Лондон. Музыка. Дожди

Лондон встречает хмурым небом, порывами ветра и мерзкими каплями дождя. Я возвращаюсь домой одна. Лос-Анджелес, отгулявший самое пафосное мероприятие начала года – «Золотой Глобус», ещё прикладывает к голове лёд и борется с похмельем, а Бенедикт уже приземлился в Берлине и начал работать. Старичок в кресле рядом со мной весь полёт бубнил ругательства на французском, стюардесса носилась вокруг него, не зная, чем угодить. Я не спала вовсе, выжата как лимон и больше всего хочу залезть в ванну, но стоит мне закрыть глаза, сон улетучивается – мы теперь пара, официально. И я снова посреди ковровой дорожки, Бен сжимает мою руку и пытается подбодрить. Когда я вхожу в дом, город ещё завтракает. Меня встречает тишина. Никто не разбрасывает страницы сценария, не оставляет повсюду стопки книг и не пытается произнести одну и ту же фразу дюжиной разных интонаций в тысячный раз. Телефон запихнут на дно сумки, и мне приходится бороться с желанием окунуться в мир Интернета с головой – я обещала Бену контролировать поток информации и не расстраиваться из-за пустяков. Из-за того, что он считает пустяком. Обещанию моему удается продержаться до полудня, когда смартфон оживает сам. Айрин Ладдингтон, собственной персоной. Трубку беру не сразу. - Эшли, мои поздравления! - Благодарю, мы допечатываем ещё один тираж? – злые нотки слышатся в голосе, несмотря на мои старания придать ему соответствующий приличиям обыденный тон. Как мне теперь с ней общаться? Идти к Бэдфорду, спросить у Кэтрин? Плюнуть на всё и жить дальше? - Нет, же нет, хотя, чувствую, и это не за горами. Ваше появление с Камбербэтчем на первой полосе «Дэйли Мэйл». Вряд ли можно напомнить о себе громче. Думаю, это нужно использовать. - Я не получаю газет. И я не хочу никому о себе напоминать. И про использовать – не думаю, что хотела бы привлекать внимание к личной жизни. - Эшли, в этом бизнесе все происходит моментально. Сегодня – ты автор бестселлера, завтра – о тебе уже все забыли. Насколько я знаю, новой книги у тебя не намечается, и обязательства, прописаны в твоем контракте, включают в себя маркетинговые мероприятия. Давай немного поработаем. - Я готова поработать и не готова комментировать личную жизнь, - объясняю я томику Льюиса Кэрролла. - Поэтому давай придумаем что-то, что не будет связано с именем моего парня. - Твой парень – на данный момент единственное, что поддерживает интерес к твоей персоне. Советую хорошо подумать, возможно, это нужно не только тебе, но и ему? Иначе, зачем все эти поцелуи на камеру? Неужели для нежностей не нашлось другого места, кроме как на красной дорожке «Золотого Глобуса»? Он и его агентство отлично понимают, что к чему в этом бизнесе и не теряют времени даром. Кажется, у него намечается новый фильм? Ажиотаж будет на славу. Не считаешь, что нам стоит последовать их примеру? Айрин прощается и велит мне ещё раз хорошенько подумать. Совместное интервью, фотосессия или договорная съёмка с папарацци – к моим услугам все возможности корпорации. Я увязла в этом по шею. Вернуть телефон на место не выходит, обещание летит в тартарары. Вот они скриншоты из «Дэйли Мэйл», фото с дорожки, из аэропорта. Газетная статья пересказывает наши биографии, упоминает фильм, мою несостоявшуюся свадьбу и строит предположения о том, когда же начался наш роман. Снимки выбраны самые яркие – места на полосе не пожалели, картинок намного больше, чем текста, они говорят лучше любых возможных слов. И только последнем абзаце, автор задается тем же вопросом, что и Айрин Ладдингтон: неужели другого места для нежностей не нашлось? Я гоню эту мысль прочь. Я там была, я всё знаю и всё понимаю. Мне