Лондон. Музыка. Дожди

- Я думаю, вам будет полезно появиться вместе на ТВ, - голова Джессики с короткой стрижкой и длинными серьгами, покачивающимися от любого движения, занимает половину экрана телефона. Будь волосы чуть длиннее, я бы сочла её блондинкой. Сквозь голос в наушниках прорывается шум винного бара и мыслей. Я прихлебываю вино и стараюсь отряхнуться от предчувствий. Видеозвонок, о котором я узнала в последнюю минуту, накладывается по времени на другую встречу, уже оффлайн, и к счастью, мой визави задерживается. - На ТВ? – Бен в другом окне приложения разговаривает с нами и параллельно с кем-то ещё, невидимым и реальным. – Это действительно необходимо? - Да. У тебя окно на следующей неделе, постараюсь пристроить вас к кому-нибудь приятному и соответствующему по статусу. Было бы неплохо, если бы твои волосы были менее… ну, ты понимаешь… экстравагантными. - Я смогу прилететь разве что на один день. - Не волнуйся, я всё устрою. Стоит намекнуть, что ты готов поговорить о личном и время найдется. Отменят кого-нибудь. - Ладно, - за спиной Бена на долю секунды мелькает темное каре, - сообщи день. Простите, мне пора. - Ничего, думаю, мы все решили. Спасибо. Хорошего вечера! И оба собеседника отключаются. Я пялюсь в опустевший экран, бокал в другой руке зависает в воздухе. ТВ-шоу на следующей неделе – как мило и как вовремя. Как раз будет возможность рассказать, что я вот-вот потеряю права на книгу и буду вынуждена отдать уйму денег на погашение штрафа, потом мы мило побеседуем о том, что я не танцевала стриптиз и нет, я не беременна. Швыряю телефон на стол. К столику подходит Эллиот Грант. Его довольный вид преумножает моё раздражение. Если бы «Уолисс и Кларк» не напустили тумана своим пресс-релизом, проблем бы у меня было в два раза меньше. - Эшли, добрый вечер, рад встрече. Не ожидал Вашего звонка. Я полагал, что вопрос исчерпан и Ваше письмо меня немало огорчило. Что-то заставило Вас изменить решение? Официант принимает заказ – овощи на пару, телятина и мерло. - Нет, Эллиот, решения я не изменила. Более того, выпущенный «Уолисс и Кларк» пресс-релиз усложнил мои отношения с издательством. Хотя куда уж сложнее. - Бэдфорд решил, что мы Вас все-таки переманили? - Скорее, его сотрудники. Вообще-то я и сама виновата, но, если Вы позволите, хотела бы попросить об одолжении. - Оказать услугу даме? Почту за честь. - Нельзя ли намекнуть моему издателю, что ваше дарование не я? Грант получает свой бокал вина и делает глоток. - Сделать это напрямую мы не можем. Ситуация разрешится сама, когда мы презентуем список новых авторов. Тяните время. - Есть вероятность, что к этому времени мне уже изрядно истреплют нервы. А потом повернут историю так, будто я дала согласие, а потом отказалась, испугавшись скандала. Мне бы не хотелось, чтобы дело дошло до суда. Моя фамилия довольно известна, и, что ещё хуже, мой бойфренд ещё более известен. - Помилуйте, нас с Вами связывает несколько бесед, пара чашек кофе и вот этот бокал вина. Из этого нельзя выжать сотрудничество с конкурентом. - Можно выжать намерение сотрудничества. - Собеседник сводит брови к переносице и чуть откидывает голову назад. Тарелка с телятиной, прикрытой овощами, занимает место на столе, но остается без внимания. – Есть наша с Вами переписка, найдётся кто-то, кто видел нас вместе, к тому же я имела неосторожность ошибиться с адресатом письма, тон которого можно счесть двусмысленным. - Как Вас угораздило согласиться на такие драконовские условия? Ваш отец… - Давайте забудем про отца. Я не хочу скандала и суда по сугубо личным причинам. История вышла запутанная: утечка конфиденциальной информации против потенциальной смены издателя в разгар контракта. Я могу постоять за себя, но сейчас хочу, чтобы всё это просто закончилось. - Эшли, назвать имя нового автора я не могу. Это не просто интрига, это маленькая сенсация, которая ждет своего часа. И она должна дозреть, как пирог в печи. Озвучить, что это не вы, – это развеять