Love You

— Здравствуй, Тэхён, — мой голос не выдает ни эмоциональной паники, ни волнения, ни остальных чувств, которые вызывает во мне его близость. На моих губах играет легкая улыбка, поза расслабленная — я знаю, что выгляжу безупречно. Пусть время университетской славы давно позади, а у меня за плечами два года проживания в скучном Сеуле, я по-прежнему ношу негласный статус иконы стиля, последовавший за мной из студенческих коридоров на полосы интернет-изданий Нью-Йорка. Глаза Тэхёна скользят по мне так, словно видят впервые. В голове проносится нечаянная мысль: а что, если действительно не узнал? Гоню ее от себя: я знаю, что когда-то он меня по-настоящему любил, а внешне я мало изменилась. — Здравствуй, Лиса, — загустевший свинец его взгляда прижигает кожу льдом, также как и его голос — чужой и отстраненный. Я слишком отчетливо помню, как проникновенно он мог произносить мое имя, чтобы не сжаться при теперешнем холодном звучании. Я представляю Ким Тэхёна, и он с безликим кивком роняет равнодушное приветствие, после чего вновь возвращает внимание к моему лицу. — Твой муж здесь? Он нужен мне на пару слов. По телу прокатывается неприятный озноб и ощущение неправильности происходящего. Никогда не думала, что наступит тот день, когда этим двоим снова придется друг с другом разговаривать. — Джексон отошел переговорить с Пак Джинёном, если ты его знаешь. Обещал скоро подойти. — Буду признателен, если передашь ему, что я в соседнем зале. Думаю, он захочет меня найти. В его словах нет ровным счетом ничего оскорбительного, а тон по меркам здешнего общества вполне вежлив, но после того, как Тэхён уходит, я еще несколько секунд смотрю перед собой, пытаясь выяснить, откуда берет корни это скребущее чувство унижения. — Вы знакомы? — Джису подталкивает меня локтем, совсем как когда-то делала Розэ. — Мы вместе учились. — Ким Тэхён. Я слышала, как Джин говорил о нем. В жизни выглядит еще более впечатляющим, чем на фотографиях. Красив, засранец. — Походишь на университетских сплетниц, — не удерживаюсь от саркастичной усмешки, вызванной наплывом воспоминаний о студенческих годах. — Тогда многие брызгали на него слюной. — Ох, нет-нет, на этого мужчину я не претендую. Меня мой добряк Джин устраивает. Пусть не такой элегантный, но с ним мне спокойно и надежно. А от мистера Ким Тэхёна лучше держаться подальше. Заморозит, попользуется и разобьет. — С каких пор ты стала физиономисткой? — Просто я знаю людей, Лиса. А иначе чем объяснить, что я дружу с тобой? После того, как ты раскритиковала работу моего дизайнера в первую же нашу встречу? — Ты сама спросила мое мнение. — И впредь делаю это осторожнее. Мы обе начинаем смеяться, а после длинного глотка вина, волнение от встречи с Тэхёном понемногу начинает меня отпускать. Джексон возвращается к нам через двадцать минут, выглядя так, словно все это время подвергался изнурительным физическим нагрузкам: лицо хмурое и изможденное, на лбу залегла тяжелая складка. — Ты в порядке? — Да… все в норме. Расспросы я решаю оставить до более подходящего случая, и остаток вечера провожу разговаривая с Им Наён. Она работает в нашей фирме юристом, а ее сын ходит в начальную школу с Юной и часто бывает у нас дома. Подругами нас врядли можно назвать, но на почве общения наших детей с ней всегда есть темы для беседы. Периодически глаза натыкаются на Тэхёна: он высокий и не заметить его в зале сложно. Сам же он ни разу на меня не взглянул. — Пора ехать домой, Лиса, — Джексон, вернувшийся после очередных неформальных переговоров, трогает меня за локоть. — Со всеми, с кем хотел, я уже поговорил. Я прощаюсь с Наён и Джису, и следую за ним к двери. Никакого жжения на затылке, ни покалывания в пояснице. Определенно, Тэхён больше на меня не смотрит.

