на экране всё выглядит таким настоящим, - поясняю, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в одно из окон. Ничего. Сплошная темнота. - Это тоже будет настоящим. Когда нужно будет, - обещает Дэни. Я сама напросилась на эту экскурсию, а сценарист всё еще ожидающий вердикта относительно своей книги готов согласиться, кажется, на что угодно. - Пойдём, я обещал, что мы одним глазом глянем и сразу обратно. Репетиционный процесс в разгаре. Съёмки начнутся сразу после Нового года, и к этому времени, надо полагать, Одри и Александр окончательно обретут своё обличье и устремятся в этот вот зал, чтобы в ритме подобранной хореографами и саунд-продюссером музыки начать строить свои запутанные отношения. Мои герои уже не совсем мои. Сначала к ним прикоснулся Ковальски, потом Стивен, потом художник по гриму и художник по костюмам. Даже у художника-постановщика есть какие-то свои идеи. В этом вихре перемен кружатся образы, которые создавала не я. После всех изменений, корректировок, перестановок и замен, не уверена, что смогу сходу рассказать о своих же персонажах, растолковать, кто они такие, как себя ведут, какой у них характер. Дэни моих тревог не разделяет. Мы покидаем павильон с декорациями и направляемся к импровизированному офису, в котором расположились все, кто работает над фильмом. Места не очень много, коробки и тележки стоят тут и там, проходы узкие и плохо освещенные, и я стараюсь внимательно смотреть под ноги – не хватало ещё растянуться на полу на глазах у половины съёмочной группы, споткнувшись о какой-нибудь забытый кабель. Впереди мелькает силуэт Амелии, слышится недовольный голос и громко хлопает тонкая дверь её гримерной. Как насплетничал – он предпочитает слово «рассказал» - мой соавтор, мисс Хоуп неизменно в плохом настроении с тех пор, как оказалось, что её хореографическая подготовка не дотягивает до уровня Одри и ей ищут дублёршу. Заслышав эту новость, что-то во мне ехидно засмеялось, потёрло ручонки и снова довольно уснуло. Директор по кастингу быстро нашла танцовщицу похожего телосложения, и теперь две дивы вынуждены делить крупные, средние и общие планы. Полумрак сменяется светом, и я слышу хорошо знакомый голос, от которого сердце начинает биться чаще, а ладошки потеть. Я уже давно справилась со своей совестью, стыдом и чувством вины, но эмоциями управлять всё ещё не научилась. Мы с Бенедиктом не виделись около месяца, с той самой случайно встречи в аэропорту. Всё это время, за исключением пары дней, он, видимо, провёл в Лондоне, очевидно, разучивая танцы, осваивая партии и зубря реплики своего талантливого героя. Поводов для встреч у нас не было. Два прогона сценария состоялись без меня. Впрочем, моё небольшое путешествие по стране в рамках рекламной кампании «Для кого-то» - причина более чем достойная. Очередное переиздание пополнило мой кошелёк и, как ни странно, только усложнило отношения с издательством и Кэт, твердящей, что она «ни о чём не знала». От этого всего я только укрепляюсь во мнении, что разглашение информации было выгодно в первую очередь моим боссам. Мы с Дэни усаживаемся на специально отведённые нам места. Сейчас мы тут, скорее, номинально, и я чувствую себя зрителем в партере театра, где на сцене любимый актёр играет любимую роль. Репетируют эпизод разговора Александра с друзьями, того самого, когда ему в качестве учителя танцев предложат непокорную сумасбродку. Мой персонаж в своём живом воплощении обаятельно скромен, немного самоуверен и узнаваемо мил. Камбербэтч сбивается, просит прощения, и снова отыгрывает сцену, внося в неё новые нотки: добавляет в игру мальчишеского азарта, сопровождающего любой мужской спор. Сцена отыграна. Актёры благодарят друг друга. Стивен подходит, чтобы дать какие-то указания. Александр Лондондерри наконец-то обрёл своё обличье.

