Лондон. Музыка. Дожди

Shell smashed, juices flowing

Броня пробита, соки вытекают,

Wings twitch, legs are going,

Крылья подергиваются, ноги идут...

Don't get sentimental,

Не надо сантиментов, они всегда

It always ends up drivel.

Заканчиваются глупыми разговорами...

One day I'm gonna grow wings,

Однажды я отращу себе крылья…

Radiohead - Let Down

8.30 вечера. Посудомоечная машина давно завершила цикл. Тарелки заняли свои места на полках, приборы в держателях. От недавнего присутствия гостя не осталось и следа. На кухне воцарилась тишина. Опустевшая чашка чая, то ли седьмая, то ли восьмая за сегодняшний день, напоминает о том, что время неутомимо бежит вперед, отнимая у меня мгновения жизни. Что будет дальше? Его осуждающий взгляд и непонимание? Жестоко. «8. 55» мелькает холодным синеватым светом дисплей на металлической двери холодильника. Драгоценные 25 минут потрачены на размышления ни о чем. Глупое желание превратить десять часов в маленькую полноценную жизнь, наполненную благополучием и неопределенностью, кажется не таким уж и дурацким. Лучше ничего не знать, чем мучиться знанием, приносящим только боль и разочарование. 9.17 вечера. Интересно, что он обо мне думает? Фанаты – непременный спутник любого успеха. И нет разницы: пишешь ты книги или снимаешься в кино. Всегда есть люди, которые будут аплодировать стоя любому твоему начинанию, и те, кто с удовольствием разорвут в клочья, безжалостно превращая твой труд в кучку пепла. Все субъективно. Никто не будет вести точный подсчет побед и поражений, все будут помнить лишь то, что хотят помнить. 9.28 вечера. Телефоны отключены, ноутбук спрятан под кипой журналов. Это бегство от реальности. Это малодушие. Я прекрасно знаю, что сейчас творится в Интернете, какое количество людей осуждает и обсуждает писательницу Эшли Аберкорн, неожиданно оказавшуюся многим знакомой как Мисс Попкорн. Продажи возрастут, «желтая» пресса будет пестрить заголовками и с упоением обсуждать то, о чем не имеет ни малейшего представления. А я? А что буду делать я? 9.53 вечера. Неподвижное сидение на одном месте быстро дает о себе знать: спина начинает ныть. Роняю голову на стол и касаюсь лбом холодной каменной поверхности. Хорошо. Последние несколько лет моей жизни были неразрывно связаны с Бенедиктом. Огромный мир увлеченности человеком, мир, в котором нет рамок и границ, казался таким доброжелательным и открытым, таким всеприемлющим и свободным, что я увязла в нем по уши. Я не сразу начала писать о нем, не сразу придумала мир Одри. До этого был блог: новостная лента, тысячи фотографий, мысли, мнения, обсуждения – и только потом фантазия, так неожиданно оказавшаяся вполне себе реалистичной и живой, - «Для кого-то». И вся жизнь завертелась вокруг одного человека. Она и сейчас вокруг него вертится.

