Лондон. Музыка. Дожди

Несколько дней проходят в ожидании вестей от Камбербэтча. Его имя и лицо на телефоне появляется в среду, в 23.47 и наполняет предвкушением моё нутро. Договоренность, не трезвонить на оставленный в гримерке телефон, я чту, но со своим не расстаюсь ни на секунду, несколько раз в час проверяю, включен ли звук и работает ли интернет. Ну а вдруг у него найдется минутка? Слишком много всего происходит, и это мгновение – лучшая часть дня. Его уставшее лицо всё ещё со следами грима заполняет весь экран и все мысли. Расстояние вгоняет меня в ступор: что уместно спросить у актера в конце смены? - Как ты? - Ничего, сегодня неплохо. Много времени уходит на парик, но тут ничего не поделаешь. Что у тебя? - Ничего особенного. Агрессивно настроенные Cumberbitches в основном, - бессонными ночами я коллекционировала вариации выражения «алчная потаскуха», которое в основном использовали, чтобы упомянуть меня на сайте. Сформулированные дюжиной способов, они не исчерпали всех возможностей языка. Бен смотрит прямо в камеру. - Мы же договаривались, что ты мне будешь читать обо мне всякие сплетни. - А я про тебя и не читала. Я читала про себя. - - Теперь разница невелика. Всё, чего они хотят, - это удовлетворить любопытство. Внимание неизбежно – мы с тобой договаривались, - суровеет он. Ватный диск, которым Бен елозит по лицу, плохо справляется с задачей, тот трет всё сильнее, кожа краснеет. – Что-то ещё? Внутренний голос нашептывает мне про поддельный аккаунт в Твиттере с пошлыми подробностями якобы нашей жизни, письмо Гранту, усложнившиеся отношения с издательством (опять), но громче всего про хейтерский сайт и девушку у моего дома. - Нет. - Что ж, если это всё то, я займусь лицом и лягу, наконец, спать, - он поднимает руку, чтобы отключиться, и в последний момент одёргивает её. – А, и чуть не забыл. Прилетаю послезавтра у нас съемки на телевидении. Будь готова. Экран гаснет. Неделя ещё не прошла, но трудяги, работающие с Беном, не зря по утрам вылазят из кровати. Я думала, у меня есть время на подготовку к внеочередному публичному появлению, но этот поезд прибудет намного раньше, чем планировалось, а меня того и гляди, унесет на рельсы образовавшимся завихрением. Расстояние делает с моими отношениями то же самое, что и с прошлыми – истребляет. Я иду в душ, уговариваю себя, что съемки закончатся, он вернется домой и всё станет на свои места. Он наверняка устал, провел большую часть смены на ногах. Никто не болтлив в конце рабочего дня. Особенно, если всё время был кем-то другим. Был и будет кем-то другим. Эта мысль отправляет вместо душа в спальню, к ноутбуку. Если при свете дня я была непоколебима в уверенности, что мне не следует зависать на сайте имени меня, то когда минутная стрелка начинала отсчет новых суток, а Бен втиснул наш разговор в сотню секунд, вспыхнувшее желание посмотреть фотографии со съёмок превращает меня в марионетку. Блогеры не подводят: фотографий масса, в основном они сделаны издалека, но я выхватываю профиль моего мужчины из любой толпы ещё со времен Мисс Попкорн. Щелкаю по снимкам, увеличиваю картинку, приближаю и нахожу то, что греет: широкую улыбку, поднятую в приветствии ладонь – заметил фанатов, забавную рожицу, адресованную коллеге. Кто-то из поклонниц удачливее других, они публикуют совместные фото, Бенедикт приобнимает каждую с восторженной улыбкой обласканного кумира. Почти долистываю альбом до конца, проскакиваю по однотипным снимкам, и глаз выхватывает женское лицо на заднем фоне. Она стоит поодаль, справа за спиной Камбербэтча. Её взгляд направлен на него, угадать траекторию несложно. Она улыбается, будто это её успех, её площадка и её фильм. Это каре уже мелькало за спиной моего мужчины во время разговора в винном баре на Оксфорд-стрит. Я знаю, кто она. Её зовут Софи.

