Лондон. Музыка. Дожди

В это время в Праге Бенедикт все ещё работал. Он почти не выпускал из рук свои заметки и сценарий, сверялся с режиссёром и страдал от невозможности сосредоточиться. Погода и здесь вмешалась в график: смены удлинялись, перерывы переносились, в работе наступил коллапс. Едва он вытаскивал наружу образ, который должна была запечатлеть камера, как него обрушилось новое несчастье: порывистый ветер, поломка камеры, повышенный уровень опасности. Камбербэтч почти ни с кем не общался, сократил все разговоры до минимума и старался лишний раз даже взглядом ни с кем не пересекаться. Тщетно, синяя туча дождя занимала всю карту, группа укреплялась во мнении, что нужно улетать. Бенедикт вернулся в отель раздраженным. На этот вечер он запланировал ещё одну работу, менее масштабную, но способную принести удовольствие даже во время урагана. - Спасибо, что прилетела. Это огромная услуга, - сказал он Софи при встрече в лобби отеля. Она сложила зонт, с которого струйками стекала вода, и отдала его швейцару. - Ума не приложу, как мы сели. Пишут, что после нас аэропорт больше никого не принял. - Ты голодна? Они миновали стойку регистрации, проследовали в ресторан и сделали заказ. - У вас простой? - У нас черти что, - простонал Бенедикт. – Попробовали снимать, когда дождь чуть поутих, я промок, а дубли ужасные. Вода льется отовсюду, будто ты не на улице, а в аквапарке. Ничего толком не видно, глаза заливает. А мне надо не дать образу героя рассыпаться в этом безделье. Эшли могла бы прилететь, пока я торчу здесь в ожидании сносной погоды, но рядом с ней я не смогу удержать Ассанжа в себе. Понимаешь? - Странноватому журналисту-одиночке нужна в постели не женщина, а ноутбук? - Именно! - У вас всё серьезно? - Думаю, да. - Жаль. Неловкость проскользнула третьей за стол, но Бенедикт не дал ей остаться. - Софи, у нас ничего не получилось двадцать лет назад, а я всё тот же. Немного постарел, стал состоятельнее и у меня много работы, но суть осталась та же. - Никто не остается тем же, что и в юности. - Ума прибавилось, да, это так. Но у меня есть отношения и женщина, которой я очень дорожу. Мне жаль, что приходится говорить это тебе. - Таблоиды уделяют много внимания вашему роману. Камбербэтч вонзил вилку в брокколи и вспомнил о том, что наговорил в телешоу. - Готова обсудить сценарий? - Только после еды, пока все мои мысли устремлены в район желудка. Надеюсь, мой номер с хорошей звукоизоляцией. В прошлый раз я всю ночь наслаждалась скандалом по-соседству. Под стук столовых приборов Бенедикт отогнал от себя мысль, что одиночество в паре редко бывает полезным.

***

Утро начинается со звонка в дверь. На часах почти десять утра, но ночные чтения сбили график, и чувствую я себя паршиво. Натягиваю халат поверх пижамы и спускаюсь вниз, хотя в голове крутится мысль, что можно тихонечко отсидеться наверху, меня вполне может не быть дома. Но скучная девочка из хорошей семьи Эшли Аберкорн открывает дверь, в то время как смелая и честная Мисс Попкорн за правым плечом велит вернуться под одеяло. На пороге мужчина слегка за тридцать в пальто, из-под которого проглядывает темно-синий брючный костюм. Я вспоминаю про джинсы и футболку, которые так и не добрались до корзины с бельем. - Мисс Аберкорн? - Верно, чем могу помочь? - Лейтенант Элрой. Можно войти? Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Если хотите, можете пригласить своего адвоката, я подожду. Не наступите, у вас тут доставка. Смотрю под ноги. Перед дверью, прямо за порогом лежит узкий длинный конверт из крафт-бумаги. Неужели я пропустила звонок курьера? Я поднимаю посылку, отказываюсь от адвоката и приглашаю лейтенанта в гостиную. Гость осматривает дом глазами профессионала, быстро и внимательно. От кофе он отказываются, а себе я делаю самую большую чашку. Я целых восемь часов не проверяла фанфик и новости о себе. Неужели Эшли Адамс кого-то убила, а арестовывать пришли меня? - Мисс Аберкорн, у вас есть аккаунт в Твиттере? - Есть. А в чем дело? - Можно взглянуть? Я иду за ноутбуком. Мой Твиттер забит сообщениями, их число всё ещё растет, хоть я и ограничила право переписки. Разворачиваю монитор к гостю. - Вот он. Не обращайте внимания на новые сообщения, такое теперь постоянно. Он склоняется над ноутбуком, пробегает страницу чуть вниз. - У вас нет второго аккаунта здесь? – лейтенант Элрой смотрит поверх ноутбука. – Скажем, альтер-эго или что-то в этом роде? - Нет, у меня есть фанатский и писательский блоги. Один с этим же ником, второй с моим именем. Лейтенант, я всё ещё не понимаю, куда вы клоните? - Вам знаком ник Миссис Попкорн? - Ах это. Позвольте? - Элрой кивает. Я возвращаю ноутбук себе. Читаемые – Миссис Попкорн. Аккаунт лже-меня с тех пор, как мы встречались в прошлый раз, прибавил твиттов и читателей. - Я думаю, что кто-то делает вид, что он - это я. Этот аккаунт всплыл в рекомендациях. Содержание постов, фото, геолокации – как будто речь обо мне. Я писала в техподдержку, вот их ответ: «Мы не выявили нарушений политики Твиттера в отношении выдачи себя за другое лицо». Думаю, они так всем отвечают. Можно было, наверное, пойти дальше, она публикует фото с моим лицом, но честно говоря, мне немного не до этого. - Хотите сказать, что кто-то пытается вас подставить? - Подставить? Нет, не думаю. Видите ли, мой бойфренд - известный человек и есть вероятность, а точнее это так, я не нравлюсь его фанатам. Думаю, это кто-то из них. Все эти пошлые заметки, туманные намеки, вся эта бессмыслица – кто-то так представляет себе веселье. Или хочет выставить меня в неприглядном свете. - И вы не предполагаете, кто это может быть? - Нет. И все же я не понимаю, откуда такое внимание к моему Твиттеру? Элрой опускает ленту Миссис Попкорн чуть вниз. - Взгляните. - «Давайте поможем спасти этих милых пингвинов», - читаю я вслух. К посту прилагается внешняя ссылка. – И что? - Эта ссылка ведет на сайт – спасение арктических пингвинов. Там якобы можно было сделать пожертвование. Всё выглядело по-настоящему, но на сайте при попытке перевести деньги появлялось окно с извинениями за технические проблемы и предложением перейти для оплаты по другой ссылке. А там прятался фишинговый сайт. Система Твиттера умеет распознавать ссылки на подобные сайты, но мошенники обошли это через двойной переход, с сайта на сайт. - Черт, - вырывается у меня. - Речь идет о сумме в 150 тысяч фунтов. Люди жертвовали по десять-двадцать фунтов, а их счета опустошили. Поисковые системы ассоциируют этот аккаунт с вами. И мы подумали, что вам может быть знаком мошенник. - Нет, - я прикладываю ладони к щекам. – Послушайте, я сейчас нахожусь под пристальным вниманием, вокруг моего имени и ника крутится масса всего неприятного, но я не думаю, что это кто-то, кого я знаю. - Упоминаемые в твиттах детали говорят об обратном. - Эти детали, к сожалению, можно найти, просмотрев хэштег с именем моего парня. Мне бы хотелось вам помочь, но у меня нет мыслей, как это сделать. Может быть IP-адрес, с которого входят в аккаунт что-то даст? Я не сильна в этом, но когда-то это помогло найти человека. - Наши специалисты работают над этим, но он использует VPN. Местоположение устройства установить не удается. Мы гоняемся за тенью. Дверь за Эрлоем я закрываю спустя полтора часа разглядываний моих аккаунтов и намеков, что мошенник мне знаком. Напоследок лейтенант вручает мне визитку с просьбой позвонить, если в голову придёт свежая мысль или случится что-то странное. О том, что странного вокруг меня теперь больше, чем нормального, я