Лондон. Музыка. Дожди

Бенедикт репетировал австралийский акцент. Злополучная «с» удавалась пока плохо, специфический говор звучал искусственно и по-ученически правильно и потому он раз за разом просматривал одни и те же видеоролики, стараясь ухватить технику и добавить небрежности, как велел тренер. Он пробовал менять позицию языка, раздувал щёки, усиливал артикуляцию, но далеко не продвинулся. В стороне громоздилась стопка распечатанных интервью, статей, чьих-то впечатлений о встрече с чудаком с экрана - этого было мало. Его корявые заметки расползались по всему дому, заполняя доступные поверхности и распространяя книжный хаос. Шагнув на путь байопиков, Камбербэтч переступил ту же черту, что и его девушка когда-то. И если раньше речь шла об историческом прошлом, сейчас на него с экрана смотрело сероглазое настоящее - Джулиан Ассанж во всей силе и одиозности своей фигуры. В его словах, в его правде было что-то цепляющее, настоящее, которое политики предпочитали оболгать, заретушировать и прикрыть, и оно всё яснее проступало наружу, прорываясь через слои официальных формулировок. Соблазнительная независимость интернет-журналистики могла оказаться обманчивой, могла – подлиной, но стоило признать, этот человек менял мир, вот сейчас прямо в эту минуту, пока был заключён в стены посольства Эквадора. Он мог быть и пиратом, и мошенником, и миссией, а может всем сразу, но игнорировать его голос было невозможно. Эшли заглянула в комнату: - Как продвигается? - Не очень успешно. А у тебя? - Ещё сотня адресов. А дальше либо я узнаю, чей это IP, либо зайду в тупик. И хорошо бы второе. Ну узнаю я, кто всё слил. И что с этим делать? Для суда доказательств будет мало, одни догадки и предположения. - Тогда может стоит прекратить поиск? - У меня есть всего одна ниточка. Нужно дойти до конца. Чтобы в голове не зудела мысль, что я сделала не все, что должна была. В общем, я сама не знаю, чего хочу: то ли всё бросить и забыть, то ли найти правду и всласть разругаться. - Может, стоит нанять кого-нибудь? Профессионала? - Если ничего не найду, то так тому и быть. - Как знаешь. И прости за вчерашнее, наверное, это было похоже на флирт. Я не флиртовал, честно, - покаялся он, только утром сообразив, в чём причина её дурного настроения. - Я знаю. Но это было неприятно. - Я просто не ожидал встретить Софи. Мы познакомились лет двадцать назад. Она отличный человек, очень чуткий партнёр, работать с ней было приятно. - Только работать? - Я был прыщавым застенчивым подростком, воспитанным в среде таких же робких в отношении с девушками обалдуев. Мы были смелыми только в своих фантазиях и разговорах. Это плата за элитное образование в своём нематериальном выражении. Второй раз жизнь нас свела уже на площадке, в те времена я ещё встречался с Оливией. Играть на два фронта бесчестно. - Скажи это Джеймсу. - Прости? - Что играть на два фронта бесчестно. Твой друг вовсю откровенничает с Cumberbitches. Смотри. Эшли сунула ему под нос телефон. На экране было фото, в котором они с Роудсом сидели за столом. Под твитом кто-то задал вопрос о том, когда же Бенедикт будет запечатлён со своей девушкой, на что хозяин страницы ответил максимально откровенно: «Думаю, он уже нашёл ту, с кем будет заполнять семейный фотоальбом». - Он написал правду, - улыбнулся Бен, возвращая телефон. - Это то, что я чувствую. Рано или поздно, мы всё равно выйдем вместе. Пусть подготовит почву. - Так ты признаёшь, что почву надо готовить? - Я признаю, что интерес неизбежен. Чем тратить время на Твиттер, лучше помоги мне. Иди сюда, - притянул он её за руку и усадил на одно колено. – Ты плохо спала сегодня ночью. Что-то случилось? - Есть кое-что. Давай об этом потом. - Как скажешь, - согласился он, отвлекаясь на поцелуй. - Скажи тогда, что ты видишь? – кивнул Бен на монитор. - Ассанжа. - Отлично, а если смотреть на него, как на героя? Если бы ты писала о нём, какие черты бы схватила? - Я бы о нём не