сомнения не только издательства, а и аудитории. На такой эффект мы, конечно, не рассчитывали, но и отказываться от подобного бонуса глупо. - Я не жду официального опровержения. Может быть в личном порядке? - Я потеряю работу. Я гоняю вино по языку. Такая уж это большая интрига – имя нового автора или выгодная ситуация, или вежливая форма сказать, что до меня после отказа никому нет никакого дела. Одна нелепица за другой, сплошные недомолвки и случайности. - Я поняла Вас. Тогда другой вопрос. Представьте, что я заключила контракт на роман не с «Рэндоус и Бэдфорд», а с вами. Вы бы нарушили условие конфиденциальности ради стимулирования продаж? - Грешите на своего издателя? – Эллиот смотрит выше моей головы, чуть в сторону, будто воображает лучшее будущее. – Ваши цифры и так неплохи. Фильм опять же. И сенсация, которая приведет в зал судебных заседаний. Скорее нет, чем да. Ваш отец опять же. Хотите Вы или нет, с ним приходится считаться. И лично Вам это на руку. Но положа руку на сердце, я удивлен, что так случилось. Посудите сами: скандал был неминуем, но по большому счету никто не пострадал. Камбербэтч промолчал, Вы тоже. Легка рябь на газетных страницах – на такой расклад я бы не поставил. - - То есть Вы бы ожидали, что я сразу же потребую разбирательств? - Да. Мелькала мысль, что вся эта история – хороший пиар издательства и актерского агентства. Все только выиграли в итоге. У Вас высокие выплаты по роялти, издательство в плюсе, подозреваю, что Камбербэтч тоже ничего не потерял, как и киностудия. - Хорошо, а если все же иск. Что это значит для издательства? - Вопрос, скорее, по Вашей части – ответ лежит в юридической плоскости. Убытки, полагаю. Продажи приостановлены, фильм – возможно, тоже. Возможно. Вопрос не решился бы быстро. Запрет на реализацию отпечатанного тиража, отзыв из магазинов, финансовые риски. Я бы так не делать не стал. Но бизнес - это умение принимать нестандартные решения. Выводы делайте сами. Зеленая спиралька рукколы с каплями соуса в моей тарелке выглядит подвявшей. Можно ли доверять мнению Гранта? А какой у меня выбор? На одной чаше весов IP бывшей пиарщицы издательства, на другой – искренне удивление Бэдфорда и над ними нависает суждение со стороны, которому тоже нет веры. Доводы моего собеседника логичны, я ведь тоже ждала обвинений во вмешательстве в личную жизнь. Остаток ужина мы проводим за светской беседой. Грант сыплет историями из профессиональной жизни и, опустошив тарелку и пару бокалов вина, извиняется и покидает меня. Я наблюдаю за тем, как он выходит, и беру в руки телефон. Самое время для мнения со стороны. Люк откликается на четвертый гудок. - Я разговаривала с Грантом… - Опять? - Мне нужно было мнение со стороны. Он единственный, кого я знаю с большим опытом и не связанный с «Рэндоус и Бэдфорд». Я пересказываю факты и предположения с новым бокалом в руке. Воздух вокруг становится перегретым, жар обнимает за плечи. Рядом со мной за столиком на восьмерых, куда вместилась целая дюжина, празднуют девичник. Чуть дальше большая семья, судя по всему, сразу три поколения, хохочет над шуткой самого старшего мужчины. Во всем зале только я и несколько человек за барной стойкой пьют в одиночестве. - Его слова не лишены смысла. Все ждали скандала, а история затихла сама собой, - заключает Люк под стрекот клавиш клавиатуры. – Странная история. Утечка от пиар-агента с какого-то левого аккаунта, который ты потом так легко нашла. - Не я и не так уж легко. - Твоя подруга кто? Илон Маск? Билл Гейтс? Сноуден? Чем она вообще занимается? - Таргет. Реклама. Что-то удаленное и без четкого графика. - То есть она не компьютерный гений? - Нет, но смыслит больше меня. - Неважно. Непохоже, что кто-то пытался замести следы. Кто мешал удалить эти посты? Но нет, они преспокойно висят, будто про них забыли вовсе. Проще было слить черновик романа. - Может, расчет на то, что Луну и Айрин никто не свяжет? - Но вы же связали. Что возвращает нас к тому, что ты не