***

В приоткрытой двери показался силуэт девушки и снова скрылся из виду. Обычно в это время в съёмочном павильоне было тихо. Репетиция окончена, помещения постепенно пустели, все торопились домой, чтобы окунуться, наконец, в праздничную атмосферу приближающегося Рождества. Как правило, Бенедикт пользовался тем, что все разъезжались, чтобы провести час-другой в одиночестве на паркетном полу сооружённого прямо здесь танцзала и поупражняться в многочисленных шагах, переходах и позициях. Но в этот раз его место уже кто-то занял. Камбербэтч открыл дверь пошире и заглянул за декорацию. Он думал застать здесь Амелию, но вместо остро нуждавшейся в дружеской поддержке и репетициях актрисы, увидел Эшли, сосредоточенно наблюдавшую за своим отражением в зеркале. Девушка босиком двигалась по залу, пробуя танцевальные элементы, чередуя и смешивая их. Это напоминало эскиз к рисунку, рваный и нечёткий. Судя по всему, она была жутко собой недовольна. Девушка замерла, заприметив его отражение в зеркале, и только потом повернулась. Её волосы спутано разметались по лицу, подчёркивая страсть, которая, судя по всему, была вложена в причудливые движения. - Кхм, - подал голос Камбербэтч. – Прости, я не хотел тебе мешать. Обычно тут пусто. - Наверное, мне нельзя здесь находиться, - произнесла Эшли, направляясь к своим вещам, сваленным бесформенной кучей прямо в углу. – Я сейчас уйду. Просто увидела всё это и не смогла пройти мимо. Здесь отличный паркет, а я чертовски давно не была в танцзале. Как-то нахлынуло. Она замолчала, словно пыталась понять, откуда пришло нежданное вдохновение. - Иногда я тут репетирую, - пояснил Бенедикт, чтобы что-то сказать. - А Амелия? Она тоже ещё здесь? – спросила мисс Аберкорн, собирая растрёпанные волосы в пучок на затылке. - Я как раз искал её. Думал, она тут. Но не все готовы работать накануне Сочельника. Она понимающе закивала, уселась прямо на пол и начала натягивать носки. Похоже, им обоим торопиться было не к кому. Его ждало Рождество в кругу женатых друзей, за вкусной домашней едой и с их не в меру расшалившимися детьми. Утром он, как обычно, заедет к заждавшимся сына родителям и вручит давным-давно купленные подарки, а потом снова вернётся к себе, чтобы снова засесть за зубрёжку. До начала съёмок оставалось всего ничего. - Где ты празднуешь? – вежливо поинтересовался он. - С родителями. Семейная традиция. Даже если случится апокалипсис, меня можно будет найти за семейным обедом, вяло жующей остатки индейки. А ты? - С друзьями. У них есть дети, и они вынуждены искать спасения от распевания Рождественских гимнов в моем лице. Весь в предвкушении. Мисс Аберкорн принялась натягивать сапоги. - Как твои успехи в танцах? Я слышала, что мисс Хоуп наняли дублёршу? - Да, с Одри невероятно трудно справиться, - дипломатично заявил Камбербэтч. – Мне повезло, что ты решила сделать профессионалом её, а не Александра, иначе меня бы кадре не было вообще, - он сделал несколько мелких шагов вперёд-назад, оставляя при этом корпус неподвижным, - это было бы похоже на танцующее дерево. На самом деле, Том говорит, что мне удалось добиться неплохих результатов, но думаю, он льстит. - Том? - Том Браун, мой преподаватель. Он очень хорош, так гармоничен во всём, что делает. Настоящий мастер танца. Рядом с ним я даже в лучшие моменты больше похожу на столб. Бенедикт уже собирался упомянуть, что они знакомы, но передумал и вместо этого задал вопрос: - Что ты танцевала? - Танцевала?.. А, это… Так, пыталась кое-что вспомнить. Ничего особенного. Не думаю, что ты деревянный. Что ж, - она поднялась на ноги и натянула куртку с большим, отороченным мехом капюшоном, - мне пора. Нужно ещё поймать кэб. Рада была… - Кэб? Если ты подождешь, пока я возьму вещи, довезу тебя до дома. В это время быстро отсюда ты не уедешь. Эшли ещё несколько минут сопротивлялась, напомнив ему о том, что он хотел порепетировать, но в результате сдалась. Нет, она не нарушает его планов. Они вернулись обратно в административный офис и вышли наружу. На улице уже стемнело. С неба на голый асфальт падали мелкие редкие снежинки. Воздух был сырым, но