нужны были и помощь с платьем, и поцелуи, и его рука, сжимающая мою. Мне нужен был он – рядом. Ерунда всё это, ерунда. Они не понимают, они живут другой жизнью, в котором торговать можно чем угодно. Мы другие. Мы – другие. Я знаю Бена, знаю дольше, чем он меня. Я понимаю его, понимаю всё, что он делал и говорил, я верю ему. Я ему верю. В конце концов, то, что мы оказались в этих обстоятельствах, больше моей вины, чем его. Это я написала фанфик. Это я согласилась на книгу. Мысли перекидываются на роман и того, кто раскрыл мое фандомовское прошлое. Девушка Камбербэтча интересовала бы людей куда меньше, если бы не сомнительная подоплёка романа. Айрин Ладдингтон сделала куда больше, чем планировала. Комментарии к статье перевалили за пару тысяч. Я пытаюсь игнорировать чужие голоса, даже закрываю страницу и концентрируюсь на завтраке. Марта пополнила запасы съестного, мне есть из чего выбрать, но едва чай и тосты опускаются на стол, и первый кусок хлеба отправляется в рот, руки без спросу открывают историю поиска и загружают всю ту же статью. «И чего у неё вечно недовольное лицо?!». «Ужжжжжаааасное платье. Ужжжжжжасные коленки. Ужаааааааасная она сама. Сколько ей лет вообще? Выглядит так будто под 40. У Бена совсем беда со вкусом (((» . «Она там ещё о шлейф постоянно спотыкалась. В чем проблема пройти по дорожке три шага и сфоткаться?». «А по-моему, она там просто подшофе». «ага, еле доковыляла до баннеров, там ещё БК ей с платьем помогал. Совсем плохая была». «Вряд ли она пила, она же беременна». «Чтооооооо?». «Не помню где, была фотка, где БК её погладил по животику, там месяца 3 точно». «В 3 месяца ещё ничего не видно». «оооо, так вот в чем дело, кто-то залетел! Бедный Бен, мужику сорокет, а он не знает, как трахаться, чтобы ребенка не сделать». «Строит из себя святую невинность, а сама мужиков меняет как перчатки. Ну хочет он тебя поцеловать, чего ты рожу корчишь? :/». «А кто у неё в мужиках?» «Был там какой-то жених, а потом на премьере она с другим парнем была». «она в 16 в одних трусах на сцене танцевала, а тут прям недотрога». «она танцевала? судя по всему стриптиз». «Видела старые видео с её танцами. В комментах одни восторги, а как по мне обычная девица. Так дрыгаться и я могу». «Такое количество красоток вокруг него, та же Кира Найтли. У них бы были такие красивые детки!! Видели как они смотрятся? Он тааааак её обнимает, прям стискивает, сразу видно близкие люди. А эта? Да между ними миля! Пиар это все, фильм продают!». «Не верю! Какие-то они холодные, смотрят в разные стороны, она такая недовольная. Сразу видно – чужие люди». «Его недавно видели с актрисой из Бурлеска. Они полдня вместе провели в каком-то отеле. Наш мальчик явно погуливает, вот проказник))))». «Пусть малыш оторвертся, у него давновато никого не было». «Вылезла девчонка из коробчонки, звездень прям. Хитрожопая она, ушлая до крайности. Точно знает, с кем спать. 10000% сама всю эту историю с романом и якобы сливом провернула. Бен уже что-то понимает, и уже нашёл ей замену». К последнему комментарию крепится фото. Я машинально жму на картинку: на ней Бенедикт обнимает за талию мою недавнюю знакомую Софи. Ну и что. Это всего лишь мгновение, запечатленное чьим-то телефоном. А шепоток из глубины души растягивает пальцами картинку. Пара на фото кажется увлеченной, смотрят друг другу в глаза и, судя по губам, о чем-то говорят. Они же не целуются. Просто дружеские объятия. Ага, дружеские. С тобой он тоже дружил, пока не засунул свой язык тебе в рот. Ты вот дружишь с Люком – без романтического подтекста – почти двадцать лет. Ха, Люк, отличный пример, браво! Чёрт, и ведь даже поговорить не с кем.

