чистый

Встречают стоя, но всё это то же самое, что свистом.

- Здарова. А у вас тут отдыхают без блядей? – без обидняков спрашивает гордый обладатель сломанного носа, в судьбоносную вечеринку бывший в свите Сабурова. Антон вспоминает, что его зовут Лёхой. - Безусловно, - гостеприимно улыбается Антон и не подаёт вида, что несколько удивлён этому гостю: на пятничные вечеринки приходят, только предварительно заказав столик. – Можно даже без алкоголя, - Антон вспоминает, что этот парень на вечеринке совсем не пил. - Ну вот и чудненько, значит, будет будьте здрасте. Мы с корешами хотели немного повеселиться. Найдётся уголок для уставших мужиков? - Для особых гостей – всегда. - Ой, каков подхалим, - смеётся Лёха, но Антон чувствует, что тот и в голову не берёт конфликтовать, поэтому улыбается в ответ. – Ебёна матрёна, Антох, давай без вот этих вот? Это Нурик у нас любит всякое дорогущее дерьмо, а я человек попроще. Ха. Чего ж тогда припёрся в самый дорогой клуб города? Гость тут же, кажется, прочитывает этот вопрос на лице «хозяюшки», и снова громко смеётся. - Я б в ближайшей к дому столовке потусовался, знаешь, ненавижу тратить деньги, а там шикарный борщ за пятьдесят шесть рублей. Дороговато, конечно, но иногда можно и шикануть. Антон невольно сдвигает брови, хотя бы потому, что таких цен не слышал с тех пор, как уехал из Воронежа, но Лёха, кажется, совершенно не шутит, и от этой мысли тянет рассмеяться. - Давай, расслабляй булки, шпала, и веди. Это я скромный, а кореша у меня любят, чтобы дорого-богато. Потребуют кальян, бухло, и будут просто ужасно шуметь. Ты к этому готов? - Всегда готов, - отвечает Антон, а потом понижает голос и доверительно сообщает: - почти все наши гости – ужасно скучные, так что я буду только рад, если кто-то тут отлично повеселится. Проводив смешного (и совершенно неуместного в этом заведении) гостя за один из вип-столиков, Антон возвращается ко входу в зал, и почти сразу широко улыбается новым гостям. - Добрый вечер. Вы бронировали столик? - А чего, Щербакова сюда ещё не принесло? – спрашивает один из двоих пришедших бородачей, тот, что тощий и вёрткий. Он забавно картавит на «р». – А, вон он, вижу-вижу. Лёха, здарова! - Вот и добрый вечер! – отзывается Лёха (теперь известно, что Щербаков), чуть не подпрыгивая на своём месте. Антон провожает новых гостей, и едва не смеётся в кулак, потому что диалоги между ними звучат просто блестящие: - Ой, Лара, ты только посмотри, какая ресторация! – шумит тощий бородач. - Не говори, Рая, - в тон тянет второй, большой и мягкий, словно герой доброго мультфильма компании «Пиксар», - это просто чудо какое-то! - Хорошо быть богатым, - решает первый, названный Раей. - Хорошо иметь богатых друзей, - мудро решает «Лара», - тогда можно и не тратиться. - А ты сечёшь. - А то. Эти трое, с виду максимально не похожие на друзей (точнее – парочка и Лёха), с ходу начинают отрыв, и, признаться, Антону это ужасно нравится. Хорошо, что шеф ему всецело доверяет и никогда не следит за происходящим в зале. Чуть позже он узнаёт, что тощего зовут Рустам, а мягкого – Тамби. Эти трое мутят какой-то общий бизнес, но, если честно, больше похожи на каких-нибудь комедиантов или популярных нынче ютуб-блогеров. Несмотря на матерные вопли, льющийся рекой алкоголь и почти оглушительный смех, эти трое кажутся Антону славными ребятами. А может, он просто так устроен, что хорошее замечает быстрее и охотнее, чем плохое. Антон даже украдкой делает небольшое видео и отсылает его опять актёрствующему Арсению, но тот не торопится отвечать, видимо, застряв на очередной репетиции. В разгар веселья (Щербаков всё так же не притягивается к алкоголю), Антон слышит за