писала. Я вижу умного, расчетливого и безжалостного человека. Он самоуверен, в определённой степени жесток и немного зациклен. То, чем он занимается, хотя, скорее, как это делает, слишком противоречиво. Спасти всех, проигнорировав случайных жертв, - не моя концепция. Он использует силу Интернета во всю мощь: публикация больших объёмов информации, кричащие заголовки, моментальность распространения, антиправительственные идеи – дешевая популярность ради призрачной благой цели. Я не думаю, что он сделал мир лучше. Никто не будет искать контраргументов, а те, кто станут – их всегда будет меньшинство. Это как с блогом: если уж берешься за это, нужно очистить правду от шелухи домыслов. Но это трудно и отнимает много времени. Ну и правда, она ведь не всегда всем нравится, она часто скучная, банальная и до глупого обыденная. А тебе хочется просмотров, рейтингов, лайков, трафика – вот и ищешь то, чего нет. Не у всех хватает сил вовремя остановиться. Не похоже, что он, - кивнула она на экран, - вообще когда-нибудь думал о том, что нужно притормозить и поискать другие пути. - Не знал, что тебя так задевает его работа. - Меня не его работа задевает, а то к каким последствиям она может привести. Чужие жизни для таких, как он, это необходимые жертвы на пути к вершине. Интернет делает нас более равнодушными. Ты не знаешь человека, о котором пишешь, в комментариях не знают того, кого осуждают, герой и его мотивация остаются где-то за пределами поля зрения, а ещё тролли, хейтеры, буллинг, шейминг. Мы видим вырванный из жизни кусок, без контекста, без правды, без защиты. Та же охота на ведьм, только четыре века спустя. Телефон Эшли загорелся уведомлением, взгляд Бенедикта скользнул по экрану. - Там обо мне? - Да. Кто-то вчера опубликовал фото из ресторана. Так что Джеймс не подготовил почву. Он её удобрил. - Ты поэтому нервничаешь? - Мой телефон не затихал всю ночь. Тысячи сообщений, комментариев. Несколько интернет- газет уже написали об этом. Звонила Кэт. Моё имя везде рядом с твоим. - Это для тебя проблема? Всё ещё боишься, что мы оттянем внимание от фильма? - Фильм тут не причём. Дело… дело в Алане. Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я бросила его из-за тебя. Это не так. Когда слили инфу про тебя-Александра моя жизнь превратилась в битву за приватность. Репортёры, меня звали в какие-то шоу, фандом сломал мой почтовый ящик. Представляешь, что будет сейчас? - Что? - Имя во всех газетах, расспросы, информационная атака… - Моя имя и так во всех газетах – фильм не прошёл не замеченным, работа удалась. Только теперь вместо «завидный жених» будут писать «бойфренд». Что в этом такого? Если они хотят знать, кто делает меня счастливым, пусть знают. Или ты переживаешь, что от меня сбегут все поклонницы, и я останусь без работы? - Я знаю, что ты не останешься без работы. Но это же как часть имиджа, всем известно, что актёр-холостяк, более привлекателен, чем актёр-чей-то-бойфренд. - Да ну? – рассмеялся Бен. – Думаю, что я достаточно долго был первым и теперь не прочь побыть вторым. Серьёзно, глупо выбирать ту жизнь, которая кажется более привлекательной для окружающих. И потом, я всё-таки претендую на звание хорошего актёра по мнению Киноакадемии, а не завидного холостяка в рейтинге «GQ». - Ты очень легкомысленно к этому относишься. - Эшли, я больше пятнадцати лет в профессии. Ни к чему в ней нельзя относится серьёзно, кроме самой работы. И если ты спрашиваешь, кто меня занимает больше, Ассанж или репортёры на пороге, то я выберу первое. Исследовать мотивы его поступков, - кивнул он на фотографию журналиста, - куда важнее, чем беспокоится о том, что о нас завтра напишут в “Дейли Мэйл”. Я тебя убедил? - Нет. Но я подумаю об этом. Эшли вышла из комнаты, а он вернулся к созерцанию персонажа, ставшего невольным свидетелем их разговора. Гуру интернет-журналистики с надменным видом смотрел на него с экрана ноутбука. Было в нём что-то бедовое.

