Лондон. Музыка. Дожди

In my mind В моих мыслях - Worlds collide Столкновение миров, I don't know where I belong Я не знаю, где мое место, But still I keep holding on and on Но по-прежнему продолжаю держаться. Three Days Grace – Anonymous

Крупные капли воды суетливыми дорожками стекают вниз по стеклу, сливаясь в крохотный ручеек и снова разделяясь, чтобы закончить свою жизнь где-то внизу, на тротуаре. Узор на стеклянной стене становится все более запутанным и постепенно утрачивает свою изящность. Излишняя сложность рисунка мешает природному совершенству, превращая затейливый орнамент в бессмысленную лужицу. Воображение трудится, пытаясь найти в ней симметрию и красоту, но так ничего и не находит, обреченно отступая под напором разбушевавшейся стихии. Размытый меланхолично-спокойный город за окном привык к ненастью и живет своей торопливой и суетливой жизнью. Автомобили проплывают мимо, а люди, прикрывшись разноцветными зонтами, аккуратно переступают через небольшие лужицы и спешат дальше, оглядываясь в поисках кэба, теплый салон которого кажется спасением от непогоды. Только я стою у выхода из здания, так и не решаясь выйти на улицу: зонта у меня нет – вопиющее легкомыслие, а куртка промокнет быстрее, чем успею сесть в автомобиль. Лондон именно сегодня решил похвастать перед туристами своим статусом города вечных дождей. - Я сравнил тебя с Энди Уорхллом. Так-с. Сбежать незамеченной не удалось. Оборачиваюсь. Дэни Ковальски стоит в трех футах от меня, небрежно прислонившись плечом к стеклянной стене, и ждет моей реакции. Ковальски – не самое худшее, что могло меня настичь. - Что? – рассеянно переспросила я. – Когда? - Неправильный вопрос. Не когда, а почему. - И почему? – послушно спрашиваю я. Он удовлетворенно кивает и отвечает невпопад: - Недавно. У Стивена. Ты еще не приехала. Они говорили о тебе. Ну и я вставил несколько слов. Он был гением. Из обыденного творил шедевры. Превращал будни в объект искусства. Так и ты. Говоришь на том же языке, что и все остальные, но при этом превращаешь свои мысли в нечто особенное. Ты способна вести за собой. Это огромный талант – уметь распоряжаться словом. Не забывай об этом. И снова похвала. Те поддержка и забота, которые он мне оказывает, бесценна, но… Ковальски легко отталкивается от стены и, следуя моему примеру, поворачивается лицом к стеклу. Он так же, как и я пару минут назад, вглядывается в проплывающую мимо толпу людей и узоры тоненьких ручейков. Вряд ли он любит дождь. - Это комплимент? - Разумеется, - отвечает он, даже не глядя на меня. – Вот только начало подкачало. Первые полчаса потрачены тобой впустую. - Забавно слышать это от человека, потратившего тот же объем времени на стрельбу из рогатки по зеленым свиньям. Дэни прищуривается, запрокидывает голову и пару секунд молчит. - Ммм… Пожалуй, ты права. Я киваю и беспокойно оглядываюсь. Бенедикт со свитой как раз выходит из лифта - время упущено. - Тебя подвезти? – спрашивает мой соавтор, пытаясь рассмотреть небо. Тщетно – из-за небоскребов в этой части города ничегошеньки не видно. Лондон, сам того почти не замечая, несет потери. - Моя машина припаркована в паре кварталов отсюда, но у меня есть зонт. - Да, спасибо, зонт сейчас то, что надо. Еще раз оглядываюсь. Если повезет, успеем выскочить из здания раньше Камбербэтча и раскланиваться не придется. - Ага, и не только зонт, - как бы между прочим вставляет Ковальски, глядя в сторону лифта. - Что? - Ничего, - уверяет он меня. – Пойдем? - Ты побрился! – только сейчас замечаю я отсутствие бородки. - Ну да. Ты только сейчас заметила? Оставляю вопрос без ответа и семеню к выходу. Двери распахиваются перед нами, и теперь только пластиковый навес спасает от дождя. Дэни не без труда вытаскивает из сумки складной зонт, чуть не уронив на тротуар свою суперсовременную прозрачную мышку. Многочисленные микросхемки рискуют шлепнуться об асфальт и превратиться в набор деталей, но, проявив чудеса сноровки, хозяин подхватывает их почти у тротуара. Я нетерпеливо оглядываюсь на двери. Бенедикт вот-вот выйдет из здания, и мы столкнемся нос к носу. Медлить нельзя. Отбираю у Ковальски зонт и раскрываю его, готовясь шагнуть под дождь и раствориться в потоке людей. - Ну? Ты готов? - Погоди, - ворчит Ковальски. – Я… Но договорить он не успевает. Откуда ни возьмись до нас доносится требовательное и немного истеричное: - Бенедикт! - Бенедикт! - Бенедикт! Ууу… Дружные крики толпы, шум и что-то вроде аплодисментов доносится с противоположной стороны улицы. Смотреть на двери уже не обязательно. И так понятно, мистер Камбербэтч стоит в нескольких футах от меня, но это уже не так важно. Я была слишком занята собой и своими мыслями, чтобы заметить небольшую группку Cumberbitches, выглядывающую из-за припаркованных машин. Дотошным фанаткам не составило труда найти офис Стивена и подождать, пока закончится пресс-конференция. Промокшие, но абсолютно счастливые, они готовы часами ждать минутного появления, в лучшем случае нескольких секунд внимания того, вокруг кого вертится их жизнь. Их и моя. Бенедикт растеряно машет им рукой и смущенно улыбается – он так и не привык к такому вниманию. Быстрый взгляд на часы, несколько фраз, обращенных к Хелен... Нет, он слишком торопится, чтобы подойти к фанаткам, они уже и так опаздывают. Полный сожаления взгляд и виноватый голос. Вот только bitches этого не увидят и не услышат – слишком далеко. Все это вижу и слышу только я. Всматриваюсь в кучку девушек на той стороне улицы. А ведь я кое-кого из них знаю. Кого-то лично, кого-то заочно – мир активных Сumberbitches, способных проторчать на улице пару часов, не так уж и велик. Холли, Сильвия, Карин и Жасмин мелькают за пеленой дождя, и неприятное холодящее душу чувство рождается внутри, растет, поднимается к самому горлу и начинает душить. У меня те же интересы и увлечения. Я так же замираю, когда слышу заветные имя и фамилию. Я такая же сумасшедшая. Я одна из них. Но они мокнут под дождем из-за этих коротких секунд, а я… Оборачиваюсь. Хелен. Бенедикт. Дэни. Мне здесь не место.

