Имя во тьме

      — Коннор... Коннор!       Задыхаюсь. Я задыхаюсь, черт. Воздух есть, но тогда... паническая атака? Ну охуеть теперь, блядь, дыши глубже, старое чмо. Почему так темно? Я нихера не вижу, как будто я в сраном космосе, и звёзды все выключили. Но я знаю — здесь есть стены, это давящее чувство, меня сковало, черт, черт...       — Коннор!       Ничего... ничего, все в порядке, парень, мы выберемся. «Мы»? Бля, да его здесь нет, осёл. Я. Я выберусь. А если и нет, он обязательно придёт за мной — так ведь? Он всегда приходит.       — Коннор! Где ты, Коннор?..       Всегда.

***

      Хэнк верил в это до последнего, хотя прошло достаточно времени, чтобы уяснить, что «всегда» пора менять на «раньше» или «когда-то». Но Хэнк уяснять это не хотел. Или просто не мог.       Постучал ногой — ага, железо. Все так же ни черта не видно. Глаза смогли привыкнуть к оглушающему мраку, но разобрать хотя бы свою руку, вытянутую перед носом, не удосуживались. Судя по звуку от стука и имени андроида, эхом отдававшимся от невидимых стен, он был в каком-то... ящике? В большом, мать его, железном ящике, в трейлере, как груда протухшей рыбы в доках, как корова, загнанная в фургон для перевозки, как чертова цирковая лошадь. На секунду в голове задержалась мысль о несчастных животинках — вот выберусь отсюда, пойду в зоозащитники, если с андроидами не получится. Звери тоже любить умеют, Сумо любит. Коннора любит, да и меня даже любит. Черт, Коннор. Позвал ещё раз — имя снова ударилось о стенки и разбилось, не выбравшись наружу.       Коннор был ему другом, напарником, был кем угодно — сам так и сказал ведь. И где он теперь? Что с ним сейчас? Почему он снова не идёт за мной? Или идёт — здесь время не понять, одна пустота и мрак.       Он не пришёл и в прошлый раз, но тогда это было не так необходимо: Хэнк вполне успешно расправился с этой толпой и один, ему не сложно, он сильный, он матёрый коп, он знает, как усмирить шайку балбесов, даже если часть из них — поехавшие девианты. Да, ситуация была на грани, но ведь все разрешилось, не так ли? Зато Коннор — золотой мальчик — словил мальца, дразняще кричащего, что знает, кто такой rA9. К слову, он не знал. Зато дразнил очень по-девиантски, говнюк. По правде сказать, Хэнку тогда здорово досталось, и Коннор знал это — сканировал, сукин сын, смотрел. Но ничего не сказал. Не поинтересовался даже самочувствием или типа того, только коротко кивнул, вскинув брови, и утопал в допросную, бросив через плечо сухое «отличная работа, Лейтенант».       Вытянув руки перед собой, Хэнк медленно двигался в одном направлении. Тьма как будто сгущалась, а духота становилась невыносимой. Откуда-то странно-сладко пахло, и хотя воздух из невидимой бреши таки поступал, этот запах умудрялся его перебить и забить ноздри. Хотелось не дышать вовсе и задохнуться уже наконец, но Хэнк предпочёл бы умереть от пули в башке, а не в непроглядной темноте железной коробки. Ай, черт! Хэнк на что-то наткнулся и, уперевшись в это что-то мысом ботинка, не удержал равновесие и грохнулся. Аккурат в кучу странно-сладко пахнущего. Картонные коробки с бананами — понял Хэнк. Штуки три наверное подавил. Зато от голода не сдохну. Вот сука, ненавижу запах бананов, вот почему так мерзко. Вот этот вроде целый...       Его андроид когда-то приносил ему бананы. Хэнк не говорил ему, что не слишком их любит, но что попусту расстраивать мальчишку — если не сильно принюхиваться, то есть можно. Только вежливо намекнул, что зелёные бананы даже полезнее желтых, и последующие «дни бананов» ознаменовывались сияющей мордой Коннора. Вот это да, такое достижение — Лейтенант совсем не против поправлять свой образ питания зелёными бананами, даже сам подсказал, даже съел две штуки! Какое событие. Сияющая мордашка быстро сменилась на нахмуренную, снова заложив растерянную складку между сведёнными бровями, когда перед поездкой к мистеру Камски они таки завернули за куриным бургером и ананасовой страстью. Ну а что ты хотел, тостер, бананы может и полезные, но вот только как ими можно наесться, дурень.       