Последний принц. Часть девятая
29 октября 2021 г., 23:00
На следующий день Юнги узнает, что король приказал Чонгуку отправиться в путешествие — трехнедельное долгое путешествие, которое Воншик, Кандэ и все Чоны до Чонгука должны были совершить по достижению определенного возраста, обычно к двадцатилетию.
Основная часть путешествия включает в себя строгую подготовку владения мечом у печально известного мастера — только королевская семья и высшие по званию обучались у него.
Юнги сидит будто с дырой в груди, осознавая тот факт, что Чонгука не будет три недели в городе, что он будет в трёх днях пути от дворца. Но когда Чонгук вернётся, начнётся их шестой совместный месяц.
Накануне отъезда Чонгука они часами лежали в постели младшего.
— Я буду скучать по тебе, — прошептал Юнги, крепко обнимая.
— Я тоже буду скучать.
— Можем ли мы... — Юнги делает паузу, бегая взглядом по всей комнате, но не останавливаясь на Чонгуке. — Можем ли мы попробовать ещё раз?
Чонгук качает головой, успокаивающе поглаживая живот Юнги.
— Не думаю, что мы сможем сделать это сегодня, любовь моя.
— Но я хочу... — Юнги дрожит, не в силах закончить мысль, но, к счастью, Чонгук целует его, даря успокоение.
Он держит лицо старшего руками, и Юнги запрокидывает голову, чтобы дать ему больший доступ, позволяя себе наслаждаться тем, что его целуют.
— Когда я вернусь, — обещает Чонгук.
Мысль о консумации их брака в ближайшем времени воодушевляет Юнги — бабочки заполняют его живот и достигают самого сердца.
— Я не хочу снова причинять тебе боль, — напоминает ему Чонгук, — нам стоит быть аккуратными и нежными, когда мы это делаем.
— Но, — хнычет Юнги, наконец собираясь признать, чего он жаждал, — я хочу, чтобы ты был груб со мной... как... как когда у нас были дуэли.
Чонгук пытается что-то прочесть по выражению его лица, всё ещё выглядя озабоченным.
— Но ты иногда очень расстраивался, когда у нас были дуэли.
— Это потому, что я не мог понять, почему я продолжал проигрывать, — вздыхает Юнги, хватаясь за край пижамы Чонгука. — Я ненавидел проигрывать тебе, тем более, что ты сражаешься, будто не воспринимаешь бой всерьёз большую часть времени...
— ...Ну, я считаю это талантом, — ухмыляется Чонгук.
— ...Я тоже! — хихикает Юнги. — Ты правда талантлив. Но... думаю, у меня есть предположение, почему ты всё время заставал меня врасплох.
Чонгук улыбается ему, глядя на своего мужа с обожанием.
— Обычно комментарии вроде твоих не повлияли бы на меня, особенно если бы мои друзья сказали их, например, Чимин или Тэхён, — объясняет Юнги, и Чонгук крепче обнимает его. — Так что я думаю... я не знаю... я должно быть... Ну, должно быть, ты начал привлекать меня гораздо раньше, чем я успел осознать это или полностью осмыслить свои чувства.
Чонгук кивает.
— Хорошо, любимый, но я не понимаю, как мы можем быть готовы к грубому...
— Пожалуйста? — Юнги смотрит на него. — Я пока не могу объяснить это сам, но я хочу этого. Я очень сильно хочу, чтобы ты делал то, что хочешь...
— Ты уверен, что я не сделаю тебе больно? — Чонгук снова просит разъяснений: — Так ты действительно хочешь, чтобы я был с тобой груб?
— Да, — кивает Юнги. — Прямо как, эм...
Руки Чонгука скользят вниз, чтобы обхватить его ягодицы, поглаживая кожу сквозь пижаму.
— Ах, — Юнги отталкивает ладони Чонгука. — Как когда ты называл меня своей шлюхой.
— Хм, ты имеешь в виду грубым в таком смысле? Но ты ведь хочешь чего-то большего? — мычит Чонгук, наклоняясь и лениво касаясь губами уголка рта Юнги. — Я понимаю.
