Похождения вервольфа в Морровинде и за его пределами

Тонкий стебель золотого канета увенчан яркими мелкими цветками, от которых исходит лёгкий аромат. Гран срезает соцветие и кладёт в пропахший травами поясной мешочек. Улыбается как каджит при виде сладостей: не зря вставал до рассвета и брёл вдоль реки Одай. Одноимённое плато, полностью разрушенное даэдра в Кризис Обливиона, обходит крадучись, хоть и чует, что из живности тут максимум пара десятков сквибов. Сойдя с дороги, Гран срезает несколько вересковых веточек, усыпанных нежно-розовыми бутонами. Чем выше поднимается над горами Вварденфелла солнце месяца руки дождя, тем щедрее оно одаривает теплом. Срезав пару цветков ивы, Гран решает, что на сегодня хватит: бока мешочков с травами достаточно располнели. Довольный началом дня, согретый лучами солнца, он идёт в Балмору, чтобы наградить себя любимой едой: лепёшкой, в которую завёрнуто рубленое мясо никс-гончей с мелко нарезанными овощами и острым соусом. Гран не раз слышал, что если брать эти лепёшки где попало, тебя вывернет наизнанку, но Дульнея Ралаал из «Восьми тарелок» своё дело знает. Народу почти нет: только какой-то орк храпит за круглым столиком напротив стенки. Воняет перегаром — хоть нос зажимай. Позавтракав, Гран лениво листает журнал, чтобы свериться с записями. Встреча с заказчицей трёх бутылок зелья от морщин в полдень, а значит, всё позднее утро в его полном распоряжении. Расплатившись и бросив на вонючего орка недовольный взгляд, Гран покидает таверну. Он гуляет вдоль набережной Рабочего Города, наслаждаясь влажным речным ветерком и игнорируя ставшие привычными настороженно-презрительные взгляды рубиновых глаз. «Н`вах», «понаехали», — обострённый слух вервольфа различает звуки и интонации даже когда едкие словечки произнесены полушёпотом. Оскорбления ему неинтересны. Цепкая хватка многолетней привычки вынуждает оборачиваться через плечо отнюдь не в поисках гнилых языков. Разбойники, ассасины — Гран не удивится, если кто-то посчитает его круглые уши поводом для Чёрного таинства: данмеры народ горячий. Нельзя забывать и про новую опасность — охотников за вервольфами. До Грана долетали слухи, что впервые ликантропы были замечены на Вварденфелле после Дикой охоты не то шесть, не то семь лет назад. Тогда же Дом Редоран официально заявил, что все оборотни в Морровинде подвергнутся уничтожению, а охотники и искатели приключений начали соревноваться в украшении домов огромными волчьими шкурами. Расставаться со своей белоснежной шкурой Гран не спешит, поэтому привычку незаметно озираться не искореняет. За тринадцать лет на службе у Филиды та въелась настолько глубоко, что стала не менее естественна, чем дыхание. Пока бьётся сердце, угрозы будут виться вокруг, выжидая удобный момент для удара, однако, если позволить тревоге поселиться в разуме и пинками вытолкать оттуда здравый смысл, можно увидеть Шигората. К Шигорату Гран не стремится. Пока есть время, он бродит вдоль прилавков, изучая предложения торговцев. Рынок Балморы, в два раза меньший, чем рынок Имперского города, раза в три превосходит его по шуму. Несмотря на то, что после Кризиса Обливиона город контролирует Великий дом Редоран, в Балморе по-прежнему принято торговаться, и местные пользуются этим со свойственной данмерам пылкостью. Торг здесь — азартная игра, разбавляющая серую рутину: покупать товар на базаре по предложенной цене считается уделом чужеземцев. При всей неприязни к бессмысленным диалогам, торговаться Гран всё-таки научился и, используя зелье красноречия, делает это даже сносно. Лениво бредя вдоль прилавков, Гран разглядывает предложенные товары. Удочка из детёныша силт-страйдера, невод из щупалец нетча и прочие вещи для рыбалки его не интересуют. Впрочем, дремлющему под солнцем данмеру с изрезанным морщинами лицом всё равно: тонкий нюх улавливает исходящий от него запах