***

- Ковальски, у тебя есть шанс реабилитироваться. - Ух ты! Я уж думал, ты меня проклянёшь и сошлёшь в чёрный список до конца Интернета. Дэни криво усмехается и ставит передо мной пинту и закуски. Эль выглядит искушающе, но паб и мой алкогольно зависимый друг отбивают охоту отхлебнуть из кружки. Для себя он тоже берет пинту. Рукав его джемпера попадает в лужу пива на столе, которую оставили предыдущие посетители, и сценарист трясёт рукой, как кот, угодивший в воду. - Что-то я не уверена, что мы правильно выбрали место встречи. - Успокойся, напиваться я не планирую, наоборот, полон желания оставить разум в ясности, чтобы продолжить работу над романом. Скажи честно, ты прочитала хоть что-нибудь из того, что я тебе слал? - Нет. - Почему? Я стал писать лучше, правда. Почитал кое-что, взял несколько уроков кое у кого. Твои комментарии бы мне очень помогли. - Тебе не уроки нужны, а перестать изображать из себя Маркеса. Сократи количество героев в два раза и дело пойдет быстрее. - Так ты почитаешь? - Нет. По крайней мере, не сейчас. - У тебя есть свой стиль. Вкус. Я, правда, хотел бы услышать твой отзыв. Даже если он будет разгромным. Сейчас у меня есть силы для этого. - Попробуй опубликоваться на каком-нибудь писательском ресурсе, найти бета-ридера не так сложно. Там полно чудаков, будешь своим в стае. - Учту. Но всё равно хотел бы услышать твоё мнение. Когда-нибудь в обозримом будущем, как только у тебя появится минутка. - Ладно. Посмотрю. Но и мне нужна твоя помощь. - Какая? – спрашивает он, закидывая в рот горстку соленого арахиса. - Я нашла того, кто слил инфу про то, что мой роман о Камбербэтче. Ковальски замирает, его глаза увеличиваются в размерах, и он начинает судорожно кашлять. Несколько капель слюны попадают мне на лицо, надеюсь, у него нет гепатита или болезней крови, или ещё чего-нибудь опасного. Видимо, орешки ошиблись на развилке и угодили туда, куда совсем не следовало. Дэни кашляет, бьёт себя в грудь, тяжело вздыхает, я даже слышу, как воздух свистит у него в гортани, и машет мне рукой, чтобы я оставалась на месте. Посетители и бармен дружно оглядываются на нас, кто-то вскакивает. - Я… в … порядке, - выдыхает он и жадными глотками пьёт пиво. Посетители паба возвращаются к своим делам. Я встаю за водой, официантов тут нет. - Так что ты там говорила? - Что нашла источник утечки. - Ммм, - мычит он, засунув лицо в кружку с пивом. - И мне нужна твоя помощь. Не увлекайся, - толкаю его в плечо. - Моя помощь? – выныривает он. – С чем? - Посоветуй, как мне поступить. - Я? Тебе? - Что мне делать с этой информацией? Придти к Бэдфорду и сказать: «Эй, ваш сотрудник нарушила условия моего договора, но чтобы объяснить, как я к этому пришла мне нужно примерно три часа»? Так что ли? - Ваш сотрудник? Ты хочешь сказать, что это кто-то из издательства? – его кружка встает на стол. Дэни впивается в меня глазами. От разговоров о заговоре корпораций он всегда был в восторге. - Это Айрин Ладингтон, тогда она была обычным пиарщиком, но сейчас получила повышение. За меня, видимо. Пиар вышел что надо. - Ммм, - отзывается Ковальски. Капельки слюны и осколки орешков, застрявшие у него в бороде, когда он откашливался и задыхался, там так и висят. Я пытаюсь сосредоточиться на его глазах. Интересно, сколько времени у него ушло на то, что выглядеть приличным человеком на премьере? - Что «ммм»? Ты знаешь этот мир лучше. Скажи, что мне делать. - А как ты узнала, что это она? Есть доказательства? - Моя подруга нашла человека, отправлявшего посты про то, что мой роман о Бене. Потом каким-то образом она узнала её IP. Я перебрала все адреса в почте и узнала, что этот IP принадлежит Айрин, точнее это, наверное, её домашний компьютер или что-то вроде того. - Твою мать! - Ага. Ковальски ерошит волосы, хмурится, ерзает и молчит. Я потягиваю эль. Ситуация патовая. Я хотела узнать – я узнала, но как использовать это открытие, да и стоит ли, не имею представления. - А ты говорила об этом с Кейти? - Нет. Не хочу. Она могла знать, могла в этом участвовать. Не хочу. - М-да. Такое сразу не разрулить. Уверена, что хочешь поднимать волну? - Не знаю. - Послушай, допустим, ты подашь в суд. Что это тебе даст? - Это нарушение условий договора. Неустойка. Договорённости будут аннулированы. Смогу сменить издателя. - А точно нужно? Тебе нужны эти деньги? - Деньги? Не знаю, я даже не помню, сколько там прописано. - Ну вот. А если начнёшь судиться, подумай, какая волна поднимется. Разбирательства, заседания, фотки в газетах. Кстати. Про фотки. Поздравляю, вы красивая пара. - Спасибо. Я бы легко обошлась без них. - Без них не обходится никто из нашего… вашего мира. Я видел, ты уже и ник в Твиттере сменила. - Ник? Нет. Я уже знаю, что он скажет дальше. - Миссис Попкорн – это же твой? - Мисс. Не миссис. Мисс Попкорн. И