предпочитаю умолчать. Заснувший ноутбук виснет, пока я дозваниваюсь Люку. Он брать трубку не спешит. Взгляд набредает на конверт, брошенный на полку. За окном начинается дождь. Тепло от ноутбука греет мне ладони и бедра, пока гудки звучат в ухе. Что же я всё-таки заказывала? Дотягиваюсь до полки и беру посылку. На бумаге от руки указан моё имя и адрес, но почтовых отметок нет. Примирительный знак внимания от Бенедикта? В Нью-Йорке семь утра, Люку давно пора чистить зубы и двигаться навстречу новому рабочему дню. Я набираю его номер ещё раз и ещё, ставлю на автодозвон и прижимаю телефон ухом к плечу. Конверт поддается с трудом, швы проклеены на совесть. Внутри завернутый в пузырчатую пленку длинный гибкий черный предмет вроде стрелы для лука. Я разрываю полиэтилен, и на диван выпадает черный стек с оплетенной кожей ручкой и прямоугольным окончанием - таким избили Эшли Адамс. К нему прилагается узкая полоска бумаги с единственным предложением: «Хорошо бы тебе свалить, пока фантазии не стали реальностью». Звонит телефон, зажатый между плечом и ухом. Я вздрагиваю и отвечаю, не сводя глаз с подарка. - Детка, давай быстрее, у меня 30 секунд до совещания. Опять издательство? - Нет, - его голос меня успокаивает. Просто чья-то глупая шутка. – И в 30 секунд я не вмещусь. Твиттер. У меня была полиция. - О, черт! Гарри, - говорит он в сторону, - очень срочное дело, буквально пять минут, хорошо? Извини, да, спасибо, - в трубке возня, шаги и звук закрывающейся двери. – Так, а теперь говори, только быстро, у меня очень важная встреча. - Твит Миссис Попкорн привел людей на фишинговый сайт и их обчистили на 150 тысяч. Он до сих пор висит. Твиттер и тут не нашёл нарушений. - Выдвинуто обвинение? - Нет, лейтенант, что у меня был, просмотрел мои аккаунты. Он не думает, что это я. - Держи меня в курсе. Если опять всплывет эта Миссис или кто угодно, звони в полицию. Кто-то грабит людей от твоего имени. - Там нет моего имени. - Но есть то, с которым ты ассоциируешься. Позвоню, как что-нибудь узнаю. Про стек я рассказать не успеваю, но зато в голову приходит мысль. Я делаю фото и высылаю. Эшли: Твоя шутка? Жасмин: Пффф, нет, конечно. Откуда он у тебя? Эшли: Оставили под дверью. Жасмин: Таксссс, я не знаю, что ты там себе вообразила, но автор фанфа – не я. И я не сливала твой адрес. Хоть и считаю, что в том, как тебя троллят, нет ничего такого. Но ты на взводе, а я уже справилась с разочарованием от того, что БК достался тебе, а не мне. Кстати, про К. Давно у него зрение упало? Эшли: С чего ты решила, что у него проблемы? Жасмин: На последних фотках он в очках. Вот <link>. На прикрепленных фотографиях Бенедикт действительно в очках. Его герой их не носит. Эта мелочь прибивает меня к месту. Как так получилось, что блогеры знают о нем больше, чем я? Эшли: Он не говорил, что у него проблемы. Жасмин: Забей. Может, проблема обострилась. Так бывает, когда много читаешь. Твои хейтеры новую главу опубликовали. Я наливаю себе ещё чашку кофе и принимаюсь за чтение. «Безвольное тело в больничной рубахе было невероятно притягательным. Доктор Ричардсон откинул одеяло в сторону. Травмы, нанесенные автомобилем во время аварии, не испортили красоты женского тела. Плечо, скрытое под лангеткой, и повязка на голове не долго задержат девушку в больнице. А жаль. Его взгляд скользнул к горловине, где из съехавшего на бок выреза выглядывал маленький коричневый сосок. Врач взглянул на часы – минут двадцать у него было точно. Впрочем, он управиться быстрее». Предчувствие, что будет дальше, сжимает желудок, кофе не лезет. Стараясь не вникать в текст и не думать, что у героини моё имя, внешность, дом и одежда, просматриваю следующие абзацы. Сцена изнасилования написана всё с той же отталкивающей точностью, что