Хэнк дожевывал третий банан. Будь в его склепе свет, он бы увидел, что бананы не просто желтые, о чем он, собственно, и по запаху мог догадаться, но ещё и в коричневые пятнышки, что в целом бы его тоже не смутило: да будь банан хоть целиком коричневым, его можно было бы съесть. Кинув в черную дыру третью леопардовую шкурку, Хэнк подумал о двух вещах: как долго на самом деле он здесь, раз настолько голоден; что именно после визита к Камски с Коннором начали происходить какие-то несуразицы. Хэнк задумчиво стал нащупывать четвёртый банан.       Нет, не сразу после. Сразу после Хэнк повёз их (хотя вообще-то только себя) в бар. На самом деле он даже надеялся, что его не-девиант поедет с ним. Странное чувство засело внутри, и ему жутко хотелось его запить, с одной стороны. С другой, ему жутко хотелось этим чувством поделиться с говорящим, мать его, тостером. Это было чувство... гордости! Бля, точно! Спасибо, две рюмки, я понял. Послушай, Коннор, я очень тобой горд. Ты молодец, что не пошёл на поводу у «мистера Камски» — кривит рот Хэнк, глаза закатывает. Даже если у него была информация, такими методами получения нам она не нужна, парень. Мы сами справимся, жестянка, как оказалось, из нас вышла отличная команда.       Хэнк улыбается, он действительно горд. Он рад, что это, возможно, он так повлиял на решения механического педанта. А даже если и не он — какая разница. Он счастлив иметь друга, хоть пластикового, зато настоящего, верного, сочувствующего своим и его собратьям, отбирающего у него четвёртую рюмку. Ха-ха, я счастлив, что у меня отбирают выпивку, — проносится, — ну, как бы не так!       Коннор благоговейно смотрит на Лейтенанта с мягким укором в глазах. Слегка тянет уголок рта, улыбается. Спасибо, лейтенант, — говорит. Коннор горд, что им горд его наставник. Коннор рад иметь такого друга, и тоже им гордится, когда понимает, что Хэнк пьёт не ради забытья, но ради маленькой победы. Личной такой победы, почти секретной. Это сближает.       Не сдавая позиции, Хэнку удаётся хряпнуть пятую рюмку и пьяно повиснуть на шее напарника. Нашептывал что-то про сраных андроидов, но вообще-то не таких уж и сраных, хотя я конечно ик-и других-то особо кроме тебя, му-ультиварка, не видал, но ты, с-с-ка, молодец, пацан. Он видел как Коннор почти надувается от гордости, но в то же время кожные покровы в области щёк и, ну надо же, ушей слегка краснеют, а диод то и дело разливается светофором — остро позвенькивает голубым, плавно качается жёлтым и изредка тяжело бухается красным. Что-то не так, думает Хэнк, но сказать не выходит, звуки уже не связные какие-то вылетают, но и ладно.       Эстафету разговаривателя принял Коннор, что-то твердит про сбой в программе, про заваленное дело, но про довольствие самим собой, что не поддался, что рад своему выбору, что Лейтенант, может вам хватит? Поехали домой, лейтенант, завтра снова на работу, вечер, как я полагаю, чудесный, но вашему организму требуется сон и плотный завтрак. Лейтенант?       Утром следующего дня Хэнк нашёл себя, переодетым в домашнюю футболку, лежащим в своей постели. Рядом грузно примостился Сумо. Стараясь не задеть ленивого мохнатого товарища, — ну хоть кому-то на работу не надо, а, балбесина, — проковылял в ванную, где пробыл добрых полчаса, смывая все шесть, — семь? — рюмок вчерашнего. Пытался вспомнить, как вообще оказался дома. Как-как, Коннором об косяк, — хмыкает своей шутке. Но Коннор не косяк — в холодильнике аккурат по самой середке стоит тарелка, накрытая крышкой, со стикером «Доброе утро, Лейтенант! Разогревайте, пожалуйста, в микроволновке при мощности 600вт 4 минуты. Апельсиновый сок в дверце холодильника. Кофе на работе. Приятного аппетита!» сверху. И как ты умудрился это все запихать на одну маленькую бумажечку? Вот дурень идеальный. Хэнку нравится.       На работе его действительно ждал кофе. Не обжигающий, но согревающий, идеальный. Коннора не было. Зато были бананы. Желтые.