***

Телестудия напоминает домик для «Барби», где одна сторона – это красивый розовый мир без потолка, а другая – зияющая черная дыра с неимоверным количеством проводов. Съёмочный павильон фильма был более обжитым и менее ярким. С экрана телевизора всё на площадке кажется крепким и цельным, изнутри – самым устойчивым я назвала бы диван, на котором нам предстоит провести ближайшие полчаса. Бен болтает с ведущей – они знакомы давно. Я улыбаюсь очередным непонятным шуткам. Он только с самолёта, переодевался в светлые джинсы и рубашку в розовую клетку тут же, в гримерке, я – рылась в шкафу половину вчерашнего дня и решила, что классика всегда к месту. В итоге Камбербэтч выглядит свежо, моложе своих лет, меня, напротив, словно заковали в кофр из темно-синего платья-футляр, которое добавило лицу пару лет. Интервью крадет у нас драгоценные совместные часы, выжатые их пауз в съёмках. С Парижем покончено, впереди Прага, и в промежутках между перелётами агент Бена вклинивает публичные появления. Мой мужчина с новым цветом волос и словечками из лексикона нынешнего героя говорит только о персонаже и с трудом переключается на свою собственную жизнь. Работа есть работа, и вот я тоже здесь, собираюсь рассказать британцам о том, чем меня покорил Бенедикт Камбербэтч. Наши агенты нашли общий язык и строят планы о том, как поудачнее распорядиться вниманием, вызванным новостью о наших отношениях. И если Кэтрин я могу сказать «нет», то повторить это Бену – извольте. - Чудесно! Чудесно! – щебечет Элен, ведущая шоу, всплескивая пухлыми руками на каждом слове. – Начинаем через пару минут. Сиденье дивана напоминает гранит. Я пристраиваюсь на краешке, держу спину прямой и скрещиваю щиколотки. Бенедикт откидывается на спинку. - Доброе утро, Британия! Сегодня у нас в гостях самая неожиданная и эффектная пара начала года - Эшли Аберкорн и Бенедикт Камбербэтч. Привет, как дела? - Элен, спасибо, чудесно. Только что вернулся из Парижа и сразу к вам. - Эшли, а ты? - Ехала из Хэмпстеда, по времени в пути утром примерно то же. - Как чудесно! – улыбка ведущей вмещает зубов намного больше, чем положено иметь человеку. – Итак, в конце прошлого года вышел ваш общий фильм. До этого мы были потрясены тем, что прототипом главного героя является Бенедикт. И вот теперь вы – пара! Как это вышло? - Неожиданно для нас обоих, безусловно, - Бен чешет указательным пальцем нос. – Мы подружились во время съемок и, когда они закончились, поняли, что не можем отпустить друг друга в никуда. Эшли необычайно талантлива не только как писательница, но и как танцовщица. Жаль, что вы этого не видели. Она очень вдохновляющая, и без неё Александр был бы совсем никудышным. - Так-так-так, Эшли, так вы вместе с окончания съемок? - Немного позже. Я была связана обязательствами, а Бен – джентльмен. - Да, мы что-то слышали. Кажется, ты собиралась замуж? Сцепляю ладони в замок. - Это очень длинная история, не хотелось бы вас утомлять. - Ох, верно, бедняга-то всё равно всё проморгал, - Элен подмигивает мне и смеется, я улыбаюсь, Бенедикт усмехается и смотрит вниз, на свои ботинки. – Бен, немногие решаются завести роман с поклонницей, но мы знаем чудесные примеры долгих отношений, которые завершились браком. - - И я надеюсь пойти по тому же пути, - перебивает Камбербэтч и кладёт свою ладонь поверх моих. - Кто знает, может быть, через год мы познакомимся с Камбермалышом? - Кто знает, кто знает. Я перевожу взгляд с Элен на Бена, он прищуривается и улыбается, глядя собеседнице в глаза. Его лукавство бьёт меня по голове, всё тяжелеет, картонная улыбка, которую я приклеила к лицу ещё на выходе из дома, сползает. Скорее бы это закончилось. - Ты сказал, что вернулся из Парижа. Работа? - Да, пока не могу ничего рассказать, намекну лишь: это фильм о человеке, окунувшимся в мир интернет-правды с головой. И в какой-то момент он теряет грань между желанием поделиться истиной и желанием уберечь человеческую жизнь. Сейчас, в эпоху соцсетей, мы все находимся под угрозой вмешательства, и мой персонаж – яркий пример того, как благие намерения превращаются в оружие истребления. - Тебе-то что жаловаться, интернет подарил тебе подружку! Эшли, ты же блогер, твоя жизнь связана с соцсетями. Ты сталкивалась с подобными дилеммами: уберечь кого-то от неприятностей или получить одобрение подписчиков? - Моя книга – пример такой ситуации. Мы старались избежать публикации черновика, сделать ситуацию менее двусмысленной, но интернет помнит всё. И напоминает об этом безжалостно. - Но это принесло тебе популярность. Не обижайся, но это больше