и предыдущие постельные сцены. Внимание автора приковано к обнаженному телу и уходит в расфокус, когда надобность в описании интимного отпадает. Проползаю текст по глаголам и останавливаюсь, когда вижу имя Бенедикта. В конце главы, при виде спящей под обезболивающим героини, возбуждение настигает и его. Когда же это закончится? Комментаторы по-прежнему щедры на похвалу и засыпают автора новыми видами извращений. Интерактивный формат развития истории пользуется популярностью. Интересно, сколько ещё глав понадобиться прежде, чем меня убьют? Домашняя тишина нагоняет жути. Я проверяю дверной замок и включаю телевизор. Ведущая новостного канала восторгается новой выставкой в Тейт Модерн, пока я откупориваю бутылку вина, наполняю бокал и пью залпом. Сразу половину налитого. Черт, за последние сутки я съела всего пару бананов и сэндвич. Сосуды расширяются, легкое головокружение облегчает ношу, но мысли мчат ещё быстрее. Что будет, если у меня отберут права на книгу? А штраф? У меня нет постоянного источника дохода, не просить же у родителей. Отец будет настаивать на исках по всем направлениям: нарушение конфиденциальности, намерение сотрудничества, которого не было, клевета в прессе. Интернет-сплетни. Я буду кочевать из одного суда в другой в ближайшие пару лет, надевать брючные костюмы и сыпать подзабытыми терминами. А Бенедикт? Что будет с его рейтингами, если его девушка поселится на страницах таблоидов как склочница, регулярный источник скандала, оспаривающая всё, что происходит в жизни? До этого момента репутация Камбербэтча была нерушима, как устои монархии. А я волоку за собой моток неприятностей, нити которого переплетены и вот-вот затянутся на моей шее морскими узлами. Кому нужна такая жизнь? Или, что еще хуже, смогу ли я дать ему такие отношения, которые сохранят его статус, будут подпитывать его желания и подстегивать амбиции? Ты ему не пара. Скучная девочка из хорошей семьи. Рискованное дело – роман с поклонницей. Прехорошенькая Софи подходит ему больше. Не могут же они все ошибаться. Или могут? Снова проверяю дверной замок и наливаю ещё бокал. Что если мир, в котором я живу, всего лишь иллюзия и со стороны виднее? Их ведь так много. Люди разных возрастов и статусов задают один и тот же вопрос: что он нашёл во мне? Часы бегут, погружают меня в рутину. Лампочки на ноутбуке приглашают скоротать вместе время. Я брожу лабиринтами новостей: опубликован новый официальный портрет Королевы, нас ждет месяц проливных дождей, новый фильм с Эдди Редмейном восхитительно хорош. Ещё один бокал заправляет меня храбростью, что приходит только по ночам, в компании шардоне и безделья. Блоги о Камбербэтче публикуют новости с площадки. Съемочный контент, добытый фанатами, отличается только ракурсами и рассказами очевидцев. Его хвалят, цитируют, обожествляют. Я делаю то же, что и три года назад: ищу спокойствия и вдохновения в том же месте, с тем же человеком. Правда, теперь нет ни того, ни другого, нет даже тени улыбки. Куда все подевалось? Почему стало так трудно найти отклик в сердце от того, что раньше гнало меня к свиткам текста, стекавшего с кончика ручки? Ничего нет. Пустота. Он там. Я здесь. По разные стороны экрана. И так будет всегда, неважно, насколько мы близки и что за место он будет называть домом. В комментариях сердечки и смайлики. «Милашка». «Сладкий пупсик». «Какой милый котик». «Наш зайчик сияет». Очаровательный набор эпитетов для сорокалетнего мужчины. Новая запись появляется за долю секунды. Свеженький кадр и к нему длинная подпись. Кликаю на фото. Снято через дорогу от его отеля. Двое выходят на улицу и над чем-то смеются, глядя друг на друга. Софи и Бенедикт, которых связывают годы дружбы. Давящее ощущение в районе диафрагмы замедляет время. Я