***

9.37 утра. Черный «Ягуар» припарковался неподалеку от входа в офис Стивена, и Бенедикт, нехотя выбравшись из салона и натянув кепку, огляделся по сторонам. Обычный будний день. Спешащая толпа все еще немного сонных лондонцев дружно сжимала в руках стаканчики с первым утренним кофе и перебирала в уме список дел на день. Ритм, задаваемый городом, заставлял ускорить шаг даже самых ленивых и медлительных. Ты его часть, ты не можешь подвести. - Если ты откажешься, никто не осудит, - деловитый голос Хелен звучал в трубке телефона привычно подбадривающее, но должного эффекта не производил. – Это довольно странное совпадение. Если совпадение. Решай сам, я настаивать не буду. 9.40 утра. Бенедикт приехал в офис Стивена Уайнбергера, не имея ни малейшего представления о том, что ему скажет, а главное, как относится к тому, что вчера произошло. Неожиданно открывшаяся правда требовала раздумий и размышлений, а на них времени катастрофически не хватало. Поспешные решения не всегда хороши, а тем более, когда они касаются кого-то, кроме тебя. Сейчас все было иначе: другой уровень ответственности, другой масштаб, другой круг заинтересованных лиц. И Эшли. Между «звездами» и фанатами должно быть расстояние. Не надменность, пренебрежение или высокомерие, а именно расстояние – четкая граница, позволяющая делить жизнь на личное и публичное. И к этому расстоянию мистер Камбербэтч относился очень бережно. Автографы, фото, короткие послания и ничего не говорящие ответы на многочисленные вопросы – все это лилось рекой, но не было ничем, кроме как данью уважения к собственному зрителю. Личное, так бережно скрываемое и охраняемое, было посторонним недоступно, и потому оставалось таковым. Эшли нарушила привычный и продуманный ход жизни, смешав все фигуры и произведя рокировку. И сделала это в самый неожиданный момент, когда ничто не предвещало перемен. Хотя, может быть, наоборот все случилось как раз в тот миг, когда следовало ударить по тормозам и свернуть в другую сторону? 9.43 утра. Стеклянные двери здания услужливо распахнулись. Здесь рабочий день был уже в разгаре – стайки девушек и парней бегали из одних дверей в другие, размахивали стопками бумаг и лишь чудом не роняли стаканчики с кофе для своих сварливых шефов. Мир киноиндустрии хорошо усвоил одну простую истину: то, о чем один человек только думает, другой уже снимает, монтирует и сдает в прокат. А может быть и уже сдал. 9.44 утра. Кнопка вызова лифта загорелась приятным желтоватым светом. Сейчас ему на самый верх, потом налево и еще раз налево. А потом будет долгий бессмысленный разговор, в результате которого они максимум договорятся встретиться еще раз. А потом еще. Решение не принято, сомнений полным-полно, определенности никакой. И зачем ему туда идти? 9.46 утра. Бенедикт автоматически шагнул в приехавшую кабину и нажал на кнопку с номером этажа. Желание развернуться и отправиться восвояси росло. Попросить пару дней на раздумье – и никто бы его за это не осудил – показалось вполне разумным решением, непонятно почему не пришедшим в голову раньше. Двери лифта уже начали закрываться, когда послышался цокот каблуков и запыхавшийся, смутно знакомый женский голос произнес: - Подождите, пожалуйста!

***

6.32 утра. Открыть глаза удается не сразу. Веки отказываются подниматься, руки и ноги повиноваться, а шея… А шеи будто и вовсе нет. В результате всех своих мучений, размышлений и планов я заснула прямо в кресле у камина, после того, как добрых полчаса бесцельно пялилась на кресло напротив, то самое, что когда-то облюбовал Бенедикт. Вряд ли мне еще раз удастся видеть его у себя дома, вряд ли я вообще смогу рассчитывать на нечто большее, чем просто светская беседа во время случайной встречи на каком-нибудь приеме, наполненном пустой болтовней и шаблонными фразами. 6.35 утра. С трудом сползаю с кресла и иду на кухню, по дороге разминая затекшую шею. Смена фильтра, нажатие пары кнопок, и жужжание кофе-машины наполняет утро обыденностью и теплом, как будто ничего и не было. Вот только проблема в том, что было. Было и есть. И будет. А еще меня уже ждут у Стивена для получения объяснений и выработки дальнейшего плана действий. 6.44 утра. Восходящее солнце каким-то чудом умудряется пробиться сквозь тучи и осветить все еще дремлющий Хемпстед. Приятный аромат растекается по кухне, а тепло от чашки согревает не только ладони. Не без труда извлекаю ноутбук из плена десятка журналов, по привычке включаю, чтобы просмотреть новостную ленту блога, и осекаюсь. Все и так понятно. Я и есть главная новость. 6.45 утра. Замираю на месте, пытаясь решить, нужно ли мне это видеть. Без сомнения, мое творчество незамеченным не осталось даже у самых равнодушных к печатному слову Cumberbitches. В мире фандомов, где даже крохотное и некачественное фото способно стать объектом поклонения, такое событие, как книга, незамеченным точно не останется. А соответственно и моя персона тоже. И никто не спросит, хочу я этого или нет. Драгоценный инкогнито нарушен, тайна личности Мисс Попкорн раскрыта, все всё знают. Фантазии, мысли, ощущения, эмоции Одри – все это припишут мне. Ее слова, поступки, реакции – все это станет моим. Одри и Эшли намертво сплетутся в один неразделимый запутанный клубок, и сотни людей будут думать, что знают что-то обо мне просто потому, что знают ее. Создание убьет создателя. Занавес.