своей спиной глубокий, откровенно удивлённый бас. - Ёбаный в рот. Обернувшись, он видит уставившегося на гуляк Нурлана Сабурова собственной персоной. И, как бы это ни казалось невероятным, с этого надменного Добермана моментально спадает весь лоск, и он растекается в широкой улыбке. - Лёха? Тамби, Руст? Серьёзно?! - О, Нурик! НУРИК! Лёха перекрывает криком музыку, легко перемахивает через спинку дивана и несётся к Нурлану на первой космической. Антон успевает только посторониться, чтобы не зацепило буйной радостью. - Вы чего тут делаете, черти? - А я решил показать ребяткам, где наш босс трали-вали. А ты? - А я – по блядям решил прошвырнуться, - улыбается Нурлан, и Антону искренне хочется потереть глаза, потому что не может быть тот Нурлан и этот – одним и тем же человеком! Так просто не бывает, и точка. - Ну так иди, - решает Щербаков, - а мы тебя тут терпеливо подождём, о, наш господин и повелитель! - Нурик, привет! – наконец, замечает прибывшего Тамби, и широко раскрывает руки. На миг Антону даже думается, что сейчас Доберман позволит себя обнять, но тот (наверняка, во имя сохранения нервного здоровья Шастуна, не иначе) ограничивается красноречивым факом. - Лара, ты что на босса бросаешься, - пьяно корит друга Рустам, и тот покаянно складывает руки на груди. – Отпусти мальчика погулять, не будь стервой. - Сама ты стерва, Рая. - Убить бы вас обоих, - басит Нурлан, но улыбается широко и как-то… по-человечески. Впрочем, когда он поворачивается к Антону, на лице его уже красуется привычная последнему надменная маска. – Антон, друг мой, не успел предупредить заранее. Дел куча, стресс накапливается. Могу ли я отдохнуть сегодня, пока эти черти разносят твой клуб? На час, не больше. Кажется, если я надолго оставлю их без надзора, ты останешься без работы. - Сейчас узнаю, - кивает Антон и достаёт телефон. Доберман пришёл. Чёрт! Отшить его? Воробушек, шеф меня кому-то пообещал! Смайлик с глазами, полными отчаянья. Но Доберман лучше? Доберман, как минимум, выгоднее! Сейчас решу этот вопрос, Вань, не парься. Нурлан ждёт откровенно нетерпеливо, но Антон не спешит дать ему желаемое, тянет (нервы) паузу. И говорит неторопливо, словно ещё не принял окончательное решение. - К сожалению, - начинает он, и невольно вздрагивает, когда видит моментально ставший ледяным, злой взгляд. – К сожалению, сегодня Ваня занят… с другим гостем. - Что? - Так бывает, - Антон пожимает плечами, все душевные силы направив на видимость непринуждённости. – Напомню, что он тут работает, а это значит… Говорить подобное омерзительно, но раз уж вписался в этот мир, перед некоторыми стоит играть свою роль. Нурлан, услышав это, кажется, делается белым, как снег в горах. Медленно сжимает кулаки и прерывисто выдыхает. Антон с чуть ли не суеверным ужасом думает о том, что такой взгляд выдерживать чаще, чем раз в жизнь, могут разве что супер-герои, да Тимур Владимирович. - Сейчас? - Скоро. - Отмени. - Это не в моих силах. Я приношу свои глубочайшие извинения, и рискну предложить… - Рот закрой. Закрой свой рот, пока я не напомнил Лёхе, сколько оружия он носит с собой. А он умеет им пользоваться. Усёк? - Мне не нужны проблемы, никому тут не нужны проблемы. Быть может, вы согласитесь подождать… - И взять использованную шлюху? Можно подумать, в другие моменты шлюха менее использованная другими. Что за дерьмо! Как же отвратительно так думать о близком друге. Но Антон понимает, что сейчас, скорее всего, просто избавит Ваню от левого клиента, раззадорив этого. - Кто может отменить другого клиента? - Если вы так решительно настроены, я могу проводить вас к нашему шефу. Думаю, он сможет… - Какого чёрта ты ещё стоишь? Ничего себе, какая буря