***

- Стой! Ты куда?! Голос Дэниэла Ковальски прорвался через шум проезжающих машин и привлек внимание. Бенедикт, пытавшийся жестами извиниться за то, что не мог уделить поклонницам внимания, отвлекся от пантомимы и проследил за взглядом сценариста. Мисс Аберкорн, еще секунду назад сжимавшая в руке зонт, сунула его озадаченному Ковальски и, набросив капюшон, подошла к самому краю тротуара, тут же словив фонтан брызг. - Эшли! Девушка лишь кивнула в сторону фанаток и, легко перепрыгивая через лужи и минуя проезжающие машины, направилась на противоположную сторону улицы.

***

- Эшли! Привет. А мы тут… мокнем. Сильвия улыбается мне и раскрывает приветственные объятия. Мокро, сыро и довольно противно – эта прогулка мне еще аукнется, но по эту сторону дороги я чувствую себя в безопасности. Так, словно попала в собственную новостную ленту: знакомые лица, действие и одна-единственная конечная цель. - Нам стоит на что-то надеяться? – не отрываясь от дисплея фотоаппарата, направленного в сторону Бенедикта, спрашивает Холли. Драгоценные секунды видеозаписи попадут в Интернет сразу же, как она доберется до дома, за считанные часы побьют рекорды просмотров и попадут в архивы тех, кто готов ловить каждый жест и взгляд любимого актера. И я в их числе. - Нет, не думаю. Кажется, он торопится. Спрятавшись за спинами незнакомых мне девушек, смотрю на Бенедикта. Время идет, а он все тот же. Разве что несколько увереннее и… ближе. Нет, какое ближе… Как глупо. - Как пресс-конференция? – протискивается ко мне Жасмин, сияя улыбкой. - Ну, - прокручиваю в голове обрывочные воспоминая, - я была фанаткой, - отвечаю ей, смахивая со лба особо крупную каплю. Подошедшая поздороваться Карин почему-то мрачнеет. - Эшли… Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, заводя меня в тупик. - Как что? То же, что и вы. - У тебя был зонт. - Мое место здесь. - Нет, - качает она головой, обводя взглядом подруг, - уже нет. Недавнее холодящее чувство исчезает без следа, уступая место пустоте. Жасмин еще пытается что-то сказать, сгладить углы и в срочном порядке заштопать ту дыру, что выросла вдруг между нами, но я ее не слышу. Бенедикт садится в машину и машет рукой напоследок, отвлекая от меня внимание. Странно получилось. Мне нет места там и нет места здесь. Я словно застряла между двумя мирами, которые не имеют точек соприкосновения.