***

Я во что бы то ни стало вознамерилась писать. Пока Бенедикт утопает в своих заметках, видеозаписях и цитатах, я пытаюсь найти то, что вернет в рабочую форму меня. Новенький блокнот (20 фунтов, металлическая спираль, твёрдая обложка) раскрыт на первой странице, и я с ручкой (шариковая, тонкий стержень, резиновая насадка для пальцев) в руке пытаюсь сообразить, с чего бы начать. Сюжет, когда-то вспыхивавший эпизодами в моей голове, теперь не желает приходить на ум, но я всё мучаю листик, вспарывая его случайными фразами. Строчка, другая, третья – нет, не то. Оно вертится на языке, тенью пробегает в поле зрения, мельтешит в голове, а ясности нет. Я мечусь между кухней и гостиной, пью чай, жую печенье. Мне бы добавить резкости, отрегулировать свет и звук, поправить настройки и сесть писать. Включаю музыку, какой-то фильм и чей-то вебинар – всё не то, всё раздражает. Ищу спасения в книгах, начинаю одну, другую, третью. Чужие слова не отвлекают, я не понимаю их смысла, мне мешает слог, стиль, ритм. Хочется распахнуть окно и вдохнуть, сменить обстановку и разомкнуть круг, перестать метаться и начать писать. Мне тесно в доме, мне неудобно в кресле, мне мешает рукав джемпера и чернила не того цвета. Ноутбук грустно смотрит на меня потухшим экраном. Мне бы в ту жизнь, в те дни, когда я едва успевала публиковать, мне бы ту силу, ту волну, ту страсть. Молчит. Так и не дождавшись проблесков вдохновения, щёлкаю по вкладкам. Когда-то идеи мне подкидывал Бен, правда, сам он об этом не знал. Я могла часами смотреть его фото и видео, а потом моя фантазия выдавала эпизоды, сложившиеся в полноценный роман. Жесты, мимика, слова подпитывали мой ум и двигали сюжет. Та история уже написана, новая не начата. Может, стоит поискать музу там же? Темы постов одни и те же: я и Бенедикт. Фандом обрёл новый объект для пристального рассмотрения в моём лице. И пока одни вспоминают, что когда-либо слышали обо мне и публикуют скриншоты из моих социальных сетей, другие строят предположения. Сколько же мы знакомы с Беном? Мы правда сошлись? Я точно не сама оплатила издание романа? Кто считает меня писателем, в лучшем случае фикрайтером, да и «Для кого-то» больше похож на эротическую фантазию, чем на литературное произведение. На что я живу? Сколько зарабатываю? Мою книгу лучше не покупать, чтобы не финансировать издательство, наверняка, это рекламный ход для раскрутки фильма. Собственная страница в Википедии. Нет, они не встречаются. Саднящее чувство досады оседает комом в горле. Как мне донести до них, объяснить, что всё по-настоящему, что это не постановка, не реклама, не пиар-акция, спланированная нашими агентами. Уведомления сыплются в почту одно за другим: создана новая тема (про нас), на YouTube нашёлся ролик (я на десять лет моложе танцую в нём джаз, хм, а я была в отличной форме), создан фотоальбом (и там тоже я). Чьё-то свободное время вылилось в коллаж из фото, на которых мы с Беном вместе, но или не мы, или не совсем вместе. Чужие предположения о том, как развивались события, похожи на фанфик, в них нет и десятой доли правды, но внизу, в едких комментариях, поклонницы принимают всё на веру, и редкие фразы сомневающихся тонут в общей массе. Я порываюсь ответить, кликаю на нужную кнопку, собираю слова в строчки, предложение выходит чудовищно длинным и запутанным. Удалить. А может, наоборот, стоит молчать, подождать, пока все привыкнут, шум утихнет? Бенедикт смотрит на это без интереса, время от времени велит не обращать на их слова внимания, перестать жить жизнью блогера и вспомнить о том, что я писатель. И я вспоминаю, сажусь за стол, терзаю бумагу, но муза не торопится нанести визит и, измучившись, снова бессознательно попадаю в чьи-то блоги. И естественно все они о Камбербэтче. Иногда я злюсь на себя, иногда на него – за равнодушие и неиссякающий поток работы, но больше всего на них – за слова, въедающиеся в подкорку. Неоткрытое сообщение от Жасмин тревожит меня сильнее остальных, и пока Бен пытается найти в себе Ассанжа, я ищу силы прочитать письмо. Сама не знаю почему, медлю, палец скользит по заголовкам, минуя то, что пришло от неё. Наше случайное фото, растиражированное до тысяч постов и страниц, попадается мне всюду, в какой блог ни загляни. Информации у фандома почти нет, везде написано примерно одно и тоже “Вчера, судя по всему, на ужине с другом Бенедикта Джеймсом Роудсом”, но и этой скудной информации достаточно, чтобы Тамблер взорвался. Как назло, в мире нет ни одной даже самой завалящейся новости, которая бы смогла оттянуть внимание от нас и переключить людей на обсуждение чего-то другого. Администраторы пабликов раскапывают мою биографию, упоминают танцы, книгу и фикрайтерство, прикрепляют фото, а мне остаётся только молить Бога, чтобы Её королевское высочество герцогиня Кембриджская решила поделиться с поддаными собственноручно сделанной фотографией принца Джорджа. Комментаторы расходятся во мнении, что же между нами с Беном всё-таки происходит. “Вот это поворот!” “Ой, да просто тусят вместе”. “Между прочим сидит она между ним и Роудсом, у которого вроде как есть невеста. Может это она и есть?”