похоже на пиар-ход и промо к фильму. - Возможно, но это не так. - Бен, как тебе играть самого себя? - Волнительно, но необычайно интересно. Я поражен возможностями собственного тела в плане танцев и возможностями танцев как языка любви. Танец рождает эмоции – редкий, но доступный каждому продукт, который доступен каждому, и неважно есть у вас опыт в этом деле или вы деревянный остолоп по имени Бен. Мне кажется, мы стали забывать об этом, увлекшись кино и интернетом. - Итак, всем танцевать! С нами были Бенедикт и Эшли, доброго утра, Британия! С дивана встаем, когда эфир переключают на рекламу, сдержанные слова благодарности, и мы уносимся прочь. Бена уже ждут в другом месте. Моё расписание пустует, и я с трудом сдерживаю разочарование от того, что нам нужно расстаться, и на ходу осмысливаю откровенность. - Что это было? - его водитель Дэвид закрывает за мной дверь машины, хотя хлопнуть ею как следует хочется мне. - Ты о чем? – Бен сморит в телефон, быстро перебирает пальцами по клавиатуре. - Камбермалыш? Серьезно? - А почему нет? Это честный ответ, я хочу детей, что в этом плохого? - В детях – ничего, но было бы неплохо обсудить это со мной, а не с половиной страны. - Брось, никто не ждет, что завтра мы поженимся, а послезавтра обзаведемся детьми. Это ни к чему не обязывающая болтовня по телевизору, пока ты утром ешь свою яичницу. Но это то, чего я хотел бы. И я решил быть честным со всеми этими людьми. Правда – это лучшее, что мы можем принести в этот мир. - Для тебя может быть. Но есть мои родители, которые только-только привыкли к мысли, что мы с Аланом расстались, есть его семья, есть он, есть друзья, для которых всё это слишком быстро. И что хуже всего есть интернет, где уже ставки на пол ребенка принимают. Рассказывать с трибуны о личной жизни – это теперь твоя философия? - Эшли, ничего из того, что происходит в публичной жизни не стоит воспринимать буквально. Это просто болтовня. На таких шоу все… округляют. Не воспринимай это как руководство к действию. И мне жаль, если я расстроил твоих родителей, но это часть нашей жизни. Лукавство влечет за собой путаницу и недомолвки, а я хочу быть честным. Правда делает нас свободными, она освобождает нас. И напротив одна неправда порождает другую, ещё более явную, и в конечном счете ты уже сам не помнишь, как ориентироваться в этом бардаке. Автомобиль тормозит. Бен чмокает меня в щёку и оставляет одну в кожаном салоне «Ягуара». У него впереди интервью на радио, Хелен уже ждет его у служебного входа. - Домой, мисс Аберкорн? - Да, Дэвид, пожалуйста, домой.

***

Время близится к восьми вечера, курица по-тоскански остывает на столе, а я уже читаю новости о себе. Бенедикт улетел в Прагу, даже не заехав домой. «Самолет в 19.20, мне жаль» на телефоне - мой единственный компаньон. Сообщение и остывший ужин вместо кровати толкают меня к ноутбуку раньше привычного времени наших свиданий. Пост на сайте со всеми подробностями утреннего интервью набирает просмотры и комментарии. Убедившись, что во мне по-прежнему ужасно все от волос до высоты каблука, я уже собираюсь закрыть страницу и дать глазам отдохнуть, когда взгляд выхватывает знаковое слово. Froggy: Нашла классный фанф, девчонка круто пишет <link>. А про шмотки теперь можно спросить даже лично :DDDD. ГрейсКелли: Да, читала, написано круто, но вот затея с адресом плохая. Это может закончиться полицией. Фанф. Будто из другой жизни, более беззаботной. Я перехожу по ссылке больше из любопытства, чем из желания прочитать. Сайт в бело-оранжевых тонах, на котором публикуются фанфики, когда-то был изучен мной вдоль и поперек. Первые истории я прочитала именно здесь. Здесь же зародилось и моё желание писать. Интерфейс с тех пор почти не изменился, только меню стало больше, а рекламы прибавилось. Фанфик под названием «Береги себя», на страницу которого меня привел комментарий, опубликован недавно, читателям доступно только две главы. Я игнорирую шапку и листаю к началу текста. «Алая дверь в самом начале Родерик Роуд хранила множество секретов. Соседи Эшли Адамс по этой респектабельной улице и вообразить не могли, что творится у них под самым носом. Иногда кое-кому из них приходило в голову, что их соседка меняет мужчин как перчатки, но гости её приезжали инкогнито, как правило, ближе к полуночи. Никто из обитателей этой улицы не бывал у Эшли в гостях, потому что длинный металлический шест посреди гостиной не был предназначен для посторонних глаз». Отсылка к моей персоне будет понятна всем, кто хотя бы слышал об Эшли Аберкорн. Пробегаюсь дальше по строчкам и