***

Город, отраженный в витринах дорогих бутиков, проплывает тихо и незаметно. Час пик уже давно миновал, но кэбби не торопится давить на газ, позволяя рассмотреть и без того хорошо знакомые улицы во всей своей красе. Элегантные вывески элитных магазинов мягко и ненавязчиво подчеркивают статус своих владельцев, лишний раз напоминая о том, что случайных покупателей здесь не ждут. Полунамеками, полувзглядами респектабельный Кенсингтон, не теряя своего многовекового спокойствия, сообщит, что Вы недостаточно обеспечены, чтобы совершать покупки вот в этих магазинах, жить вот на этой улице и открывать вот эту дверь. Учтиво и в высшей степени достойно Вас выставят вон, изящно рассыпаясь в извинениях и глядя с неподдельным сожалением. И будут правы – жить нужно в своем мире, не посягая на все остальные. Мне немного дальше, на запад, туда, где чугунная решетка, цветочные горшки на небольшом крыльце и фешенебельные тяжелые дверные молотки буквально кричат о том, что кому попало здесь нет места. Обитатели местных домов на самом деле не так уж сильно отличаются от жителей Даунинг-Стрит. Они влиятельны, успешны и хорошо образованы, с легкостью перечислят своих бабушек и дедушек до десятого колена, а так же не забудут аккуратно, но настойчиво напомнить, что кто-нибудь из них спас нацию от очередной напасти лет этак двести назад. - Спасибо, сдачи не нужно. - Спасибо, мисс. Выбираюсь из кэба сама толком не понимая, зачем сюда приехала. За теплом и спокойствием, наверное. Дома все равно никто не ждет, а здесь мягкий свет уличных фонарей, красные печные трубы, над которыми когда-то пролетали Мери Поппинс и Питер Пэн и... - О, дорогая, что случилось? Мама, всплеснув руками, заключает меня в уютные объятия. Куда можно направиться, пару часов бесцельно прослонявшись по окрестностям Оксфорд-стрит? Поехать к родителям, куда же еще. - Ничего не случилось, просто решила заехать, - пожимаю плечами. Ей знать причины моего визита ни к чему. – Давненько я у вас не была. Как дела? Заглядываю в гостиную. Папа сидит в вольтеровском кресле, вытянув ноги к самому камину, который никто не разжигал уже лет двадцать, и шуршит страницами газеты. Все как обычно, все привычно, словно я только утром вышла куда-то, а теперь после длинного дня вернулась домой. - Привет, пап. «Financial Times»* опускается, а затем и откладывается в сторону. Да, я дома. - Привет, дорогая. Мама не говорила, что ты заедешь. - А я и не планировала. Это импровизация, - сообщаю я, стараясь выпутаться из рукавов влажной и ощутимо потяжелевшей куртки. Папа лишь улыбается, глядя на меня поверх очков. В такие моменты он мне напоминает то ли Санту, то ли Дамблдора, то ли Гендальфа – мудрый, добрый, справедливый. От домашнего тепла и ощущения спокойствия так хорошо, что хочется разреветься прямо у него на плече и рассказать обо всем, что со мной стряслось. Но нельзя и я только тихонько, чтобы мама не услышала, хлюпаю носом. - Расскажи, как поживает мой ребенок? Пожимаю плечами. Новостей особых нет, а те, что есть, не предназначены для родительских ушей. Хватит с них и того, что их дочь, их маленькая послушная девочка, - автор эротического романа. - Как обычно. Сегодня была пресс-конференция по поводу книги и фильма, так что в ближайшее время стану героиней бульварной прессы. Ничего интересного. - Не надумала вернуться в профессию? - Нет. Папа неопределенно качает головой, то ли откладывая разговор на потом, то ли соглашаясь с моей категоричностью. Они с мамой хотели бы, чтобы я занималась юриспруденцией, к тридцати годам вышла замуж за Алана, родила бы кучу детишек и пекла лимонный пирог по воскресеньям. Но адвокатура меня не прельщает, Алан, кажется, хочет осесть по ту сторону Атлантики, а готовить я так и не научилась. Одни разочарования, но вслух об этом мне никто не скажет. Жизнь оказалась более запутанной, чем сюжеты моих историй. Там все всегда заканчивалось безоговорочным счастьем, торжеством справедливости и профессиональными победами. В реальности, увлеченная собственными фантазиями, не учла я лишь одного: кто-то всегда несет потери. * «Financial Times (рус. Файнэ́ншел-таймс) — международная деловая газета, которая специализируется на публикации и анализе новостей из мира финансов и бизнеса.