EssencE

Это решение далось ему с трудом, но бегать больше было нельзя. Просто невозможно. На это очень красноречиво указывало письмо, которое прислала этим утром Нарцисса. Малфой, конечно, хотел было отложить прочтение на потом, но черными чернилами на конверте слишком понятно значилось, что с ним будет в том случае, если он не вскроет его в эту же секунду, поэтому откладывать в долгий ящик он не стал. Слова Забини о том, что Нарцисса скоро все узнает, резко всплыли в его голове и он с тяжелым вздохом развернул аккуратно сложенный лист, уже предугадывая, что именно там прочтет. Дорогой сын, эта неделя была спокойной ровно до того момента, пока я не собралась посетить мою дорогую подругу. Я не могу сказать, что рада была слышать от миссис Паркинсон, как она покрывает нашу семью всеми возможными проклятиями и обвиняет моего сына в том, что он всячески издевается над ее дочерью, что является просто возмутительным оскорблением с ее стороны. Следует спросить, неужели вы поссорились с Пэнси? И если да, то я не понимаю, почему эта девушка выставляет все напоказ в магическом обществе, зная каковы будут последствия ее слов. Будь добр, усмири ее стервозный нрав и объясни, что она все еще является аристократкой и у нее есть определенные ограничения в высказываниях. Надеюсь, что мне больше не придется краснеть, когда в следующий раз я решу выйти из дома. Отец пока еще не знает о произошедшем, но очень советую тебе поторопиться и все нам объяснить на этих же каникулах. С любовью, твоя мама. — Вот же стерва, — выругался Малфой, сжигая несчастный кусок пергамента с помощью магии. То, что Паркинсон побежит жаловаться своим родителям не было сомнений, но Драко не думал, что она будет настолько тупоголовой и сделает это в такой открытой манере. Просто блеск. О них скоро пойдут сплетни. Как и предупреждал Забини, любительница совать нос в чужие жизни по имени Рита Скитер скоро заимеет неплохой материал, чтобы прославить свою газетенку на ближайшие годы. Учитывая, как Паркинсон умела сочинять и преподносить все в красивой обертке, можно было уже представить, что Малфой услышит от отца, когда заявится домой на предстоящих каникулах под ручку с Грейнджер. Выродок, да как ты посмел привести эту… Просто кошмарная ситуация. Любая угроза репутации Люциуса была для него хуже смерти, а уж если кто-то ухитрялся затронуть в плохом ключе фамилию семьи, то Лорд Малфой был готов пойти на что угодно для сохранения тайны, ведь все знали, что такие обвинения никогда не были беспочвенными. Не долго думая, он написал ответное письмо, в котором указал, что приедет на каникулы не один и лучше бы матери морально подготовить отца ко встрече, иначе скандала будет не избежать. Хотя, чего уж скрывать, скандал состоится в любом случае, независимо от того будет ли готов Люциус ко встрече или нет. Малфой не указывал кого именно собирался привезти, но по его словам можно было понять, что Люциусу этот гость явно не понравится, ровно как и самой Нарциссе. Драко еще помнил о том, как Септимус Малфой предал идеалы своей семьи и выбрал беззаботную жизнь со своей возлюбленной Омегой, несмотря на то, что его лишили фамилии и права на наследование родового богатства. Тем не менее Драко прекрасно знал, что является единственным наследником, поэтому его родителям просто напросто придется смириться с данным положением вещей. Его вряд ли посмеют выгнать из семьи, учитывая то, что Грейнджер является его предрасположенной, ведь магическое общество очень строго к такому относится. Примерно он мог представить какова была бы реакция публики на это. Лорд Малфой сгорит со стыда. Драко решил, что будет правильным отнести письмо в совятню сразу же, нежели он будет собираться с духом весь день, пока его подначивает в своей излюбленной манере Блейз. Забини очень лестно отзывался об умении Малфоя сбегать от проблем последние