— Это... Это не что-то плохое, честно, — пытается объяснить Юнги. — Я не знаю, я просто... Мне нравится чувствовать себя меньше тебя... знать, что ты сильнее.
Юнги вспоминает их отражение в окне, когда Чонгук нависал над ним, заставляя его беспомощно извиваться на месте.
— Разве я не уже сильнее тебя? — усмехается Чонгук.
— Да, Чонгуки, — воркует Юнги, — мне нравится, что ты можешь быть полностью собой — быть самым лучшим во всех смыслах. Ты милый и нежный, но ты знаешь, что ты привлекательный, и мне нравится твоя уверенность. Я... хочу, чтобы ты использовал меня, чтобы почувствовать себя хорошо... Мне нравится видеть, что рядом со мной ты показываешь себя настоящего.
— Ясно, — Чонгук пытается осмыслить это. — Я буду делать всё, что ты хочешь, любовь моя. Я всегда хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо со мной, чтобы ты чувствовал себя любимым рядом со мной.
— Да? — улыбается Юнги, его сердце быстро-быстро бьётся в груди, а лицо уже начинает краснеть.
— Конечно, — отвечает Чонгук и заставляет Юнги лечь на него сверху, притягивая для страстного поцелуя.
Чонгук дёргает Юнги за корни, ещё сильнее сжимая их губы, ему нужно быть как можно ближе — достаточно близко, чтобы раствориться друг в друге. Затем Чонгук ставит колени на кровать и сдвигает Юнги так, чтобы его ноги обхватили его талию.
Пока Юнги всё ещё посасывает язык и мягкую нижнюю губу младшего, Чонгук поглаживает ягодицы Юнги через тонкий шёлк его пижамы и засовывает руку внутрь. Он легко скользит двумя пальцами, которыми обычно трахает Юнги, и тот задыхается от удивления.
— Ох, — Юнги громко стонет, ресницы дрожат, а их рты приоткрываются, лишь бы сделать глоток воздуха.
— Юнги, — говорит Чонгук, уже массируя его простату, чувствуя, как член Юнги начинает истекать предъякулятом на его живот. — Я хочу, чтобы ты делал это, пока меня не будет, понял?
Юнги не слышит его достаточно отчётливо и снова начинает бездумно посасывать губу Чонгука, уже почти отстраняясь, как вдруг Чон оставляет сильный шлепок прямо на его заднице.
— АУ! — кричит Юнги, затем надув губы. — Зачем ты это сделал?
— Если ты хочешь быть хорошим мальчиком, ты должен слушать меня, — говорит Чонгук властным голосом.
Юнги молчит, его глаза круглые и остекленевшие, словно он хочет извиниться.
— Малыш, тебе нужно использовать пальцы, чтобы потренироваться растягиваться, пока меня не будет, хорошо?
Чонгук продолжает.
— Я знаю, что это не я, и я знаю, что ты говорил мне, как сильно тебе это не нравится, но ты должен это сделать. Узнай, каково это использовать один, затем два, а потом попробуй три, если получится. Пошевели пальцами, чтобы по-настоящему растянуться. Пожалуйста, сделай это для меня.
Юнги кивает, изо всех сил стараясь слушать, в то время как Чонгук трахает его дырочку пальцами, чтобы продемонстрировать, что ему предстоит делать. Отчётливо слышатся звуки соприкосновения его руки и кожи ягодиц Юнги.
— Я... я сделаю это, Чонгуки, — отвечает Юнги, выгибая спину и насаживаясь на пальцы Чонгука, чтобы те проникли как можно глубже.
— Хороший мальчик, — Чонгук целует его в лоб. — Я никогда не хочу причинять тебе боль, ты меня слышишь?
— Да...
Чонгук снова целует его.
— Не торопись, сначала будь медленным и нежным, потому что только так я смогу быть грубым с моим прекрасным мужем, когда вернусь.
Он смахивает челку Юнги свободной рукой.
— Ты хочешь, чтобы я взял тебя, как хочу, верно? Оставлял следы на тебе, дабы заклеймить твоё тело? Заполнил все твои чувства, пока ты не сможешь думать только обо мне?
Юнги тает от этой перспективы, от представления будущего, и стонет, когда собирается уже который раз кончить этой ночью.