эмоций… в другой ситуации Антон бы с удовольствием поразмышлял о мотивах Доберманского бешенства, но сейчас инстинкт самосохранения толкает его к неприметной двери у бара, потом по ярко освещённому коридору к кабинету шефа. Дверь за Нурланом захлопывается тихо, но максимально угрожающе. Доберман у шефа. Очень тебя хочет. То есть, мне нужно подготовить задницу. Как думаешь, выпросит? Вань, он в ярости. Думаю, он сейчас даже жену у шефа отожмёт, и всё его бабло. Ох… Я буду рядом. Если он тебя будет обижать, я ему башку разобью. Спасибо, мой рыцарь. Улыбающийся смайлик. Из-за двери кабинета не доносится ни звука, и минут через пять под свет ярких ламп выходит полный надменного самодовольства Нурлан, а сразу за ним – взмокший и раскрасневшийся шеф. - Ну что же ты, Антошенька, такого гостя обидеть вздумал? Хочешь место потерять? - Мне Антон нравится, - как бы вскользь замечает Нурлан, но явно лишь для того, чтобы прощупать, насколько этот потный мудак готов перед ним расстилаться. - О, конечно. Он лучший, безусловно. Как и всё в моём заведении… Антон, не стой столбом, проводи господина Сабурова в покои, лично. Антон мысленно посылает шефа на хуй, но улыбается приветливо, и кивком головы снова приглашает следовать за собой. - Передай моим чертям, что я буду через час. Антон и рад уйти от этого демона подальше, но забота о друге берёт верх над здравомыслием, и он коротко касается широкого плеча: - Только… не обижайте его, пожалуйста. Нурлан останавливается и меряет Антона тяжёлым, колючим взглядом. - Вы любовники? - Нет. Нет, но он – мой друг. - Очень мило. Иди, проследи, чтобы моим ребятам всего хватало. И кто его знает, было ли это согласием на неуместно личную просьбу? По пути в зал Антон заходит в уборную и умывается ледяной водой, чтобы привести мысли в порядок. Настенька, самая молоденькая из официанток, заливисто смеётся какой-то шутке, которую вертлявый и прыгучий Рустам шепчет ей на ухо. Укурок Усович томным голосом объявляет «композиция для ребят, знающих толк в веселье, за мой счёт», и врубает что-то максимально молодёжное, про мокрые кроссы. Публике нравится. Остальные гости с завистью косят за столик, где всего трое ребят отжигают похлеще рейва на пять тысяч человек. - Нурлан просил передать, что будет через час, - сообщает он Лёхе, и тот показывает «класс». - Не в ударе сегодня мой мальчик, всего-то час. Антон оставляет это заявление без комментариев, но улыбается одобрительно, и отходит чуть в сторону, к бару, чтобы немного отвлечься перепиской с Арсением. Подробно рассказывает всё, что сейчас произошло, даёт подробные характеристики новым гостям, делится своим удивлением по поводу контрастов в поведении Добермана. Нурлан является ровно через час, требует кальян, выглядит удовлетворённым и сытым. И то ли сука он последняя, то ли и обещание сдержал. Ванечка? Я в порядке, воробушек. Устал очень. Не обижал? Нет, зато облагодетельствовал телефоном, покруче твоего. Смайлик показывает язык. Ого! Совершенно его не понимаю. И я. Ты спать? Да. Как шеф? Пересрался. Не думаю, что скоро оправится. Отдыхай и ни о чём не думай. Спасибо, Антош. Спасибо тебе. Ты мой друг. Смайлик ласково улыбается. Я люблю тебя. Отдыхай. На последнее сообщение Ваня не отвечает, и Антон возвращается к гостям, кутящим как в последний раз в жизни. Вечеринка заканчивается к пяти утра, горы перебитой посуды щедро оплачены, подпаленный кальянным углём диван Антон просит оставить на него, и выдыхает спокойно только тогда, когда укурок Усович вырубает музыку. Шеф к себе так и не вызывает, хотя Антон ждал этого всю ночь. А дома он обнаруживает Арсения, беззаботно спящего в их широкой кровати. Жизнь Антона очень