дни, так что Драко не хотел это больше выслушивать ни секунды. Он и сам все прекрасно понимал. Идя по коридорам Хогвартса, Малфой пытался представить, как будет выглядеть их диалог с родителями, но в конечном итоге все сводилось к ругани с отцом насчет его безалаберности. Мерлин, ну что за испытание? В который раз он проклинал свою сущность за такой проблемный выбор, как Гермиона Грейнджер. И в который раз убеждался, что этот выбор был не таким уж и неправильным в его жизни. Да, они были разными. Да, они никогда не были бы вместе, если бы не их сущности. Да, они постоянно ссорились, и да, она была грязнокровкой и много еще других «да». Но Драко начал думать, что все это было очень даже сносным по сравнению с тем, если бы ему в пары досталась какая-нибудь другая Омега наподобие Паркинсон. От такой мысли его передергивало, ведь Пэнси была бы только счастлива влиться в его семью и занять почетное место миссис Малфой, которое могло ей принадлежать только если в ее опошленных мечтах. Совсем другое дело Грейнджер, которая никогда не стремилась иметь хоть какой-то контакт с его семьей и рассматривала бы Малфоя как объект вожделения разве что в параллельном мире. А ведь он когда-то представлял, что было бы, если бы она была чистокровной. Ее невероятный ум и способности были бы высоко оценены в магическом обществе, а значит, — она была бы весьма выгодной партией для многих волшебников. Вероятно, Люциус захотел бы заполучить ее в качестве невестки своего сына. И Драко не был бы против такого исхода. Еще тогда он признавал это, но в его воспоминаниях слишком отчетливо фигурировала неприязнь, связанная с ее происхождением. Сейчас же ему стало плевать на это, более того, он был готов пойти поперек слова своего отца ради того, чтобы Гермиона была подле него. Он стал зависим. Черт. После всего, что между ними было и, чего уж таить, могло бы быть, он не был готов с ней расстаться. Конечно, нельзя было утверждать, что на него так не влияла сущность, но и отрицать мысль, что гриффиндорка стала ему в какой-то мере небезразлична он не мог. Хотя это небезразличие и выражалось весьма странным образом, а именно в виде его небезосновательной ревности. Если бы не та ситуация, связанная с каким-то уродом с Когтеврана и его Омегой, то можно было бы с уверенностью сказать, что слизеринец прошел бы мимо, даже не приметив тех двоих. Окажись на месте Грейнджер любая другая, Малфой бы не стал вмешиваться. Его это не касается. Если бы она была не его предрасположенной он бы пустил все на самотек? Все зависило от того, что это была его Омега или же, потому что это была Грейнджер? Вопросы забивали голову, а ответов не было. Совершенно не смотря куда идет, Малфой столкнулся с кем-то, отталкивая неизвестного от себя с присущим ему пафосом. — Смотри куда прешь, недоумок! — Малфой поправил свою одежду, которая и так была в абсолютном порядке, и направился было вперед, не собираясь, как он обычно это делал, устраивать скандал. Учитывая, в каком он пребывал отвратном настроении, закончиться все могло очень даже плачевно. — Вообще-то, это тебе бы стоило раскрыть свои глаза, — на удивление ответили ему, и Малфой, развернувшись, решил удостоить этого смельчака своим надменным взглядом. Этот кусок недоразвитого существа смотрел на него с явной агрессией. Оглядев его с ног до головы, Малфой с уверенностью мог сказать, что перед ним стоит не чистокровный, иначе он бы видел его на приеме в Мэноре, который посещают абсолютно все чистокровные семьи хотя бы раз. А вот по запаху он начал улавливать знакомые нотки. Перед ним стоял Альфа. И все же синий галстук и отважный вид — эти словосочетания никак не могли уложиться в голове Драко, кототрый ни разу не сталкивался с когтевранцами для того, чтобы выяснять отношения. — Что я слышу? Неужто кого-то определили не на тот факультет? Что за тупая отвага? — прозвучало