— Да, пожалуйста, больше всего на свете.
Чонгук кивает, инстинктивно хватая Юнги за бёдра, прижимая его член к своему и потираясь, чувствуя искренний энтузиазм от этой идеи. Он рычит, усиленно трахая Юнги пальцами, и утыкается лбом в изгиб шеи старшего.
— Тогда практикуйся каждый день, — строго говорит он ему. — Обещай мне.
Он трахает Юнги быстрее.
— Обещаю, Чонгуки, — выдыхает Юнги, сдерживая рыдания.
— Такой хороший... — Чонгук издаёт собственный стон, более высокий, чем прежде, слишком восхищенный, переполненный чувствами. — Такой хороший для меня... ты идеален.
И Юнги снова кончает, очень сильно кончает, целуя Чонгука, пока губы не начинают покалывать.
:.:.:.:.:.:.:
Начинается пятый месяц жизни во дворце, а вместе с ним и длительная разлука Юнги с Чонгуком. Чтобы отвлечься от душевной боли, появившейся снова из-за одиночества, Юнги читает последнее письмо, которое он получил от Намджуна. Но по мере того, как он просматривает письмо, каждое слово становится все труднее и труднее понять из-за нарастающего отчаяния, охватившего его. Юнги с трудом переводит каждую строчку письма, используя их код.:.:.:.:.:.:.:
Как ты, дорогой друг? Мы давно ничего от тебя не слышали. Добра ли к тебе там зима? Ты в порядке? Мы всё думаем, когда ты вернёшься домой. Мы завершаем подготовку. Пожалуйста, не забывай есть. Будь осторожен. Мы не хотим, чтобы ты простудился. Не забывай о своей миссии. Мы надеемся, что всё в порядке. Да здравствует революция. Наслаждайся своим подарком. Вот яд. Не ешь всё за раз! Хватит одной.
:.:.:.:.:.:.:
Сердце Юнги замирает, глаза невероятно широко раскрываются. "Нет", — Юнги пробегается по воспоминаниям, — "ещё не время". Дрощажими пальцами он залезает в мешочек, который пришел с письмом, и вытаскивает баночку с красной малиной, заполненную до отказа соком, скапливающимся на дне. Юнги снова перечитывает письмо и понимает, что пропустил пару строчек, постскриптум под подписью Намджуна.:.:.:.:.:.:.: Они сезонные. Мы начали раньше. Наслаждайся! Но придерживайся плана. :.:.:.:.:.:.:
Юнги трясётся, сдерживая слезы. Хотя у него есть время до конца года, яд в непосредственной близости вызывает у него тошноту. Он прикрывает рот, удерживая недавно съеденный обед, сглатывает и спешит спрятать банку где-нибудь в своей комнате. Он больше не думает о малине. Он даже не отвечает товарищам. Он спрятал всё в книжном шкафу у своего стола и старается не думать об этом — сердце бешено колотится от жара, пробегающего по всему телу. Вместо этого Юнги сосредотачивается на себе. Уж лучше это. Он спрашивает Серим — что было довольно умной идеей, — знает ли она о какой-нибудь смеси, которая могла бы помочь избавиться от застрявшего кольца на пальце. К его радости, она даёт ему небольшую бутылочку специальной масляной смеси, которую она приготовила сама, чтобы на руках не появлялись морщины после всей её работы. Каждый день, как он и обещал Чонгуку. Юнги растягивает себя пальцами, пока ему не удаётся успешно проталкивать три пальца и с относительной лёгкостью растягивать себя ими. И за всё это время у Юнги было достаточно времени, чтобы прийти к разумному объяснению того, как Чонгук побеждал в каждой дуэли. Объяснение, которое может принять даже он. Юнги думает о ситуации, в которой он находится. Он думает о том, насколько жалко слабым делает его Чонгук, насколько расслабленным он становится в его объятиях, как он тает под ним. Юнги нравится, как Чонгук заставляет его прогибаться под своей волей, ему нравится, как он дразнит его, нравится, как он самоуверенно и дерзко ведёт себя, считает себя самым лучшим, потому что он и есть самый лучший. Юнги нравится это. Затем он