***

Жасмин: «Как ты?». 8.13 утра. Стоило мне только открыть страницу аккаунта, а она тут как тут, словно всю ночь ждала моего появления. Эшли: «Честно?». Жасмин: «Нет, соври мне, я для этого всю ночь не спала». Ворчливый тон внезапно выводит меня из себя. Эшли: «Спокойной ночи!». Жасмин: «Не кричи, Граф спит». Эшли: «Прости. Наверное, мне просто нужно куда-то деть эмоции». Жасмин: «Ну тогда покричи, ему давно пора быть на кухне и клянчить завтрак :D». Земля вертится. Граф будет клянчить завтрак. Жасмин не спит ночами. Почтальон уже принес утренние газеты. Жизнь продолжается. Жасмин: «Не переживай так. Не из-за чего. Подумаешь, выяснили, что ты фанатка…». Угу. Эшли: «У романа рейтинг NC-17». Жасмин: «И? Всегда найдутся недовольные. И только ты ищешь совершенства и полного одобрения. С точки зрения слэшеров то, что ты написала, некорректно и неверно, потому что Кукумбера однозначно свел с ума Фриман или Грейвз, или все мужики из «Шерлока». С моей точки зрения, ты описывала Бена, опираясь на свои впечатление, статьи, интервью и т.д. В тексте ты не оскорбила его лично и никоим образом не задела. Отношения с женщиной. Интимные сцены. Неэтично это было бы, если бы использовался грубый лексикон или ты начала в подробностях описывать размер его… пипирки. Так что - чушь. Кому не нравится, пусть не читает. Мнение - это всего лишь мнение». Эшли: «А мнение БК?». Но мой вопрос остается без ответа. Жасмин: «Постой. Стоп. Стоп». Жасмин: «Ты стыдишься?». Непонимание шевельнулось неприятным клубком и замерло внутри. Эшли: «Стыжусь? Чего?». Жасмин: «Нас. Того, что мы Cumberbitches. Того, что ты Cumberbitch». Пальцы сами собой начинают тарабанить по корпусу ноутбука. Мне никогда не приходилось относить себя к конкретной категории людей. Быть частью фандома, писать, много писать про Бенедикта, разбирать на молекулы его интервью – да, говорить о том, что стало частью жизни – нет. Острые углы старательно сглаживались, темы переводились, осознание откладывалось. То, что я считала ярлыком, теперь требует официального закрепления, подтверждения и удостоверения. Час настал. 8.30 утра.

***

- Подождите, пожалуйста! 9.46 утра. Мистер Камбербэтч протянул руку, чтобы придержать дверь. Металлическая конструкция дернулась и замерла на месте, впуская в кабину Кэтрин Вудворд. Кажется, это утро для нее не задалось. Модные туфельки явно пали жертвой какой-то лужи, а обычно идеально уложенные волосы растрепались. И, черт возьми, сейчас она ему почему-то напомнила Дэни Ковальски. - Благодарю. Доброе утро. - Доброе утро, - откликнулся Бенедикт, протягивая руку к кнопке с номером этажа. 9.47 утра. Лифт заскользил вверх, бодро преодолевая многочисленные этажи. Но тишина, разбавляемая пиканьем счетчика, продлилась недолго. Оглядев себя в зеркало и придя, судя по всему, к неутешительным выводам, мисс Вудворд решилась: - Мистер Камбербэтч, от своего имени, от имени моей клиентки и от имени издательства приношу Вам свои глубочайшие извинения по поводу произошедшего. Уверяю Вас, никто из нас не рассчитывал на такой… эффект. Поверьте, нас заинтересовал роман мисс Аберкорн, а вовсе не прототипы героев. Надеюсь, Вы проявите понимание и продемонстрируете все те качества, которые Вам приписывают… которые приписала Вам Эшли. Качества, которые приписала ему Эшли. Вдумчивость, мудрость, уверенность, спокойствие, рациональность в принятии любых решений, безграничное терпение и понимание – Александр Лондондерри был идеальным во всех отношениях человеком. Как жаль, что прототип не так хорош. Леди была бы разочарована… … - В свою очередь, - продолжала Кэтрин, - возьму на себя смелость заявить от лица издательства: мы готовы рассмотреть и опровержение слухов, и суммы выплат от продаж при условии, что Вы и Ваше агентство не подадите в суд. Мы открыты для диалога, надеюсь, наше сотрудничество будет конструктивным. Да, леди будет разочарована.