от него в ответ и стоящий перед ним парень сузил глаза. — От кого я это выслушиваю? — выгнул бровь шатен. — Трусливые слизеринцы решили проявить характер? Что-что? — А не должен ли ты сидеть и помалкивать со своими любимыми книжками в обнимку, — едко сказал Малфой, подходя ближе. Только присмотревшись он понял, что перед ним стоит тот самый парень, что вчера зажимал Грейнджер. Какая встреча. — А, ну конечно, лучше же зажимать чужих Омег, — произнес Малфой. — Не тебе ли вчера требовалась помощь, — выделил он, приводя этого заморыша в замешательство. — Я никого не… — О, правда что-ли? Тогда почему на ней был твой запах? Малфой заметил это почти сразу. И именно поэтому разозлился, когда Грейнджер высказалась, что она видите ли свободолюбивая и никому ничем необязанная. — Это вышло совершенно случайно, — воскликнул когтевранец. — Естественно, иначе я бы с тобой не говорил сейчас, — хмыкнул Малфой, приподнимая подбородок и смотря на него свысока. — Скажи спасибо за то, что Грейнджер умеет убеждать. Это прозвучало явно двусмысленно. На это Малфой и рассчитывал. Шатен недоверчиво посмотрел на него, а после выпустил свой феромон, желая тем самым подавить влияние Малфоя. В следующую же секунду слизеринец схватил его за рубашку, подтягивая к себе и заглядывая прямо в лицо. — Ты это что же сейчас, вызов мне бросаешь? — с яростью произнес Малфой, грозно смотря на этого парня. Он собирался побороться за его Омегу. Самоубийцами были те, кто пытался разрушить связь предрасположенных. Альфы всегда были невероятными собственниками, чего уж говорить об Альфах, у которых есть пара. — Даже если и так, то что? — выплюнул в ответ этот смертный, грубо толкая Малфоя, дабы тот отпустил его. Учитывая, что Малфой сейчас был на взводе, этому придурку явно не повезло. — О, мистер Дэвис, а я вас искала, — из ниоткуда вышла женщина со строгим видом, напоминая отдаленно профессора Макгонагалл. — Вы не приложили свой чертеж к прошлой работе, так что попрошу Вас пройти со мной. Парни продолжали бы и дальше смотреть друг на друга как на злейших врагов, но женщина, кажется, слишком быстро поняла всю ситуацию. — О, мистер Малфой, не хотели бы и вы уже наконец посетить мои занятия? — поинтересовалась она, смотря на него из-под своих заостренных очков. Малфой первым прервал зрительный контакт и повернулся лицом к этой женщине, чтобы понять, кто она вообще такая. Профессор по нумерологии. Малфой не знал как ее зовут, так как не выбирал этот предмет дополнительным во время пятого курса и просто пошел к Трелони, чтобы бездельничать. — Профессор, я буду с вами честен, мне ваш предмет неинтересен, — ответил Малфой. Вся злость сошла на «нет» моментально. И чего он вообще разозлился? У этого недоразвитого и шанса нет, чтобы на него посмотрела Грейнджер, так что волноваться ему не о чем. Его сущность слишком сильно влияла на его эмоциональное состояние. Более он не собирался тут торчать, так как уже должен был начаться в скором времени завтрак, и ему стоит поторопиться и отнести наконец уже злосчастное письмо в совятню. Еще терпеть этих недоумков, которые вместо того, чтобы смотреть в свои тарелки, высматривают его Омегу. Грейнджер, как он предполагает, либо не придет вовсе, либо будет стоять перед дверью, страшась зайти в Большой зал, так как привлечет слишком много внимания. Оно и неудивительно. В последнее время они привлекают достаточное количество надоедливых глаз. — И все же, загляните к нам, как будет время, — сказала женщина вдогонку, когда Малфой прошел мимо, толкая в плечо Дэвиса, и не обращая внимания на его злой взгляд в спину. — Всенепременно, — ответил слизеринец, прекрасно зная, что времени у него на это не будет. А если и появится, то он потратит его на более интересное занятие. *** Она хотела отдохнуть от всего. После произошедшего Малфой не покидал ее ровно до тех пор, пока