начинает думать о более абстрактых мыслях — больше, чем о его мужественной прекрасной харизме. Харизма Чонгука. Их подшучивания друг над другом. Доверие и связь между ними. И ответ дошел до Юнги, будто он соединил все точки. Всю свою жизнь Юнги обладал одним из самых острых умов среди парней его возраста, и он, без сомнения, был лучшим мечником среди своих друзей. Но у Чонгука всё равно было преимущество перед ним. Его разум. Как Юнги признался перед уходом Чонгука, он чувствовал к нему влечение дольше, чем он мог себе представить, что давало Чонгуку возможность проще пробраться в его разум — когда и как ему нравится — и найти убежище... потребовать то, что принадлежит ему. И как бы сильно Юнги не сопротивлялся поначалу, он позволял ему. Каждый раз. И поэтому Чонгук побеждал. И поэтому он всегда выходил на первое место.:.:.:.:.:.:.:
Три недели проходят мучительно медленно, но когда Чонгук наконец возвращается, Юнги не может сдержать своё волнение. Когда он тем вечером приходит в комнату Чонгука, воссоединение оказывается таким же сладким, как он себе представлял. — Как ты, любовь моя? — спрашивает Чонгук, проводя носом вдоль челюсти и оставляя поцелуи. — Я очень по тебе скучал, — вздыхает Юнги, обнажая шею, чтобы Чонгук мог целовать его столько, сколько он хочет, но когда старший касается рукой груди Чонгука, тот вздрагивает и хрипит от боли. Юнги медленно отстраняется, но Чонгук не собирается его отпускать. — Что такое? Под рубашкой Чонгука — около шеи — Юнги видит белые повязки, обмотанные вокруг его плеча. — Что... — Юнги проводит пальцами по краю повязки, сразу же отдергивая их, когда Чонгук морщится от боли. — Что случилось, Чонгуки? Он не говорит сразу, но Юнги смягчает взгляд, чтобы подбодрить его. — Эм, — Чонгук глубоко вздыхает, опасаясь беспокойства Юнги. — Мастер случайно порезал меня, когда мы тренировались. — Что? — Юнги отступает, чтобы убедиться, что больше не причиняет больше боли своим объятием. — Чонгук, я случайно порезал тебе щеку, и она не так уж сильно кровоточила — я чувствовал себя ужасно, — теперь это превратилось в маленький шрам на твоей щеке... но это? Юнги приподнимает низ рубашки Чонгука, обнажая его живот и с ужасом видя, что повязки находятся по всей его груди и до самых рёбер. Раз так много бинтов, удар, должно быть, едва не попал в его сердце. Юнги сильно хмурится, его голос дрожит: — Ты мог умереть... — Но я в порядке, любовь моя, честно, — тщетно пытается утешить его Чонгук. — Я всё ещё здесь. — ...Ты мог умереть, — повторяет Юнги медленно, пытаясь дышать спокойно, лишь бы не началась гипервентиляция. Что бы он сделал? Что бы он сделал, если бы королевский советник пришёл к Юнги глубокой ночью и объявил, что принц Чонгук не вернётся из поездки? Что бы Юнги сделал тогда? Он отгоняет эти мысли, когда Чонгук прижимает его к своему телу, не обращая внимания ни на какую тягучую боль, лишь бы успокоить своего мужа. В течение следующей недели Юнги присматривает за Чонгуком, хотя тот настаивает, что с ним все в порядке. Поскольку инцидент произошёл на первой неделе поездки, у Чонгука было достаточно времени, чтобы рана немного зажила, прежде чем он вернулся. Но Чонгук по-прежнему нужен во дворце — ему нужно наверстать упущенное, то, что он пропустил, пока был в отъезде, — и ему удалось справиться со всем без особых проблем. Юнги следит за тем, чтобы все свободное время Чонгук только отдыхал. Он кормит его, помогает принимать ванну и играет на пианино, чтобы помочь ему уснуть. После еще одной недели отдыха Чонгук, наконец, восстанавливает свою энергию. Настолько много энергии, что он становится очень романтичным. Всё, что Юнги делал