компьютерный гений. Как-то всё топорно для истории в пару миллионов фунтов. - Рукопись Роулинг вообще на помойке нашли. - Это история о чьей-то глупости. А твоя ситуация именно топорная. Подай ты иск против издательства, обратись к частному детективу – всё бы всплыло куда быстрее. И выходит, что все на этом заработали, но получается, что шли ва-банк. Пазл бы сложился, если бы это была общая договоренность: ты, Бен, издательство и киностудия. Но тебя в схеме нет. Бен? - Нет. Точнее, не думаю. Это на него не похоже. - Всё равно спроси. Киностудия? - Те же риски, что и у издательства. Процесс был запущен раньше, чем случилась утечка. - Всё равно всё упирается в тебя. Начни ты копаться в этом и схема бы развалилась. Такие дела годами тянутся. А ты не ввязалась в это только потому, что ты – это ты. Может, конечно, у издательства есть превосходный профайлер, который просчитал твои действия, но это уже шпионский заговор, а не книжный бизнес. Деньги хорошие, но это не IT и не космос, чтобы так заморачиваться. - Что приводит нас к тому, что мне нечем крыть. С Грантом я встречалась несколько раз, а пост с личного аккаунта Айрин с издательством не вяжется. И Бэдфорд, когда говорил, что это безумная идея, - не думаю, что он врал. Но вот увольнение Айрин… - Уволилась или уволили? - Не знаю. Я думала, что она станет моим ответом на все возможные претензии. - Думаешь, издательство подаст иск? - Пока это только предупреждение. У них в активе мое письмо Гранту с этой дурацкой фразой про открытую дверь. - Письмо уже отправлено – тут ничего не сделаешь. Давай договоримся: больше никаких звонков или писем конкурентам, хорошо? На всякий случай подготовлю кое-какие документы. - Вообще-то я только что встречалась с ним лично. - Ты ополоумела? - Он настоял на личной встрече, а мне было интересно, что он скажет. - Если вас хоть кто-то увидит вместе, проблемы тебе гарантированы. Ты сама подписала контракт с такими жесткими условиями. Не топи себя сама. - Брось, кто мог нас видеть? Мы же не под окнами издательства беседовали. Выпили по бокалу и разошлись, никаких документов, никаких подписей. - Иногда и рукопожатия достаточно. Помни об этом, когда снова надумаешь выпить с кем-то, кто может тебе стоить пару миллионов фунтов. Я остаюсь с бокалом белого вина. Люди вокруг испаряют теснящееся в груди от выпитого веселье. Двое неподалеку спорят метит ли Борис Джонсон в премьер-министры; слева четверо, скорее всего, на двойном свидании, их неловкость зависает над столом; парень за барной стойкой вознагражден – его девушка входит в ресторан, на ходу расстегивая куртку. Эшли: Напрашивается вывод, что Луна слила инфу не от издательства, а от себя лично. Мой собеседник всегда онлайн. Жасмин: С чего вдруг? Эшли: У «Р и Б» есть ресурсы, чтобы замести следы. Айрин теперь не работает в издательстве. Даже если мы докажем, что это заговор, то виновный найден и уволен, приносим свои глубочайшие извинения. Жасмин: И заткнуть их тебе нечем. Эшли: Суду нужно будет больше, чем одно письмо. Жасмин: А я всегда считала, что книжный бизнес – это тихое болотце, в котором квакают интеллигенты-писатели и плавают издатели, которые молятся на них, как на божество. Эшли: Хах. Скорее, наоборот. Жасмин: Что думаешь делать? Эшли: Поеду домой. Жасмин: А где ты? Эшли: В винном баре на Оксфорд-стрит. Жасмин: Ты там парней клеишь? Эшли: Плохой улов. Тут все по парам, по кучкам, а я пью одна и я псих-одиночка. Жасмин: Ты не одна, ты со мной. Жасмин: Идея стартапа: онлайн-паб. Осталось придумать схему доставки бухла в любую точку мира, и я перееду в Кремниевую долину. Она развивает тему, а я вставляю после каждой фразы смеющиеся смайлы и выхожу на улицу. Моросящий дождь поливает грустью. Смех смехом, но все, с кем люди ходят в бар, доступны мне только онлайн. Сажусь в такси, для «трубы» уже поздновато, если я не ищу приключений, и под покачивание автомобиля открываю свой последний пост. В порыве искренности я не ограничила комментарии, их число