не морозным - их век был недолог. Может быть, ближе к ночи температура опустится ещё ниже и дороги покроются наледью. Фонари над просторной парковкой, словно замерзшие великаны, отбрасывали огромные тени, тут и там укрывавшие от света немногочисленные автомобили. - Знаешь, я думаю, мне нужно больше практики. В танцах, - уточнил Камбербэтч, когда они оба оказались в салоне. – Там так много движений, шагов. И я пока во всём этом выгляжу весьма неуклюже. Такое разочарование. Несколько не долетевших до земли снежинок остались лежать на рукаве куртки Эшли, она поднесла руку поближе к глазам, чтобы получше рассмотреть, как они исчезнут, превратившись в воду. Бенедикт осторожно посмотрел на профиль девушки в полумраке и словил себя на мысли, что всё-таки Одри на неё похожа. - Съёмки сцен с танцами сдвинули ближе к концу, но я боюсь, что времени всё равно не достаточно. Наши с Амелией графики немного не совпадают, Том обещал найти кого-нибудь после праздников, но пока я в основном танцую с черенком от швабры. - Оу, и как она? – озорно глянула на него девушка. - Просто в восторге. Говорит, что я её лучший партнёр. Необыкновенно страстная пара! Эшли засмеялась, чем доставила немалое удовольствие собеседнику. Это было странно, но в конце года найти опытную танцовщицу, которая бы исправляла его ошибки, подстроилась под перегруженный график и весьма определённые пожелания к месторасположению танцзала, оказалось делом трудным. Тем временем Лондон вовсю готовился к Рождеству. Бесснежный город сиял верхушками празднично украшенных деревьев, вокруг горели тысячи огней. Бесконечная феерия цвета и света охватывала всё, к чему смогла прикоснуться. Казалось, воздух без остатка пропитался духом праздника и единения. Улицы хвастали друг перед другом неповторимым разнообразием убранства. Ярко украшенные витрины магазинов, в эту пору особенно прекрасные, зазывали покупателей обещанием скидок и яркими упаковками подарков. Подсветка зданий, дорожки из лампочек разных форм и цветов становились ярче и ярче, убеждая туристов в том, что ещё рано покидать улицы, нужно задержаться в этом городе подольше, впитывая в себя тот неповторимый настрой, который присущ только ему. Пожелания счастливого Рождества виднелись отовсюду – важнее этих дней в году нет ничего. Кажется, даже телефонные будки к этому времени повеселели и в который раз отряхнулись от своей полувековой пыли, чтобы привнести цвета в пока по-настоящему не наступившую зиму. Вокруг сплошь световые рождественские сапожки, ангелочки, олени, снежинки, ели и Санта-Клаусы, благодаря которым ночь в городе никак не может вступить в свои права. Автомобиль скользил по переполненным транспортом дорогам, отражая их яркие огни. Издалека виднелись заполненные людьми катки и ярмарочные шале. Веселье, смех и беззаботность правили городом, оставляя все невзгоды на следующий год и запуская новый отсчёт. Эшли с детской непосредственностью крутила головой во все стороны, словно боялась упустить что-то очень важное. Беседа вилась сама собой вокруг общих тем, и под аккомпанемент размышлений о том, почему люди так ждут праздников, они въехали в Хэмпстед. Улицы, заполненные припаркованными с обеих сторон машинами, были безлюдны. Из окон лился свет, и они оба подумали о том, что у офисных зданий совсем другое сияние. Уют тёплого авто должен был вот-вот развеяться – впереди лежала Родерик Роуд. Автомобиль медленно затормозил у крыльца с алой дверью. Дом мисс Аберкорн с крохотным садиком смотрел на улицу тёмными окнами. - Знаешь… мне тут пришло в голову, - начал Бенедикт, когда девушка уже была готова попрощаться и выскользнуть из машины. - Да? – она повернулась, отпуская ремень безопасности, но он уже начал сомневаться в пришедшей на ум идее. - Нет, ничего. Я помогу. Несколько секунд неловкого прощания, перебивающего урчание заведённого мотора, с дежурным в эти дни «Счастливого Рождества». Лёгкий скрип калитки и неслышные шаги. Хлопнула дверь. Зажёгся свет. Мистер Камбербэтч поёжился и быстренько нырнул в тёплый салон авто, надеясь на то, что у черенка швабры наконец-то появилась конкурентка.