не приблизилось время начала первых занятий. Впервые Гермиона жалела, что у них не сдвоенные уроки со Слизерином, когда он покинул ее, оставляя разбираться с проблемами самой. Естественно, на занятиях ей не дали шанса как следует расслабиться после того, что произошло за завтраком. С другой стороны, Гермиона имела возможность сесть одна, но даже это не спасало от гнета однокурсников, которые не просто уже критиковали ее, но и смели применять к ней заклинания. Например, кто-то успел заколдовать ее письменные принадлежности, из-за чего Гермиона не могла нанести на бумагу чернила, и ей пришлось бы запоминать всю лекцию профессора Флитвика, если бы она была несмыслящей в обезвреживании чар. Идиоты. Другого определения Грейнджер им дать не могла, наблюдая за их детскими выходками. Что будет дальше? Не хотелось думать о том, что ей придется так жить еще целый год. Профессора учтиво отмалчивались, но по глазам Макгонагалл можно было заметить, что женщина всеми фибрами души настаивала на том, чтобы девушка помирилась с друзьями. Она бы и не ссорилась с ними, не веди они себя как последние придурки. Это касалось, конечно, не всех, но все равно раздражало до невозможности. Больше всего поражало, что и Рон посмел отвернуться от нее, хотя если посмотреть на ситуацию со стороны, было видно, что это она начала отдаляться первой. Почти сразу провела между ними черту, как только узнала о своей сущности, а впоследствии и о предрасположенности. Между ними всегда были натянутые отношения, а после того, как Рон начал относиться к ней не как к своей подруге только из-за того, что у нее раскрылась сущность, все стало совсем непонятно. А ведь они могли бы стать парой. Да, она испытывала к нему теплые чувства, но не будь она Омегой, он бы и не посмотрел на нее, так получается? Отвратительно. Она — это ведь не только скопление феромонов, в ней также есть личность. Вот только никто не видит этого. Ты могла бы этого не допустить. Да, так пожалуй, и было, но Гермиона и не думала, что в новом учебном году произойдут такие масштабные изменения. Помимо сущности, ей напророчили в пару самого несносного парня из всех возможных. Она все еще чувствовала себя неуютно от того, что обманывает его, ведь недалек тот день, когда они разойдутся по разные стороны. Эти размышления вызывали у Гермионы странное чувство грусти и тревоги, которое она объясняла тем, что ее гормоны играются с ней, как могут. А собственно, что это изменит? Он будет только рад тому, чтобы потерять связь с ней. Как все было бы, если бы Малфой не был из чистокровной семьи? Гермиона не хотела признавать, но если он отбросит все свои аристократические замашки и убеждения насчет чистоты крови, а также уберет эту никому не нужную язвительность, то они вполне могли бы подружиться. А может даже и что-то большее. Тем не менее, сейчас она могла думать только о том, что ей предстоит пройти семь кругов ада, прежде чем она обретет долгожданный покой. Ему то, конечно, не о чем беспокоиться, не он же будет рисковать своей жизнью. Альфы вообще когда-нибудь задумывались над тем, чтобы избавиться от своего вторичного пола? Что-то подсказывает, что нет. Доминантные сущности никогда не страдали от излишнего обилия внимания в их адрес, а вот бедным Омегам приходилось тяжко. Хоть это относилось и не ко всем Омегам. После занятий, как и ожидалось Грейнджер направилась в библиотеку, чтобы хоть немного прийти в себя в приятной для нее атмосфере, иначе ей казалось, что она уже готова наброситься на того, кто посмеет опять учудить какую-нибудь шалость по отношению к ней. Зайдя в родные просторы, Гермиона сразу же направилась к своему излюбленному месту, сбрасывая туда все свои вещи. Ее ноги сразу же устремились к нужному отделу, где были справочники по нумерологии. Ее любимый предмет. Недавно, она решила взять побольше домашнего задания, чтобы с