уже перевалило за пять тысяч, а четыре бокала белого вина делают меня более храброй, чем я была весь прошлый год. Гарпия_12: Этот пост должен выжать из меня слезу? Манипуляторша хренова. Марси_Керн: Любовь у неё. Ага, мы даже знаем какая – к деньгам. РоддиПикок: Трогательный словесный понос, жаль, что она такая мерзкая. Полнолуние_в_Тоскане: Чего на неё накинулись? Милая девушка из хорошей семьи, писала искренне, сразу видно. Может у них правда любовь, в жизни чего только не случается. Наездницатвоихкошмаров: Милая? Искренняя?? Ха-ха-ха. Ха. Если только не присматриваться или считать милым образ жизни потаскухи. Полнолуние_в_Тоскане: Вы о чём? Я не слежу. Наездница твоих кошмаров: Вот эти ребята знают о ней правду <link>. Правду хочется узнать и мне. Я игнорирую интуицию и жму на ссылку. Имя сайта говорит само за себя – яненавижуэшли.co.uk. В лучших традициях интернета нулевых заголовок домашней страницы мигает и воспламеняется. На баннере вверху коллаж из моих фотографий разных лет. Что-то взято из писательского блога, что-то – из других социальных сетей, моих и не моих. Поиск Гугла, прогрессивная умная система, задуманная для пользы человечества, выдала все, что знала. Некоторых снимки я вижу впервые. Сайт – целый сайт, не блог, не аккаунт, не публичная страница – небольшой: раздел с биографией, фото, видео, взятое с Ютьюба и несколько веток обсуждений на манер когда-то популярных форумов, где кипит основная жизнь. Страничка с биографией изобилует смайликами, вопросительными и восклицательными знаками и содержит текст намного большей длины, чем представляется мне моя жизнь. Отвлекаюсь только, чтобы убедиться, что у меня еще есть время, чтобы почитать. «Эшли Аберкорн родилась в Лондоне в 1992 году в семье танцовщицы Шарлотты Аберкорн и адвоката Филиппа Артура Аберкорна. Долгое время семья жила в Хэмпстеде. Родители рано рассмотрели в ней талант танцовщицы (материнские глаза слепы) и здесь начался её путь, который, как мы знаем, привел её в стриптиз (тоже танцы, а что?). Интернет говорит, что её даже звали в какое-то крутое шоу, но судя по танцам из видео в нашей подборке, талантливой она была только для мамочки с папочкой. Короче, с танцами не срослось. Чтобы оправдать безделье всем рассказывают, что у неё травма спины. Ага, с такой травмой как раз на высоченных каблуках и ходят (ткни, чтобы посмотреть фотоулику). Раз уж с танцульками не срослось, дитя за немалые деньги пристроили в университет. Там всё скучно. О ней вспоминают самое шаблонное: умная, скромная, увлеченная искусством (Пы.Сы. Ещё бы, папенька – известный адвокат, ляпнешь правду – засудит, кому охота из-за воспоминаний об этой оторве тащиться с суд?). В универе она мутила сразу с двумя: Аланом Картером и Люком Гэлбрейтом. Эту троицу постоянно видели вместе, что наводит на мысли о тройничке – и это самое безобидное. Оба из состоятельных семей (могли бы и догадаться). В итоге оба сбежали от невестушки в Штаты, хотя с Картером она даже была помолвлена (бедный Люк, интересно, чем провинился? Или оказался умнее?). Жених прознал про бурное прошлое и решил сберечь честь семьи. Правда, до этого даже умудрился рассказать всем о свадьбе и переезде в Нью-Йорк. Но и Эшли не промах. Быстренько вспомнила о давнем поклоннике, том самом Люке, с которым и явилась на премьеру фильма, где они весь вечер тискались в сторонке. И тут на горизонте возникла птичка поинтереснее – Бенедикт Камбербэтч. Не иначе, писака вспомнила старые навыки и соблазнила Бена. Поговаривают на съемках секс был настоящий, может, Аберкорн выступила в роли репетитора? У девушки столько талантов! Отдалась процессу полностью! Бен как джентльмен явил даму свету». Запредельная концентрация феерического бреда собирает поклонников авторской версии моей жизни и вытесняет выпитое из моего желудка. Их одобрительные возгласы и смайлы служат доказательством того, что поверить можно в любую чушь, какой бы вольной интерпретации не подвергались факты. Легкое