. “Нет, девушка Роудса там тоже была, не она это”. “Их на фото 6ро, парочками тусят. Выходит, это свиданка на 6рых? Что за парень с лошадиными зубами?” “А помните прошлой осенью или зимой были слухи, что они втречаются? Так это что выходит уже год как?”. “Ээээ… Он же вроде с Амелией, нет?”. “хах, на два фронта, и с Амелий, и с этой, вот потаскунчик ))))))” “Одри хоть красивая, пжл, пусть это будет Одри”. “Да ну, она же мышь серая”. “Она блондинка. Амелия блондинка. Обе вполне в его вкусе.”. “Вот и всё понятно, там ещё Роудс написал что-то про то, что Бен нашёл ту, с кем будет собираться семейный фотоальбом. Не про Эмили же это. Она это. Хохо”. “Не паниковать, она на премьере обнималась с каким-то парнем весь вечер”. “Не, ну я разочарована. Последний стоящий парень и тот себе тёлку нашёл”. “Ну почеммууууу он не с Мартином?!?!?!?!”. “оооооо неееееет” “Да фильм они пиарят,случайное фото, ага”. “Ну а что, бесплатная реклама, сейчас, кто не посмотрел фильм, пойдут смотреть, что там такого ))))”. “Мог бы выбрать кого-нибудь покрасивее”. “Ой, ну переспят, продадут таблоидам фотки и дело с концом”. “Все говорят, что он меняет девушек постоянно. Сегодня эта, завтра другая”. “Он сейчас нарасхват, единственная его девушка – это правая рука”. “Норм, сколько можно быть одному”. “Боооожеее, очередная шлюшка, которая решила, что она писательница. Читала я её роман, отборная чушь, меня стошнило на 3ей странице”. “Странно это. На премьере они с Амелией всё время были вместе, она с парнем пришла, а тут типа ужин друзей? Их вообще кто-нибудь видел вместе? Кроме той давней истории с Тейт-Модерн? Никто”. “Точно! Они же в Тейт ужинали! И что, тогда всё началось? Два года значит? О_О”. “Она вроде замуж летом собиралась и с мужем на премьере была. Нашла кого-то поперспективнее, чем юрист из Нью-Йорка?”. Сердце сбивается с ритма и ускоряет ход. Джеймс, Бен, Алан, Люк – все оказались в одном котле. Меня бросает и в жар, и в холод, мысли путаются. Они ведь с Амелией и правда провели весь вечер вместе. И кто-то у него должен ведь был быть до меня? Интересно, кто? И когда, мы проводили уйму времени в танцклассах, шли съёмки, ещё какая-то работа. Но это же не значит, что он дни и ночи проводил в обнимку со сценарием? А может и правда всё дело только в фильме? Жасмин присылает новое сообщение. Видимо, пора сдаваться. Жасмин: “И давно вы вместе?”. Жасмин: “Я ведь тебя спрашивала, есть ли между вами что-то? Почему ты соврала?”. Жасмин: “И не надо мне рассказывать, что вы просто друзья, друзья, представь себе, так друг на друга не смотрят!!!!”. Я не знаю, что возразить и стоит ли. Открываю фото ещё раз. Так ли заметно то, о чем она пишет? Бен смотрит на меня с мечтательной улыбкой влюбленного человека, я ловлю его взгляд и улыбаюсь в ответ, пожалуй, восхищённо. А что видят все остальные? Жасмин: “Я была рядом всё это время, пока ты писала, пока ты публиковалась, пока ты писала сценарий и снимала фильм. Ты, ты, кругом только ты! Алан, БК, Ковальски! Тебя всегда все оберегали и защищали, а ты просто врёшь! Жениху, мне, девчонкам!!! Рано или поздно и ему ты тоже соврёшь. Я не давала никому тебя оскорблять или унижать, я защищала тебя, твою книгу, фильм, Бена. А ты мне соврала. Я бы порадовалась за вас, за то, что у тебя наконец-то новые отношения, а ты предпочла ложь ВСЕМУ. Вот и живи во лжи, тебе там самое место!!!!”. - Я подумал, может стоит пройтись? Что скажешь? - тараторит Бен, разыскивая бумажник. – Что-то случилось? Написанные в ярости слова звучат криком отдаются в голове. Не так уж Жасмин и не права. Всё запутано. Она, правда, была рядом всё это время, она, правда, имела право знать. Но я ей не сказала. Отделила реальность от виртуального мира, оставила наши отношения только для нас двоих. Ну и ещё немного для Люка. Месяцы, прожитые без самокопания, были чудесными, а сейчас рефлексия догоняет меня, постукивая по голове. - Нет. Всё… Не бери в голову. Как Ассанж? - Всё так же молчалив. Хочу написать ему письмо, объяснить, что не собираюсь занимать чью-либо сторону, надо подумать, где раздобыть адрес. - Можно написать в посольство, наверняка, они смогут передать ему. - Да, точно. Ты правда в порядке? - Да, всё хорошо. Немного замёрзла. Мой нос утыкается в тёплую шею. От него пахнет спокойствием, уверенностью и любовью. Чего бы это не стоило, я смогу удержать наш мир в руках. Он не может быть ложью.