мацта. За следующим прилавком рыжеволосый юноша с бледно-серой кожей убеждает задумчивую бретонку в необходимости иметь дома котелок и шумовку для выпаривания насекомых. Конечно же, брать их стоит у него, по самой лучшей цене во всём западном Нагорье. Следующий прилавок, окружённый преимущественно женщинами, Гран проходит не задерживаясь: данмерка с красивым, но стервозным лицом торгует средствами обольщения. Мускус силт-страйдера, сурьма Красной горы, накладные ресницы из щетины никс, согласно её словам, сведут с ума любого мужчину. Лишаться рассудка желания нет, поэтому Гран переходит к рядам напротив и оказывается у прилавка с игрушками. Фигурки скального наездника и ординатора узнаёт сразу, а вот с плюшевым данмером сложнее. Помешкав, Гран всё же решается спросить у кокетливо улыбающейся ему молодой серокожей продавщицы, что это за игрушка. Услышав ответ, еле сдерживает смех: не признал знаменитого Соту Сила, а ведь читал о нём, да и по тёмно-жёлтой левой руке можно догадаться. Рядом лежит надутый мочевой пузырь нетча — штука, которую дети обожают проверять на прыгучесть. Гран берёт в руки увесистый пузырь, кидает об землю и ловит, думая о том, как удивителен народ данмеров. В суровых условиях тёмные эльфы приспособились использовать всё, что даёт им природа: от жвал шалка для складных бритв до смешанных с грибами экскрементов дреугов для защитных мазей. Бритву Гран покупает у молодой данмерки с сиреневыми глазами, сбив цену с двухсот пятидесяти золотых до ста семидесяти и уже собирается идти на место встречи с покупательницей зелий, как вдруг слышит тихий оклик. — Хсссссс. Гран оборачивается. Источник звука — пожилая рыже-полосатая каджитка с пятью серьгами в левом ухе. Правое ухо отсутствует вообще. — Не стесняйся, подойди к Хас-сибе. У Хас-сибы кое-что для тебя ес-сть. Гран скользит равнодушным взглядом по прилавку — впрочем, несколько шагов к нему действительно сделав. Хассиба продаёт фигурки из дерева: в основном, изображающие ординаторов. Помимо них есть стражники Великих Домов и Истребования. Имеются и «нейтральные» даэдра: Клавикус Вайл со своим псом; тучный Сангвин со здоровенной кружкой; Гирцин с двумя скалящимися волками. Фигурки размером где-то с предплечье, вырезаны с достойной уважения детализацией, но особого интереса всё равно не вызывают. Пожав плечами, Гран собирается пойти дальше, что не укрывается от наблюдающей за ним каджитки. — И даже наш-ш покр-ровитель не интерес-сует? — Хассиба кидает многозначительный взгляд на фигурку Гирцина, — а ведь мы нуждаемс-ся в его защите. Подняв голову, каджитка смотрит на идущего вдоль торговых рядов стражника Дома Редоран. — Нет. В голове назойливо жужжит тревога: его тайну раскрыли. Очевидно, отблеск переживания сверкнул в глазах, потому что речь о фигурках больше не ведётся. — С-сделать тебе кое-что надо. Найди мас-сло каменёвки, тимс-совое и апельсиновое, р-рецепт я напиш-шу. Каждые четыр-ре часа втир-рай в запяс-стья и шею с обеих стор-рон — перебьёт звериный дух даже для наш-шего, хаджитс-сткого нюха. И запах по меркам бес-сшёрстых, вкусный, не вызовет подозрений. Достав из-под прилавка лист бумаги и угольный карандаш, каджитка торопливо пишет рецепт. — Благос-словлённым с-следует помогать др-руг др-ругу, а не глотки гр-рызть. Возьми-ка ещё кое что. Немного повозившись, каджитка достаёт носки с уплотнённой подошвой, учитывающие специфическую анатомию вервольфа. — Бер-ри, бер-ри. Пр-ригодится, чтоб лапы в пепле не пачкались, и пос-ступь была безвучна. За сор-рок монет отдам. Гран не думает, что подобная вещь ему пригодится: носки вне интересов зверя. И всё же Гран покупает их, не торгуясь. Берёт две пары. В конце концов, кое-кто должен будет удивиться существованию такой вещи, а удивлять любимого — дело непростое, и потому Гран обязан попытаться. Ведь жить нормально и без приключений он долго не может.