головой уйти в цифры, и не думать постоянно о том, что она и кому должна. Гермиона хотела было взять книгу, как внезапно та вылетела из ее рук. Только не говорите, что кто-то опять над ней решил посмеяться. Ну все. Это был край ее терпения. — Знаете что! У вас смелости не хватает что ли сказать мне в лицо обо всем, — развернулась Гриффиндорка и запоздало поняла, что накричала на незнакомого человека. Вернее, перед ней стоял тот самый парень, которому вчера было плохо. Тот самый Альфа. — Прости, я просто использовал заклинание и не сразу понял, что ты уже заприметила эту книгу, — ответили ей и протянули книжное издание. — Вот держи. — Нет, это ты прости, — со вздохом произнесла Гермиона, прикрывая глаза. — Я перепутала тебя с другими людьми. — Ясно, — произнёс он устало. — Может тогда вместе позанимаемся, а то мне уже к завтрашнему утру нужно сделать чертеж. Ей нужно ему отказать. Правда нужно. Иначе потом ей опять будут предъявлять за то, что она видится с другими «особями». — Почему бы и нет. С другой стороны, когда она вообще его слушала. Они, не произнося не слова, прошли прямиком к месту, которое заняла гриффиндорка. — Меня, кстати, зовут Роджер Дэвис, — сказал наконец парень, усаживаясь за стол рядом с Гермионой и протягивая ей руку. — Ах да, меня зовут Гермиона Грейнджер, — протянула она ему руку в ответ. — Приятно познакомиться, — улыбнулся он и судорожно вздохнул, немного отодвигаясь и стараясь при этом не смотреть на девушку, чтобы, видимо, было меньше соблазна что-то сделать с ней. Она могла не волноваться о своей безопасности, как Омеги, учитывая, что на ней оставалась по-прежнему та самая железка, которую прикрепила к ее шее Макгонагалл. — Ты вчера нормально добрался до больничного крыла? — с волнением спросила она. — Прости за то, что тогда произошло. Эта внезапно появившаяся сущность, — надломленно ответил Дэвис. — Я не был готов к такому, понимаешь. Этот учебный год я хотел потратить на то, чтобы успешно сдать экзамены, а по итогу не могу не о чем думать кроме как о том, чтобы затащить любую Омегу себе в постель. Он такой же как она, — пронеслось у Гермионы в мыслях и она невольно начала ему сочувствовать. Получается, он не знал об этом явлении, поэтому можно было предположить, что… — Ты маглорожденный? — Да, — немного встревоженно сказал парень, видя в гриффиндорке осуждение к своей персоне. Чтобы не создавать недопонимания, Гермиона продолжила. — Я тоже, — нежно прозвучало от нее, и она накрыла его ладонь в понимающем жесте. Шатен дернулся, но руку не убрал. — Ясно. Значит, и ты это испытала, — усмехнулся парень, уткнувшись глазами в стол, словно прятался. Было видно, что ему сейчас нелегко, впрочем, как и ей самой. Гермиона точно никогда и помыслить не могла, что в ближайшем будущем ей придется лечь на операционный стол, чтобы уже наконец начать жить спокойной жизнью, которая не была бы наполнена едкими подколками от ее дражайшего предрасположенного, а так же душными комментариями по поводу ее непослушания. Каждый из них был по-своему в отчаянии. — На самом деле, у меня слегка другая ситуация, — грустно улыбнулась Гермиона, убирая свою ладошку. — Возможно, ты знаком с понятием предрасположенных. Было бессмысленно это скрывать, тем более от Альфы, который и так уже все должно быть почувствовал. Однако не многие знали вообще о таком феномене, как предрасположенность, поэтому стоило уточнить, чтобы потом не было никакого недопонимания. — Значит, ты и Малфой, да? — угрюмо спросил он, хотя ответ был уже известен им обоим. — Да. Повисло неловкое молчание, сопровождающееся тихими голосами за соседним столом. — Незавидная ситуация, — через некоторое время произнес когтевранец, желая развеять тяжелую атмосферу. Грейнджер сначала уставилась на него в недоумении, а потом тихо усмехнулась в кулачок, понимая, что парень хотел разрядить