***

Дорога домой проходит в тишине: Джексон хмурит брови, барабаня пальцами по рулю, а я смотрю в боковое окно и ожидаю, когда он решит заговорить. Это случается, когда мы встаем на очередном затяжном светофоре. — Я поговорил с Джинёном, и он сказал, что не располагает свободными деньгами, чтобы вливать средства в мою компанию. Югём ответил тоже самое. Я слежу за тем, как он несколько раз нервно сжимает руль и жду продолжения. Знаю, что оно будет. — Они оба сказали мне обратиться к Тэхёну. Что он располагает свободными деньгами и ищет подходящие проекты для инвестиций. При упоминании имени Тэхёна в груди предательски екает, но достаточно хорошо владею эмоциями, чтобы этого никак не показать. — Я не хочу обращаться к нему, — отрывисто говорит Джексон, глядя на дорогу. — Мне претит все, что с ним связано. Его деньги грязные, и я прекрасно знаю, как он их заработал. Ты слышала? Его дядя держал нелегальную букмекерскую контору и принудительно выбивал деньги из должников. После его смерти Тэхён перекроил деятельность и стал выдавать наличные под проценты: обзавелся юристами и стал оформлять все документально. Если его клиенты не могли вернуть деньги в срок, он отбирал у них бизнес согласно условиям подписанного договора. Каков ублюдок? — Вряд ли он приставлял к их голове пистолет, заставляя взять его деньги, — замечаю холодно. — Совершенно не удивлюсь. Выпад Джексона в сторону Тэхёна походит на метание яиц в соседские окна и не вызывает ничего, кроме желания свернуть эту беседу. Жаль, что на ходу из машины нельзя выйти. — Для чего ты все это мне рассказываешь? — Потому что ситуация плачевная, и я уже обратился ко всем, к кому мог. — Насколько плачевная? Мы можем сократить штат и рассмотреть вопрос закрытия офиса в Нью-Йорке. Тяжело вздохнув, Джексон отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня: — Офис в Нью-Йорке уже неделю как не функционирует, Лиса. Мне требуется несколько секунд, чтобы переварить услышанное. Я знала, что у фирмы есть проблемы, связанные с несколькими неудачными сделками, но понятия не имела, что все настолько серьезно. — И ты вот так мне об этом говоришь? Это не просто твой бизнес, это деньги моих родителей и наследство Юны. — Я пытаюсь все исправить, Лиса. Ты же видишь, что я постоянно пропадаю на работе, но бизнес в целом переживает сложные времена. Сейчас все гораздо сложнее, чем три года назад… конкуренция, проблемы с банковскими займами. — Ты описываешь времена Великой войны, а мы живем в двухтысячных. Достаточно признать, что ты принял ряд неверных решений, не посоветовавшись ни с кем. Я знаю, что резка с ним, но еще со времен председательства в студенческом комитете не терплю оправданий. Признать собственную недальновидность куда честнее и правильнее. — От тебя совсем не бывает поддержки, какая жена должна оказывать мужу, — в тоне Джексона угадывается упрек, который он не считает нужным скрывать. — Ни одного теплого слова, ничего… — Ты решил вывалить на меня все это сейчас, потому что захотел услышать теплые слова в знак утешения? — Нет, — машина заметно сбавляет скорость, и Джексон, развернувшись, смотрит на меня. — Если у нас не будет дополнительного источника финансирования, то в конце месяца передо мной встанет выбор: осуществить минимальные закупки, чтобы компания продолжала функционировать, либо же выплатить жалование сотрудникам. Сразу двух вариантов у меня нет. Я на секунду прикрываю глаза, чтобы собраться с мыслями. Если дела действительно обстоят так как он говорит, мы фактически банкроты. — Хочешь сказать, что у нас вообще нет денег? Как ты мог довести успешную компанию до такого состояния и почему так долго об этом молчал? Моя семья тебе доверяет. — Ты должна пойти к нему и поговорить, — взгляд Джексона вновь сосредоточен на дороге, но его голос звучит ровно и настойчиво. — К кому? — К своему другу детства. К Тэхёну. Сегодня я разговаривал с ним, и условия которые он ставит… черта с два я на них пойду. Он пытается сделать меня одним из своих должников по отлаженной схеме. Я не выплачу деньги в срок и отберет у меня бизнес. — У нас, Джексон. У моих родителей, у твоих родителей, и у меня с Юной. — Поэтому ты должна пойти к нему и поговорить. Мы оба знаем, что меня он на дух не переносит и сделает все, чтобы унизить. Но ты это другое. — А меня ты думаешь, он послушает? — не удерживаюсь от горького смешка. Разумеется, Джексон не в курсе, при каких условиях состоялась наша последняя встреча с Тэхёном, но если бы он немного напряг мозги, вполне мог догадаться, что мы не клялись друг другу в вечной дружбе. — Ты же когда-то трахалась с ним, забыла? Уверен, у него были к тебе чувства. Я жмурю глаза и втягиваю в себя воздух, пытаясь не растерять самообладание. Время от времени, пребывая в дурном настроение, Джексон делает это: то, чего клялся не делать, когда пришел умолять меня выбрать его, в день нашей свадьбы и после — попрекает меня прошлой связью с Тэхёном. Я должна была предвидеть, что он никогда не сможет этого забыть. — Ты просто жалок. — Прости, Лиса, — Джексон находит мою руку и пытается сжать в знак примирения, но я ее одергиваю. — Мне нужно, чтобы ты встретилась с ним и передала договор с условиями, которые были составлены для Намджуна. Постарайся уговорить его подписать. Это необходимо ради Юны. — Хватит спекулировать дочерью. Низко даже для тебя. Я отворачиваюсь к окну, ощущая, как в груди разрастается чудовищное чувство тревоги. Слишком много событий за один день, чтобы остаться невозмутимой: новости о возможном банкротстве компании, фактически означающие, что мы лишимся имущества, встреча с Тэхёном спустя годы и большая вероятность того, что она произошла не в последний раз. Когда мы доехали до дома, я первым делом пошла в детскую. Лучшее средство успокоения после тяжелого дня — это запах Юны. Часы показывают почти двенадцать, а это означает, что она уже спит, поэтому я бесшумно опускаюсь на пол рядом с её кроватью и глажу её ногу через одеяло. Ради её благополучия я готова раздавить любого, и если для этого потребуется просить Тэхёна о снисхождении, я это сделаю.