головокружение, то ли из-за вина, то ли от прочитанного, то ли меня укачало, на пару минут возвращает меня к реальности с ночными улицами за окном. Остаток пути я смотрю на город, и уже на Родерик Роуд, выбравшись на волю, глубоко дышу и замираю между калиткой и входной дверью. Магнолия размахивает ветками, как будто с кем-то спорит; мокрые волосы тяжелеют. - Эшли? Я вздрагиваю и оглядываюсь. Со стороны улицы в свете фонарей стоит девушка примерно моих лет с тёмными длинными волосами, спутанными то ли ветром, то ли небрежностью, и тонкими губами. Она не местная, мелькает в голове. Журналистка? Курьер? - Да, добрый вечер. Чем могу помочь? Мы знакомы? - Ты ему не пара. - Простите? - Ты слышала. Незнакомка разворачивается и уходит. Я плетусь к двери, ищу ключи и, едва раздевшись, снова просматриваю заметку и стараюсь не думать о странной девушке и её словах. Чуть ниже основного текста есть ещё абзац. «Дополнено: самые глазастые рассмотрели на фото с ЗГ округлившийся животик. Автор с беременными дела не имел, но опытные люди говорят, что там точно человечек. В пользу этой версии говорит её внешний вид и покрой платья. Что ещё заставит женщину нацепить такую хламиду? Что ж, будем надеяться на счастливое избавление. Аборт, выкидыш, точечный удар молнии - пусть Вселенная выбирает сама». Темнота и тишина наполняют дом. Я принимаю душ и забираюсь в постель, но сон не идёт. Телефон показывает полночь, два, три утра, а я все ещё верчусь в кровати, будто вместо вина мне подсунули энергетик. Подушка похожа на камень, одеяло – на шкуру медведя, под ним невыносимо жарко, без него - холодно. Обрывки фраз с сайта крутятся на повторе в ушах. Я смиряюсь с бессонницей и включаю ноутбук. Адрес сайта вспомнить несложно. Больше 2000 страниц обсуждений – я так стану популярнее Бенедикта. Ветки форума охватывают все возможные сферы жизни: от танцев десятилетней давности до предположений о том, белье какой марки я ношу. Некоторые ники встречаются чаще других, пользователи публикуют ссылки на свои страницы в социальных сетях – очевидно, чтобы ненавидеть меня где-нибудь ещё. Реддит, Твиттер и Фейсбук демонстрируют мне лица и жизни девушек разных возрастов и статусов. Присматриваюсь к одной из личных страниц. Ничем не примечательная девушка, около 30, подписана на два десятка групп об актёрах. Вот она с собакой – той-терьером, одетым в синюю курточку, а вот с друзьями. Улыбается, машет в камеру, прижимает к себе годовалого ребенка. Публикации, что я вижу, - перепосты фотографий Бенедикта и Тома Харди. Я бреду от аккаунта к аккаунту – ни одного знакомого, ничего, намекающего на личные счеты. Глаза пробегают по фото и буквам, устают от яркости экрана, пересыхают и слезятся. Я тру их, но исследований не бросаю. Откуда такая жестокость? Возвращаюсь к сайту. Ветки обсуждений дюжинами расползаются по обрывкам моей жизни: мусолят тему танцев, Алана и Люка, но больше всего их интересует Бенедикт. Основная мысль почти каждой записи сводится к тому, что я ему не пара. Во мне ужасно все: от цвета лица («бледная серая масса») до фигуры («костлявая аннорексичка»). Я читаю всё, переползаю от страницы к странице, каждый раз обещаю себе, всё, это последняя. Но рука жмет на стрелочку, которая смотрит вправо, желчь экстракласса наполняет голову. Фото из танцкласса, где я позирую в поперечном шпагате на полу, получает комментарий от СтаршийКорги: «Фу, ну как можно так развратно расставлять ноги на камеру!», Кэм Локи ставит ей большой палец, обращенный вверх, и прибавляет: «Похотливая сучка». Закрываю сайт я ближе к восьми утра. Вино выветрилось. О сне нет и речи. Вспышки едких фраз скачут перед уставшими глазами. С каждым днём, от страницы к странице, эти люди всё агрессивнее, их слова все более жестоки и встреть они меня на улице, толкнули бы под автобус, только бы очистить планету от вселенского зла. Опустошённая, одеваюсь и иду на кухню, подальше от ноутбука и витков ненависти. Она ему не пара, звучит у меня в голове.