***

9.43 утра. Серое небо с нависшим над городом свинцовыми тучами и бесконечное количество офисных зданий. Этот невеселый урбанистический пейзаж – все, что можно наблюдать из окна женской уборной в офисе Стивена Уайнбергера. Никакого шикарного вида на город, никаких дорог и потока машин, лишь изнанка офисной жизни, скучная, однообразная, запертая среди оргтехники, бетона и стекла. Узкий подоконник не дает усесться поудобнее, и я то и дело сползаю вниз, но все не оставляю надежды найти комфортную позу. 9.45 утра. До встречи еще четверть часа, а я уже здесь. Твердое решение не показываться больше на глаза Бенедикту, Стивену и человечеству растаяли вместе с кусочками сахара в бодрящем утреннем кофе. Нужно уметь нести ответственность за свои поступки. Сколько ни прячься - все равно найдут, окружат пристальным вниманием и начнут задавать вопросы. Лучше начать говорить первой. 9.46 утра. Он наверняка будет разочарован. Разговоры о доверии так и остались разговорами. Следовало рассказать ему сразу, вместо того, чтобы строить из себя писателя. Графоманка несчастная… Он наверняка разочарован. 9.47 утра. Нервно бросаю взгляд на часы – еще 13 минут. Время, так торопливо бежавшее всю ночь, словно издеваясь надо мной, замедлило свой бег, и с тех пор, как я вышла из дома, практически замерло на месте. Что он скажет? Как посмотрит? Что думает? Сотни вариантов ответов мелькают в голове, но я точно знаю, что ни один из них не будет правильным. Бенедикт удивит. Он всех удивит. Как удивляет тех, с кем ему доводится встречаться: режиссеров, коллег-актеров, репортеров, кэбби и… меня. 9.51 утра. Соскальзываю с подоконника и нервно начинаю расхаживать вдоль белоснежных сияющих умывальников. Адреналин попадает в кровь, и усидеть на месте уже невозможно. Стук каблуков разносится по помещению, отражаясь от стен и навевая еще больший страх. Дома мне почему-то показалось, что каблуки придадут уверенности в себе – глупость. Из зеркала на меня сморит напуганное бледное создание с покрасневшими лихорадочно блестящими глазами. Просто красотка. 9.53 утра. Внезапный приступ ярости и злости на саму себя обрушивается откуда-то изнутри, заставляя кисти сжиматься в кулаки. Да что же ты за тряпка такая? Соберись, ну же! Ну?! Ты же сама все это выбрала! Пришло время собирать камни*… 9.56 утра. Я снова взбираюсь на подоконник, едва не опрокинув стаканчик с очередной порцией кофе. Глубокий вдох. Чему быть – того не миновать. Я должна встать, собраться с силами и пойти туда, где меня, скорее всего, уже ждут. Бегство – непозволительная слабость и очевидная трусость. Я же не такая. Не такая?