выхватываю из текста набор сумбурных предложений с описанием всех возможных и невозможных видов секса с использованием посторонних предметов, которые попадались героине и её гостям под руку по всему дому. Гадливость подталкивает желудок горлу. Холодная курица, которую я ела прямо руками, вытирая жирные пальцы о салфетку и стараясь не испачкать клавиатуру, прорывается наружу, а ведь это первая нормальная еда за несколько дней. Наливаю стакан воды, чтобы перебить кислый привкус во рту и вспоминаю свой роман. Надеюсь, от моих постельных сцен читателей не начинало тошнить с первой же главы. Во второй части автор забывает про предметы быта и наполняет абзацы подробным описанием половых органов, настолько детальным, будто предложения вырваны из анатомического атласа или статьи в Википедии. Я морщусь, но в закладках страницу сохраняю. Есть в этом фанфике и кое-что похуже порнографии. Алая дверь в начале Родекрик Роуд – таких сопадений не бывает. Я тяну страницу вверх, к шапке работы. Автор – Мечтатель_Импровизатор. Ник ни о чём мне не говорит, и я открываю личную страницу профиля. На аватарке пушистый кот. Вместо биографии одна строчка: «Пишу о жизни, люблю БК». Ниже список работ с высоким рейтингом – он или она популярны, ограничением «21+» и длинным списком предупреждений: некрофилия, зоофилия, БДСМ. Я езжу по странице туда-сюда, пытаюсь найти приметы знакомства, которое оправдает знание моего домашнего адреса, возвращаюсь к фанфику и читаю комментарий. И ничего не нахожу. Список читателей пока не велик, работа только-только опубликована и ещё не успела набрать обороты. Новый комментарий появляется у меня на глазах. Dembi-007: Ух ты, как здорово! Давай проду! И этот ник мне тоже не знаком. За долгую фандомовскую жизнь я перезнакомилась с сотней людей, если не больше. На пике активности блога с дюжиной из них я переписывалась ежедневно. Длинная история виртуальных бесед в нескольких чатах, общие посиделки в скайпе за бокалом вина в преддверии праздников, нытье по поводу мужей, детей, родителей и наскучившей рутины. Много, очень много личного, вываленного на случайных людей под общим знаменателем по имени Бенедикт Камбербэтч. Нам всем казалось, что мы знакомы тысячу лет, словно посреди чужого города наткнулись на толпу близких друзей. Но кем мы были на самом деле? Горсткой безумцев, не нашедших союзников в реальном мире? Или хорошими людьми, которых судьба в правильное время привела в одну и ту же точку, чтобы обрести понимание среди таких же беглецов? И почему мы так слепо доверяли друг другу свои секреты? Не потому ли я сдружилась с Жасмин? Мне некому было рассказать о проблемах с Аланом, ей – о сложных отношениях с родителями. Может мы просто нуждались в том, кто без осуждения взглянет на промежуточный результат наших жизней? Обманчивая анонимность интернета позволила мне зайти глубоко в себя, туда, где смелая и честная Эшли Аберкорн любила писать и нехотела выходить замуж за адвоката. Почему для того, чтобы бы быть собой, нужно было спрятаться за ник и аватарку? В какой момент моя откровенность стала граничить с беспечностью? Я думала, что интернет не знает обо мне ничего, что стоило бы скрывать, а теперь мой домашний адрес буквально у всех на виду. Почему сидя дома за компьютером, мы чувствуем себя в безопасности? Не потому ли, что найдя понимающего собеседника, который состоит лишь из имени на экране, букв и смайликов, говорим, словно в пустоту. Если бы пустота умела шутить, поддакивать и присылать мемы. Преодолев оцепенение, открываю чаты, в которых мною было написано так много. Меня обсуждают здесь же, давно позабыв, что я есть среди участников, - я давно не подавала голос. Непрочитанные сообщения переваливают за несколько тысяч, и пожалуй, только это удерживает меня от того, чтобы начать читать. Поиск: Родерик Роуд. Один чат, другой, третий. Слова тысяч людей, припечатанные к экрану, однодневки и завсегдатаи, жаркие споры и смайлы с сердечками. Поисковик добродушно выдает мне ноль. Но я иду дальше и нахожу. Позаброшенный несколько лет назад Рождественский чатик, где мы играли в Тайного Санту. Тут давным-давно никто ничего не писал. 50 участников. И мой адрес, который подсвечивает умная система. Безрассудство и увлеченность – сколько же они будут мне стоит? Буквы выглядят безобидно. Тогда я получила от Санты годовую коллекцию журналов с Бенедиктом на обложке, изданных за пределами Королевства. Цена приватности – груда макулатуры, купленная на eBay, которую я не доставала с полки с тех пор, как их туда положила. Большей дурой быть уже невозможно.