для него, Чон возвращает вдвойне. Чонгук готовит для него, делает ему массаж, дарит ему цветы и поет все известные ему песни — Юнги любит, когда он поёт. В ночь после романтических выходок Чонгука, которыми он окутал Юнги до невозможной степени, Чонгук ведёт Юнги в свою комнату, укладывает его на кровать и смотрит с такой нежностью, будто всё ещё не может поверить. — Ты мне доверяешь? — тихо шепчет Чонгук, уткнувшись носом в подбородок Юнги. — Да, — отвечает Юнги, — но... Чонгук наклоняется ближе, прижимаясь своим лбом к чужому. — Что-то не так? — Я просто, — Юнги вздыхает, слегка ерзая на месте, — мне просто так стыдно... На лице Чонгука мелькает обида: — Стыдно быть со мной? — Нет, нет, — Юнги даже становится больно от того, что Чон сказал такое. — Я люблю тебя, Чонгук, но я чувствую себя подавленно из-за того, что не справляюсь... — Юнги, — смягчается Чонгук, поглаживая его лицо в качестве поддержки, — ты хочешь сделать это? Он имеет в виду консумацию их брака — наконец-то. Юнги кивает. — Да, конечно. Это все, о чем я думал и чего хотел больше месяца, особенно после того... когда мы не смогли... — Свет моей жизни, — воркует Чонгук, и по телу Юнги бегут мурашки от такого обращения, а Чон прижимает его к себе. — Тебе поэтому стыдно? — Частично, — Юнги с трудом произносит слова, отводя взгляд. — Даже учитывая тот факт, что мы не должны этого делать, всё равно есть много причин, по которым мы не можем быть вместе... но я люблю тебя и... — ...Я тоже тебя люблю, — уверяет его Чонгук, говоря уверенно. — Посмотри на меня, пожалуйста. Юнги смотрит на него слезящимися глазами. Чонгук кладет палец под подбородок Юнги, поглаживая его нижнюю губу большим пальцем. — Я не могу бороться с чувством, что мы не можем быть вместе, — плачет Юнги. Не говоря Чонгуку правды, что первоначальный его план состоял в том, чтобы убить его во сне, прежде чем убить остальную часть его семьи, Юнги, по крайней мере, пытается передать ему свою боль. Эту боль ему пришлось сдерживать полгода. — Я боюсь, что у нас ничего не получится, — нижняя губа Юнги дрожит, когда он чувствует всё это давление на себя. Чонгук крепко сжимает его в объятиях, а Юнги утыкается лицом в его шею, вдыхая запах младшего. Он чувствует, как Чонгук гладит его по затылку, расчесывая мягкие пряди его волос, когда говорит: — Всё будет хорошо, любовь моя. Чонгук отстраняется и снова смотрит ему в глаза: — Ты мне веришь? — Я хочу тебе верить, — Юнги борется с новой волной подступивших слез, которые жгли глаза, угрожая сорваться и потечь по щекам. — Тогда я покажу тебе, что ты можешь, — часто моргая, говорит Чонгук, очень стараясь оставаться сильным для старшего. — Как и ты, я мечтаю о том, чтобы мы всё преодолели. Проходит момент, и волна надежды накатывает на Юнги. Он вспоминает, как он сам сказал ему это, когда они впервые поделились своими чувствами — там, в их раю у моря. — Ты всё еще хочешь это сделать? — в выражении лица Чонгука читается нежность и благосклонность. — Да, — выдыхает Юнги, — теперь я готов. Чонгук кивает. — Скажи мне в любой момент, если захочешь остановиться, и мы остановимся, я не буду задавать тебе лишние вопросы. Его руки с любопытством начинают блуждать по всему телу Юнги, не зная, с чего начать, но Чонгук целует его, прежде чем спросить: — Могу я прикоснуться к тебе сейчас? — Пожалуйста, — почти скулит Юнги. Чонгук тянется прямо к его члену, поглаживая его через пижаму, и Юнги тает от его прикосновения. — Сними свою одежду. Юнги слушается, сначала приподнимаясь, чтобы стянуть рубашку — Чонгук принимается облизывать его чувствительные соски, — а затем пытается снять штаны. Когда член Юнги