***

Стивен задумчиво листал сценарий, словно проверяя, все ли на месте. Его многочисленные ассистенты притихли рядом, готовые в любой момент времени вскочить и броситься выполнять любую прихоть мрачно уставившегося в тексты шефа. Пожалуй, если бы Бенедикту довелось играть режиссера, от мистера Уйанбергера он бы позаимствовал умение обращаться с подчиненными. Всегда подчеркнуто вежливо, предельно настойчиво, но с готовностью пойти на компромисс. - Может быть, начнем? – нетерпеливо спросила Амелия, впившись взглядом в Стивена. - Предлагаю все же подождать десяти часов. Уверен, мисс Аберкорн будет нам благодарна, - натянуто улыбнувшись, протянул Стивен в ответ. - Не разделяю твоего оптимизма. Работа над фильмом сорвана, а мы сидим и ждем ее появления, словно она особа королевских кровей. - Амелия, я предлагаю просто дождаться десяти часов. Три минуты нашего графика не нарушат. Дольше, чем нужно, я никого не задержу. Мисс Хоуп недовольно уставилась в окно. Инцидент вроде бы был исчерпан, но тут не утерпел обычно молчавший Ковальски: - Лично я как соавтор сценария не вижу ничего трагичного в истории создания романа. Это качественная, интересная работа талантливого человека. Кому какая разница, что или кто ее на это вдохновил? Когда вы видите картину Энди Уорхолла**, думаете о том, что он курил перед тем, как это изобразить? Нет, вы просто наслаждаетесь. Дэни затих, но в воздухе уже витало электричество. Амелия уже приготовилась парировать, когда дверь зала совещаний распахнулась и на пороге показалась Эшли Аберкорн. Бенедикт посмотрел на циферблат часов. Большая стрелка замерла на цифре двенадцать.

***

Заветная дверь. Обыкновенная, ничем не примечательная. Таких сотни в этом здании. Но сил дотронуться до дверной ручки, толкнуть ее и войти не хватает. А на кону… жизнь. Резкий выдох… Вдох. - Доброе утро. Прошу прощения, я, кажется, опоздала. Три десятка пар глаз уставились на меня, словно я редкий вид кактуса, который цветет раз в тысячелетие, а тут еще и начал плодоносить. - Нет-нет, - торопливо заверяет меня Дэни, - ты как раз вовремя, - вскакивает он с места и отодвигает мне стул рядом со своим. Под прицелом взглядов, словно супермодель, вышагивающая по подиуму на десятидюймовых каблуках, медленно и величаво приближаюсь к своему месту. Сейчас точно обо что-нибудь споткнусь. Забавно. Еще вчера такое внимание заставило бы меня запаниковать, а сейчас мне уже все равно. - Молодец, что пришла, - едва различимо шепчет Ковальски и ободряюще улыбается. Хоть кто-то мне здесь рад. Мельком смотрю на остальных. Стивен ждет от меня объяснений и, возможно, оправданий, его ассистенты реакции босса, актерский состав второго плана – подробностей. Кэтрин тоже тут, но чего ждет она, меня совершенно не интересует. Посмотреть на Бенедикта я так и не решаюсь. - Что ж, - оглядывает зал режиссер, - все в сборе, думаю… Но договорить ему не дают. Амелия, как всегда безупречная и уверенная в себе, откидывается на стуле и прерывает Стивена: - Так ты… Cumberbitch? Амелия смотрит на меня так, словно собирается засунуть под микроскоп и препарировать. Второй раз за это утро от меня требуют ответа на один и тот же вопрос, только теперь в голосе собеседника слышится пренебрежение. Cumberbitches. Стихийно возникший фандом, одно название которого шокирует большинство британцев. Такие разные, перманентно сумасшедшие и восторженно увлеченные, смелые до безрассудства и трогательно счастливые, когда речь заходит о Нем. Жасмин, Сильвия, Аманда, Челси, Эби, Натали, Джулианна, Анжело***… Все те, кто рисует, пишет, играет, поет, снимает, монтирует, не спит ночами, забывая про работу и обязательства, ради и для Него. Cumberbitches. - Да, я Cumberbitch. * Эшли цитирует Эклезиаста: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру». ** Энди Уорхол — американский художник, продюсер, дизайнер, писатель, коллекционер, издатель журналов и кинорежиссёр, культовая персона в истории поп-арт-движения и современного искусства в целом. По скромному мнению автора гений поп-арта. *** Это не опечатка. Это посвящение. Моему дорогому неземному человеку, который помог и помогает мне справиться со всем тем, что творится в мире реальном. Вы, Пернатые, даете силы бороться и приносите чай с вкусняшками ;) Без тебя мне было бы в два раза сложнее и в три раза грустнее. Без тебя я бы не села за эту главу и погрязла в том море проблем, в котором я так неумело барахтаюсь. За тебя, мой Анжело! Спасибо тебе за все. С Днем рождения! Ах, да! Лучшее неизбежно ;)