любит, но всё равно настолько счастливым он не чувствовал себя, возможно, никогда. Торопливо раздевшись до белья, он забирается под одеяло, и немилосердно пихает в бок. - Что ты тут делаешь? - Я тоже тебе рад, счастье моё, - сонно бормочет Арсений. - Ты не сказал! - Сюрприз? - Я тебя очень сильно люблю. Ты надолго? - Вечером обратно. Но я соскучился. - Ты меня очень сильно любишь? - И даже сильнее. Уснуть получается только через пару часов. Но ведь не только Ваня своими страданиями заслужил хороший секс? Арсений настаивает на походе в давным-давно обещанный новый ресторан, и развлекается, украдкой поглаживая по ладони, мыском кроссовка поглаживая по икре под столом, прикусывает губу и многозначительно подмигивает всю дорогу. Если ты хочешь ещё секса, мудрее было бы остаться дома. Я просто люблю, когда ты меня хочешь. - Скотина ты, Арс. Завёл, а потом просто нырнёшь в Сапсан? - Так точно, мон шери. - Пойду по мужикам, - вздыхает Антон, шуткой прикрывая искреннее негодование. - У меня в труппе новый мальчик… - как бы между делом замечает Арсений, но глаза у него делаются темнее. – Высокий, стройный… кажется, я ему нравлюсь. - Арс! - Да? Что такое, Антош? - Сука, я тебя убью, честное слово. Антон всякий раз ведётся даже на самые глупые провокации, и Арсений в нём это любит не меньше, чем всё остальное. Но сейчас он вспыхивает и кажется начинает ревновать на самом деле, и как бы это ни грело, расставаться на несколько дней на такой напряжённой ноте – не лучшая идея. - Шучу. Я шучу, Тош, клянусь. Ты что, поверил, что я могу… - Покажи мне его. Сейчас же покажи мне его фотку! Сколько ему лет? Как его зовут? Арсений едва сдерживает смех. - Ну перестань, перестань, нет никакого мальчика. - Как. Его. Зовут?! - Андрей. И он – фатальный кретин, честное слово. И, кажется, натурал. - Фотку. Сейчас же, - Антон совершенно не готов к компромиссам. На самом деле, он ревнивый до чёртиков, потому что прекрасно понимает, что такого, как Арсений Попов не попытается увести только слепой дебил. – Не беси меня. - Ангел, я пошутил, - мягко говорит Арсений, но послушно открывает инстаграм, ищет нового коллегу в своих подписках и протягивает Антону открытую фотку. И добавляет шёпотом: - Я тебя безумно сильно люблю. Антон всматривается в дисплей с такой яростью, словно в нём сидят, как минимум, трое взбесившихся Сабуровых. - Фу, он стрёмный. - Я же сказал. - Но ты на него подписан!!! И он лайкает твои фотки! И ты… ты его фотки лайкнул! Арсений прикусывает губу. Боже, сейчас даже представить невозможно, что ещё год назад этот прекрасный мальчик размышлял, нужны ли ему отношения. - Только из вежливости. - Он знает обо мне? - Клянусь, что узнает. Прямо вот завтра. И я обещаю дать понять, что шансов нет, ни у него, ни у кого бы то ни было ещё. Антон щурится в явном нежелании успокоиться так просто. Арсений не выдерживает и расплывается в польщённой улыбке. - А если я пообещаю взять больничный на неделю? И не выпускать тебя из постели всё это время? С Антоном договориться совсем не сложно, если знать подход. Он прямолинейный и наивный, как ребёнок. И искренний в каждом своём чувстве, в каждом желании. Вот и теперь он недоверчиво улыбается, всё ещё стараясь оставаться в роли Отелло. - Серьёзно? - Клянусь. Послезавтра уже вернусь. - Обещаешь? - Конечно. Не забудь взять отгул тоже. А то мне будет весьма проблематично уделять тебе всё своё внимание, если ты будешь на работе. - Но я всё равно тебя ненавижу. - А у меня дома для тебя огромная коробка лего. Знаешь ли, Хогвартс, всё такое… Ради вот такого наивного блеска в глазах стоит жить. И мир моментально оказывается восстановленным. И на вокзале, стоя у открытых дверей