высвобождается, Чонгук несколько раз поглаживает его, вызывая из уст старшего удовлетворённый стон. Когда Юнги наконец обнажается полностью, Чонгук отстраняется и прислоняется к изголовью, а Юнги садится к нему на колени. Чонгук продолжает кулаком водить по члену Юнги и выкручивать запястье, лишь бы снова и снова слышать, как Юнги скулит от того, насколько хорошо младший заставляет его себя чувствовать. — Повернись и наклонись, дай мне тебя увидеть. Юнги делает так, как ему говорят, и переворачивается, отворачиваясь от младшего. Он кладет руки на бедра Чонгука, чтобы удерживать равновесие, пока он располагается поудобнее. Чонгук кладёт руку ему на поясницу, а Юнги наклоняется вперед, изогнув позвоночник, после чего Чонгук раздвигает его ягодицы, чтобы посмотреть на часто сжимающуюся от ожидания дырочку Юнги. Он наклоняется вперёд и опускает голову, принимаясь массировать языком чужую дырочку. Юнги извивается от восхитительного влажного скольжения. — Да, Чонгук, — Юнги начинает дрожать, пытаясь отстраниться от непередаваемых ощущений, но по итогу лишь сильнее насаживается на язык. В конце концов он чувствует, как Чонгук отстраняется от него, и слышит: — Подвинься немного вперёд. Юнги приподнимается, чтобы дать Чонгуку достаточно места, дабы встать с кровати. Юнги оглядывается, чтобы посмотреть, куда он пошёл. — Чонгуки? — тихо говорит Юнги. — Ты где? Внезапно он чувствует, как сильные руки сжимают его бедра, притягивая к краю кровати. — Я здесь, малыш, — отвечает Чонгук, теперь тоже голый после того, как потратил немного времени, чтобы раздеться. — Я сделаю так, чтобы ты почувствовал себя по-настоящему хорошо, ладно? Юнги кивает, и Чонгук подталкивает его вниз. Юнги расслабляется в новой позе, выгибая спину настолько сильно, что его грудь и лицо прижимаются к простыням, в то время как колени почти касаются живота — он практически согнулся пополам, демонстрируя себя Чонгуку. — Прекрасен... — говорит Чонгук, после опускаясь на колени. Юнги скулит, когда в течение нескольких секунд ничего не происходит, но затем он чуть ли не задыхается от нетерпеливого языка Чонгука, прижимающегося к его трепещущей дырочке. Чонгук начинает сильнее вжиматься лицом в Юнги — непристойные хлюпающие звуки наполняют воздух — так, чтобы его язык мог проникнуть так глубоко, как только это возможно. Чон легко обхватил руками Юнги за талию, приподнимая его бедра повыше и фиксируя их на месте. — Чонгук, мне так хорошо... — стонет Юнги, едва выговаривая слова. — Очень мокро... любимый, очень мокро... Так... больше... Дай мне больше, пожалуйста... Юнги цепляется пальцами за простыни, наблюдая, как свет свечей мерцает, тускло отражаясь от его ногтей. И Юнги засовывает два пальца в рот, одновременно с тем, как Чонгук проникает языком в его задницу нетерпеливыми толчками. Проходит несколько минут, и Юнги совсем перестает соображать. — Чонгук, я... я близок... — хнычет Юнги невнятно из-за пальцев. Но Чонгук не останавливается. Теперь он продолжает сосать и лизать еще более агрессивно, вставляя палец вместо языка и быстро двигая им. Чонгук отстраняется, чтобы взглянуть на него на мгновение. Его грудь раздувается от необъяснимой гордости, когда Юнги смотрит на него блестящими, совершенно безумными глазами, пускает слюни на два пальца со слезами в уголках глаз. — Только посмотрите... — усмехается Чонгук, сунув второй палец во влажную дырочку Юнги. — Моя прекрасная плачущая шлюха. Юнги громко хныкает в ответ. Воспользовавшись возможностью усилить всё, что чувствует Юнги, Чонгук вытаскивает пальцы, оставляя Юнги хныкать от внезапной пустоты, и забирается обратно на кровать, чтобы сесть у изголовья. — Сядь