обстановку. — Действительно, весьма незавидная ситуация, — сковозь смех говорила она. — Считай, попала прямиком в змеиную ловушку. Парень улыбнулся и вскоре они продолжили писать конспекты, больше не затрагивая неуютные темы, а только лишь задавая шаблонные вопросы. Это было странным чувством, но Грейнджер впервые ощутила, что ее понимают, хоть и немного по-своему, но действительно понимают. Когда время начало близиться к отбою, они вместе пошли к выходу, переговариваясь о том, что им обязательно нужно будет сесть вместе на нумерологии, так как они оказывается уже больше года учились на одном факультативе и даже не знали этого. — Может, мне проводить тебя до башни? — с улыбкой спросил шатен, смотря на Гермиону, которая начала сомневаться в том, чтобы дать свое согласие. Ей не стоило привлекать излишнее внимание своих одноклассников. — Лучше не стоит, — мягко ответила она и Дэвис все понял, и просто кивнул. Ей было так легко с ним. — Какие люди, — внезапно надменно прозвучало сбоку, когда Грейнджер уже хотела было обнять парня на прощание. — И с какой интересной компанией. Забини. Он стоял, словно поймал ее на чем-то постыдном, и ухмылялся настолько гаденько, что захотелось подправить его красивую мордашку. Когтевранец встал прямо перед девушкой, загораживая ее своей спиной, видимо думая, что Гермионе угрожают. Забини, наблюдая за этим, от души рассмеялся. — Салазар, только давай без глупой самоотверженности, ты же не тупой, — вытирал несуществующие слезки итальянец, смотря на Дэвиса с явным предупреждением. Забини хотел поговорить, и хотел он это сделать без лишних ушей, что бросалось в глаза сразу, поэтому Гермиона решила пресечь это недопонимание на корню. — Роджер, все нормально, — положила Грейнджер руку на его плечо, чтобы он обратил на нее свое внимание, пока не натворил глупостей. — Мы собирались здесь в общем-то встретиться, так что можешь идти. Шатен недоверчиво посмотрел на девушку, выискивая какие-нибудь признаки о помощи, хоть и сам недавно был готов сделать с ней многое, что отличалось бы от того, как он готов сейчас кинуться ее защищать. В который раз она убеждалась, что сущность влияет на человека, вынося его самые недостойные качества напоказ, но не ей об этом судить. Уж точно не ей, которая буквально готова раздвинуть ноги по желанию Альфы. Голову опять начали наполнять непристойные картинки, где Малфой со страстью в глазах впивается в ее губы, а затем довольствуется тем, что она позорно сдалась. — Да, лучше бы тебе поторопиться, Роджер, — угрожающе выделил Забини имя Когтевранца, заставляя последнего с прищуром посмотреть на него. — У нас тут свои секретики, ну ты понимаешь. — Гермиона, все точно... — Да, все хорошо, можешь идти, — ответила Гермиона, подталкивая парня к выходу. — Увидимся завтра на травологии. Дэвис нехотя, но покинул гриффиндорку, оставляя ее наконец наедине со слизеринцем. И все же, опасность реально присутствует. Она до сих пор задавалась вопросом, каким образом Забини контролировал себя, когда находился рядом с ней. Может все дело было в том, что он друг Малфоя и поэтому не претендует на нее, но почему же тогда Невиллу ее общество было таким тяжким. Она уже запуталась в этом всем, желая разобраться, а по итогу лишь только сильнее утопала в неведении. — И что это было? — сложила руки на груди девушка, начиная злиться. Забини явно перегнул палку, запугивая бедного парня. — Как ты могла не уловить мой шарм и обаяние? — он оскалился, в присуще ему исполнении. — Я как раз таки уловила все это, — ответила Грейнджер. — К чему все эти сладостные речи? — Неужели ты успела уже забыть о нашем недавнем разговоре? — поинтересовался Забини, задорно ухмыляясь. — Хотя, по твоему появлению за нашим столом, это неудивительно. Грейнджер покраснела до кончиков ушей, вспоминая о том, что произошло, а в особенности про ее ссору с друзьями. — Ничего я не забыла, — произнесла девушка, грозно смотря на итальянца.