поезда, Антон даже коротко целует Арсения в уголок губ, а это дорогого стоит. Наутро Антон просыпается недовольным и сердитым, потому что будит его не засранец Люк, как обычно, а телефонный звонок. Номер Антону неизвестен, и он отвечает хриплым сонным голосом. - Да? - Антон? Моментально узнав голос, Антон рывком садится в постели, просыпаясь на двести процентов из ста. - Да, Тимур Владимирович. - Разбудил? - Нет, что вы. - Кажется, мы договорились обходиться без отчества. - Да, простите, конечно. Я могу чем-то вам помочь? Тимур-без-отчества берёт паузу в несколько секунд, а потом говорит с таким значением, что у Антона волоски на загривке встают дыбом: - Думаю, что только ты и можешь помочь. Дело несколько… конфиденциально, поэтому я не стал поручать разговор секретарям. - Я вас слушаю. - Дело в том, что у меня в ближайших планах очень серьёзные переговоры… с партнёрами. Бизнес, ты же понимаешь. Антон понимает. Понимает прекрасно, поэтому трёт горло, радуясь тому, что собеседник его не видит. - И нам нужно приятное, безопасное и совершенно закрытое место для общения. Ты сможешь всё это обеспечить? - Конечно, Тимур Вла… Извините, забываюсь. Конечно, смогу. Когда? - Сегодня, часов в пять. Люди непростые, всё должно быть идеально. Тихо, спокойно, никаких лишних ушей. Ну а после всё, что нужно для того, чтобы отметить успешные переговоры. Потому что они будут успешными, я уверен. - Я даже не сомневаюсь. - Умный ты мальчик, Антошенька, быстро схватываешь. Мы договорились? - Сегодня в пять «Феникс» будет в вашем полном распоряжении. - Отлично, - густой бас самого опасного в городе человека, кажется, улыбается. – И, пожалуйста, сделай так, чтобы нам действительно никто не помешал. - Никого не будет, обещаю. - Отлично. Мой секретарь свяжется с тобой по финансовому вопросу. На вечер нужен хороший ужин и хорошие девочки-мальчики. - Я понимаю. Всё будет идеально. - Я на тебя рассчитываю. Тимур-без-отчества отключается, и Антон в панике тихо хнычет. Последняя фраза, безусловно, была угрозой. Чёрт, зачем же он во всё это вообще влез?! Умотал бы к Арсу в Питер, и сидел там спокойно! Не такой богатый, но целый и не психованный. Дав себе пару минут на психоз, Антон бросает короткий взгляд на часы (девять-шестнадцать) и тут же принимается обзванивать поставщиков, официантов, уборщиков. Потом звонит Серёге, укурку Усовичу, кальянщикам. Часть организационных вопросов перенаправляет Димке, застрявшему в Воронеже, и только после этого пишет сообщение Ване, чтобы тот, на всякий случай, был готов. Перед самым выходом из дома пишет Арсению «у меня опять вечеринка с мафией, буду утром, если буду жив», кормит кота, и выезжает в клуб. Слишком много нервов на всё это уходит. Весь день он тратит на скандалы с поварами, предупреждает официантов о том, что они должны быть на низком старте к семи вечера, потом заходит к шефу и вкратце объясняет, что сегодня будет происходить. Тот, в силу своей алчности, вообще не беспокоится ни о чём, кроме денег, но Антон напоминает, с кем они имеют дело, и тот успокаивается, спокойно удаляясь с рабочего места. В семнадцать: ноль-ноль в зал входят трое огромных накачанных детин в чёрных костюмах и с автоматами наперевес. Серьёзно, как в дурном американском боевике. Антон даже не пытается им улыбнуться, а потом откровенно охуевает и даже обещает себе завтра же сменить работу, потому что вслед за охранниками входит Павел Алексеевич Воля – бессменный мэр столицы, любимец граждан и совершенно отбитый на голову человек. - День добрый, - улыбается он, коротко глянув на Антона, потом окинув внимательным взглядом зал. – Видно, я первый. Тимур никогда не отличался пунктуальностью. - Позвольте