если ты переписывался с Миссис, и она пообещала отредактировать тебе рукопись, то это была не я. - То есть кто-то выдает себя за тебя? - Да ей даже усилий прикладывать не приходится. Она просто подкидывает сплетен в общий информационный поток. А я не хочу быть персоной из светской хроники. Такое количество яда мне не переварить. Сегодня утром мне сообщили, что в ЛА я была то ли пьяная, то ли беременная, потому что шлейф платья болтался у меня под ногами и цеплялся за каблуки, и во мне ужасно всё: от лица до коленок. - Буду на страже твоей безопасности, но и ты не воспринимай всё буквально. Вот скажи, была рядом с ним девушка, которая всех устраивала? - Ну… нет. - Правильно, потому что её в природе не существует. Одним нравится шоколад, другим – крем-брюле. Ты, скорее, ванильное мороженое, но не суть. Они видят в нём идеал, а в тебе – сплошное несовершенство. А идеал может существовать только в чьём-то воображении, но это вечеринка на одного. Может быть, ты выбрала не то платье, но они плохо выбрали свою жизнь. Представляешь, насколько пусты их дни, если их волнует, что ты запуталась в куске ткани? Это грустно. И я не понимаю, почему тебе так важно их мнение. Ты не победитель "Х-фактора", они тебя не выбирали. Тебя выбрал он. А ты зацикливаешься на том, что строчит кучка интернет-теней, о которых через пять минут никто уже и не вспомнит, потому что на их место придут новые. Не позволяй кому-то лепить из тебя персонажа "Sims". Ты хороша такая, какая есть. И коленки у тебя что надо. - Коленки тут ни причем. Может быть, - я замолкаю. Стоит ли озвучивать это? – Может быть, они правы и это часть пиара? Сейчас он скажет “да” и что я буду с этим делать? - Какого пиара? – не понимает Ковальски. - Может быть это и правда такой ход? Книжная история любви, фанфик, ставший реальностью. У нас ведь и правда всё как-то очень сладко получилось. Фанфик - книга, фанатка – возлюбленная, и он – прекрасный принц, который лепит из Золушки принцессу. - Что-то в этом есть, но кто сказал, что это не может быть правдой? Кто-то из Интернета с даром предвидения? Пусть тогда уж и мне что-нибудь предскажут, например, через сколько редакций я допишу этот гребаный роман. Замолвишь словечко? - Ты закончишь роман, когда история будет рассказана, - пророчу я ему и чтобы не ввязывать в новый виток писательских советов возвращаю его к началу беседы. - Мы ушли от темы. Что мне делать с издательством? Ковальски вздыхает, ему к этому вопросу возвращаться не хочется. - Если уж Камбербэтч не против быть прототипом твоего героя, то смысл сейчас в этом копаться? Все уже привыкли к мысли, что твой роман о нём. Есть ли смысл ворошить эту тему? А с новой книгой пойдёшь уже кому-нибудь другому. Кстати, ты пишешь что-то? - Нет. Вселенная у меня за спиной живёт слишком бурной жизнью, чтобы позволить мне выдумать альтернативную. Я пытаюсь, но пока это всё бессмысленно. Слишком много всего происходит. - Тогда за ту Вселенную, в которой людям не стыдно доверять. Не успеваю я сделать и глотка, как телефон оживает. - Мама. Я выйду, ты не торопишься? Ковальски мотает головой. Я оставляю его в одиночестве и выхожу на улицу. Несколько курящих клиентов стоят на тротуаре с пинтой, я пытаюсь вырваться из дымового плена, но ветер меняет направление быстрее, чем успеваю занять удобную позицию. Смесь табака и ментола бьёт в нос. - Привет, мам. Как дела? - Здравствуй, милая. Как поживаешь? Перелёт был удачным? - Не очень. Не выспалась. Как папа? - У него всё в порядке, раскопал себе новое дело века. Эшли, послушай, выходит, это правда – что ты встречаешься с этим актёром? - Да. «Дэйли Мейл» подробно иллюстрирует наши отношения. - Милая, я не читаю таблоиды. Это было в утреннем выпуске новостей, там, где эта очаровательная девушка рассказывает о днях рождениях и свадьбах. И это с ним ты провела Рождество? О, боже. В утреннем выпуске новостей. - С ним и с его семьей. Его мама даже вспомнила тебя на сцене. - А я так надеялась, что вы ещё помиритесь с Аланом. Бедный мальчик так расстроен. - Мама. Я не буду выходить замуж, потому что бедный мальчик расстроен. Это не повод быть с кем-то. Это не повод чувствовать вину. Я сделала выбор, и он не в его пользу. - Да, да, я понимаю. Но и ты пойми нас. Мы привыкли к мысли, что Алан – часть семьи. И нам не так просто с ним расстаться. Прошло так мало времени, а у тебя уже новые отношения. И о чём мне говорить с его матерью, она ведь в субботу обещала заглянуть на чай? Вы не слишком торопитесь? - Мам, это просто совместные праздники. Я не иду под венец. Мама не успокаивается, и мы делаем ещё круг на этом же поле. Когда я уже надышалась дымом и измерила тротуар перед пабом не менее пяти раз, разговор обрывается. Телефон пищит почтовым сообщением. «Мисс Аберкорн, я все еще жду. С уважением, Эллиот Грант».