— Мне кажется, что это ты, как раз таки, забыл обо всем. От него не было никаких известий несколько дней. — Вот уж не надо ложных обвинений, — ответил Забини, нахмурившись. — Я вообще-то договаривался со знакомыми насчет тебя. — И что же? — бойко спросила Гермиона, — Когда все состоится? Ей не терпелось узнать о подробностях. — Примерно к концу предстоящих каникул, — как вердикт озвучил он, приводя ее этим известием в настоящий шок. Значит, она не успеет все сделать до того, как ей придется поехать в Мэнор. Мерлин, ну что за испытание? — А раньше никак? — со вздохом спросила девушка, зная, что услышит в ответ. Она была уверена, что Блейз, если бы он мог, то устроил бы все быстрее, поэтому можно было даже не сомневаться в отрицательном ответе. — Скажи спасибо, что я смог вообще договориться, — изрек итальянец, фыркнув. — У меня, конечно, были связи, но чтобы ты знала, за каждую услугу полагается определенная плата и, в нашем случае, не малая. Неужели он заплатил за нее? Только не говорите ей, что теперь она еще что-то ему должна. — Хочу напомнить, что ты сам изъявил желание помочь, — недовольно отозвалась Гермиона. — Тебя никто не заставлял. — Милочка, никто и не выдвигает претензии, я просто хочу сказать, что и так знатно постарался, так что будь уж добра не возмущаться, — повысил голос Забини, хищно смотря на Грейнджер. Девушка поежилась, но взгляд не опустила. Не хватало еще перед дружком Малфоя склонять голову. Он хоть и Альфа, но точно не имеет над ней такой власти, чтобы заставлять ее быть покорной. Такой властью обладает всего один человек. — Никто и не возмущается, — ответила Грейнджер. — Я просто хотела, чтобы все закончилось до того момента, как мне придется встретиться с семейкой Малфоя. Забини резко переменился в лице и с обеспокоенным видом схватил Гермиону за плечи. — Он везет тебя в Мэнор? Что это с ним? Она и сама, конечно, была не в восторге, но старалась все это время не впадать в крайности. — На предстоящих каникулах, — ответила Гермиона, смотря на Блейза с непонятным выражением лица. Теперь она начинала волноваться еще сильнее, чем прежде. Что же такое ее могло ожидать? Неужели Люциус и вправду посмеет ей что-то сделать? — Может уберешь свои руки от меня? — скривилась девушка. Забини опомнился и отпустил гриффиндорку когда понял, что делает ей больно из-за слишком сильной хватки. — Готовься к тому, что тебе придется выслушивать в свой адрес очень неприятные слова. — Мне не привыкать, — раздраженно ответила Гермиона, потирая свои плечи. — Малфой успешно обеспечивал меня данным удовольствием все эти годы. — Просто будь готова, — настоятельно посоветовал итальянец. — Если что, то можешь мне отправить сову в любое время, и я постараюсь помочь, чем смогу. Грейнджер посмотрела на него, ища какой-то скрытый мотив, но ему просто было незачем это. Это и было странным. Посторонний для нее человек, который презирал ее точно также, как и весь факультет Слизерина был готов предложить ей помощь. А вот друзья отвернулись от нее, совершенно не понимая насколько ей сейчас тяжело. — Спасибо, — искренне поблагодарила она, понимая, что у нее сложилось неправильное представление о Забини. Он помогал ей с операцией, хоть и делал это скорее ради своего друга, но все же он помогал отчасти и ей. Теперь он готов предложить руку помощи, если что-то пойдет не так в Мэноре, и она окажется в неудобном положении. На самом деле, Забини не плохой человек. — Пока ещё рано благодарить, — усмехнулся он, подмигивая и возвращая своему лицу привычное озорство. После этих слов Блейз развернулся и направился к выходу из библиотеки, напоследок помахав ей рукой. У Гермионы были смешанные чувства. Теперь она точно понимала, что стоит подготовиться не только к предстоящей операции, но и ко встрече с родителями своего Альфы.