проводить вас за стол, Павел Алексеевич. - Антон звучит максимально спокойно и уверенно, и надеется, что лицо его столь же невозмутимо. – Желаете что-нибудь выпить? - А ты Антон, да? Тимур про тебя говорил… Двойной виски и три кубика льда. Пока гость усаживается на диван, Антон трясущимися руками наливает виски и мысленно даёт себе пинка. Кидает в рот целый кубик льда, и это неожиданно помогает успокоиться. Когда он идёт к мэру со стаканом в руке, в зал входит Тимур Владимирович Каргинов с максимально напряжённым Нурланом Сабуровым и охраной, а через пару минут является Руслан Викторович Белый и Азамат Тахирович Мусагалиев. Все – в обществе огромных мужиков с пушками. Антон предлагает всем выпивку, кое-как справляется с обязанностями бармена и только чудом сохраняет внешнее спокойствие. Такого количества людей с оружием он даже в кино не видел. - Спасибо, Антошенька, - как-то странно ласково говорит Тимур, - оставайся неподалёку – вдруг кому понадобится ещё немного выпивки. «Меня точно сегодня убьют. Свидетелей больших дел всегда убивают», - панически думает он, когда уходит за барную стойку и пытается там слиться с бутылками. Так искренне и так оглушительно он ещё никогда не боялся. Даже не думал, что это возможно. Чтобы не упасть в банальный обморок, он опрокидывает двести грамм виски, но даже не чувствует вкуса. Арс, хороший мой, родной, любимый, прости, если я что-то делал не так. Я клянусь, я хочу провести всю жизнь только с тобой. Я клянусь, что больше никогда не буду ворчать, ругаться и капризничать. Я буду самым лучшим, если сегодня не умру. Я люблю тебя больше, чем можно вообразить. Если что-то случится, пожалуйста, устрой мне самые весёлые похороны, и позаботься о Люке и Ване. И не грусти долго. А потом пишет ещё: Я отключаю телефон, иначе меня точно убьют. И ещё: Я люблю тебя до луны и обратно. Сто сорок тысяч раз туда и обратно. И правда выключает телефон, изо всех сил стараясь не слушать разговоры Слишком Больших Людей. Но обрывки фраз до него всё равно долетают, что-то о разделе земли в центре, застройке, наркоте и офшорных счетах за границей. Не слушать, не слушать, не слушать. Какого же чёрта Тимур так над ним издевается?! Уж не доверие же своё он показывает таким жестоким способом! Господи, вот бы ещё раз Арса увидеть… расстались ещё не на самой позитивной ноте… и зачем было устраивать эту идиотскую сцену ревности?! Ещё и говорить, что ненавидит?.. Вот же дерьмо! Время тянется просто бесконечно долго. Пару раз Антон подходит к столику, чтобы принести виски и холодной питьевой воды, и только тогда узнаёт в одном из охранников, стоящих неподвижно за спинами Тимура и Нурлана недавнего знакомца весёлого Лёху Щербакова. Поймав напряжённый взгляд Антона, тот вдруг… подмигивает. Так легко и весело, словно большие дядьки тут в игры играют, честное слово! Но Антону вдруг делается спокойнее. Почему – он себе объяснить не в состоянии, но от того, что эта деревенщина с перебитым носом рядом, действительно делается не так страшно. - Ну что ж, - через пару сотен вечностей говорит Тимур Каргинов, и встаёт, коротко хлопнув в ладоши. – Рад, что мы нашли компромисс. Антошенька, милый, устрой нам хороший отдых. Антон отмирает через тягучую секунду, тут же рефлекторно приветливо улыбается, и, кивнув, уносится в дальнюю подсобку, давая всему персоналу отмашку начинать вечеринку. - Я сегодня напьюсь в щепки, если они уйдут довольные. И учтите, что у нас в гостях Павел Воля, так что не обосритесь, пацаны. Всегда внимательный Антон не запоминает из вечера ничего, кроме острого взгляда Нурлана, его поджатых губ, а потом – Вани, сидящего у него на коленях. Я живой. Еду домой. Очень тебя жду.