рассматриваю снимок по миллиметру, ищу признаки близости. Может, в этом и есть причины холодка и редких разговоров? А как же его пассажи о правде? Фото сопровождает текст. «Сморите, какие милашки ♥♥♥ Аберкорн либо пиар, либо заскок. С Софи у него явно что-то есть. Местные отписались, вечером они входили, а утром выходили вместе. Потом их засекли возле какой-то местной достопримечательности. Вот в их любовь я поверю ♥♥». Первый комментатор солидарен: «Вот она ему подходит. Аристократка, училась в Оксфорде, несколько языков, карьера». Я вижу себя, будто со стороны или, скорее, сверху. Я дома, в Лондоне, пока где-то в номере чешского отеля гибнут мои отношения. Её каре я видела в окошке видеозвонка. Их видели в Париже. Теперь Прага. Всё это надо прекратить. Я открываю окошко с личными сообщениями. Натали, один из администраторов страницы, онлайн. Мисс Попкорн: Нат, привет. Как дела? Как Марк? Должно быть, он уже в старшей школе?)) Натали: Поппи! Рада тебе! Спасибо, все отлично, и да, он в старшей школе, до сих пор не понимаю, как я! Яяя! Стала так быстро мамой почти выпускника! Про твои дела – могу представить. Все представляют)) Мисс Попкорн: У меня есть небольшая просьба. Точнее большая. Я понимаю, что ты не решаешь такие вещи в одиночку, но не могли бы вы притормозить с репортажами о личной жизни БК и моей? Я не прошу вас замолчать, но было бы здорово, если бы меня не хейтили хотя бы, пока он не вернется домой. Читать все эти вещи про то, какая замечательная Софи и какая гадкая я, - неприятно. Натали: Эшли, мне не нужны девочки, чтобы сказать тебе ответ. Натали: Эшли, нет, мы не будем умалчивать о чем-либо. Натали: Много лет назад, когда твоего блога ещё не было и в помине, мы решили, что табу-тем нет. Это правило нерушимо. Эшли: Много лет подряд мы прятали все, что могло навредить Бену. Помнишь те фотки с Гласто? Или все те фотки, на которых он был пьян? Вы уже нарушали свое главное правило. Ради него. Теперь я прошу нарушить его ради нас с ним. Натали: Фотки были отталкивающими. В тех постах, что мы публикуем, нет ничего плохого. Ты просишь не ради вас, ты просишь ради себя. Только потому, что сейчас главная новость – это ты. Мы не скрывали ни один из его романов. Даже те, что были на одну ночь. Не станем скрывать и сейчас. Хочешь быть в тени? Выйди из-под света прожектора. Закрываю ноутбук и утыкаюсь в его крышку лбом. Волосы опадают вокруг лица. Я зажмуриваю глаза, чтобы не разреветься.

***

Веки я разлепляю с трудом. На часах почти полдень, я всё еще в постели. Вчерашние мысли режут голову и тело. Мышцы ноют, будто от гриппа, и ломота сжимает тело. Душ смывает полуночный дурман. При свете дня ситуация не кажется мне такой уж безнадежной, сколько всего писали о нём за эти годы? Правда часто оказывалась менее увлекательной, чем догадки, основанные на обрывках чьих-то представлений о Камбербэтче. Да, фото – как и с сотнями других людей. Да, её голова в кадре – я ведь даже не знаю, где он был во время разговора. Да, сплетни – а ещё поговаривают, что он гей. Но всё это было и до меня. Повеселев, я спускаюсь в поисках завтрака. Со вторым тостом из черствого хлеба нас разлучает телефон. - Большей глупости ты сделать не могла. - Кэтрин? Ты о чём? - Ты же телефон из рук не выпускаешь. Новости читала? - Нет, - мне вчерашних хватило, думаю я, - а что там? - Скину ссылку. Эшли, я правда не хотела, чтобы все так закончилось, но ты сама виновата. Крошки от тоста застревают в горле. Ссылки мне давно ничего хорошего не приносят. Клик приводит к статье в «Метро». Раньше Кэтрин таких газет не читала, видно, издательство и впрямь взялось за меня. Беглого просмотра фотографий, которые сопровождают статью, достаточно, чтобы понять: с правами на книгу можно попрощаться.