ко мне на колени, маленькая шлюшка. Юнги подчиняется и подползает к Чонгуку, сидящему на кровати. Юнги поднимает ногу, перекидывая её через талию Чонгука и седлая его. Его глаза томно трепещут, он уже удовлетворён ощущением, как их твёрдые члены трутся друг о друга, поэтому Юнги медленно трется, чтобы усилить приятное чувство, но Чонгук быстро хватает его за бедра, чтобы остановить. Юнги нежно проводит пальцами по большому шраму на груди Чонгука и прикусывает губу. — Ты готов? — спрашивает Чонгук, чувствуя, как влажность собирается вокруг дырочки Юнги. Без колебаний Чонгук водит по члену Юнги пару раз, чтобы убедиться, что он полностью твёрдый. — Да, — стонет Юнги, — я хочу твой член, Чонгук... пожалуйста... Чонгук обхватывает свой член правой рукой, тянется к прикроватному столику, чтобы нанести больше смазки на головку, в то время как Юнги приподнимает задницу, чтобы нависнуть над ним, подстраиваясь. Медленно Чонгук прижимает свой член к дырочке Юнги и начинает дразнить его. Затем Юнги начинает опускаться. Чонгук стонет, когда головка проникает в старшего. — Блять... Юнги тоже стонет, задыхаясь: — Продолжай... Скольжение горячее, мокрое из-за того, что Чонгук вылизал его, и Юнги задыхается, медленно опускаясь вниз. Как только он полностью опускается вниз и его задница прижимается к бёдрам Чонгука, Юнги выдыхает, до этого задержав воздух, чувствуя, как его сердце бешено колотится, когда осознание поражает его. Наконец-то. Чонгук громко стонет, не стесняясь своего удовлетворения, и Юнги падает, прижимаясь лбом к его плечу, тоже подавленный. — Какой же ты потрясающий, — вздыхает Чонгук, не открывая глаз и пытаясь сдержать себя. Юнги стабилизирует свое дыхание, сжимаясь вокруг Чонгука: — Ты... ты такой большой... Я чувствую, как сильно ты растягиваешь меня... и как ты глубоко внутри меня... Ощутив истощение от переизбытка чувств, Юнги прижимается щекой к шее Чонгука и выдыхает. После Юнги откидывается и зажимает нижнюю губу Чона зубами. Он сосёт её, снова слыша стон Чонгука, а после проводит по ней языком, тихо шепча: — Я люблю твой член, Чонгук, он ощущается таким большим внутри меня, хочу, чтобы ты сломал меня... Чонгук усмехается. — Ты сам себя слышишь? Юнги вздыхает, дрожа от того, насколько наполненным он себя чувствует, сидя на коленях Чона, насколько маленьким он себя ощущает. — Ты говоришь как жалкая шлюшка, созданная только для того, чтобы её трахали. На щеках Юнги появляется румянец, а член дёргается от комментария младшего. — Что ж, продолжай, — Чонгук убирает руки с Юнги, чтобы лечь на кровать, — прыгай на моём члене, гребаная шлюха, покажи мне, как сильно этого хотела твоя маленькая девственная дырочка. Юнги скулит, слезы заставляют ресницы слипаться, но он подчиняется, однако не раньше, чем наклоняется для отчаянного поцелуя. Они неряшливо целуются с открытыми ртами, их языки бесцельно вылизывают друг друга, пока Юнги поднимается, а затем снова опускается, сначала делая все медленно, прежде чем набрать скорость, пока она не достигнет удобного ему темпа. Достаточно скоро Юнги откидывается назад, чтобы посмотреть на Чонгука. Его задница продолжает встречаться с бёдрами младшего — шлепки кожи о кожу раздаются при каждом толчке и эхом разносятся по его спальне. Чонгук неотрывно смотрит на Юнги, полностью сосредоточившись на том, как ангельски он выглядит, всасывая в рот нижнюю губу, чтобы прикусить её. — Тебе нравится держать что-то во рту, чтобы занять себя, не так ли? — отмечает Чонгук. Услышав его голос, Юнги начинает трахать себя членом Чона ещё сильнее, задыхаясь от удушающего хныканья, когда кровать под ними начинает скрипеть. Затем Чонгук решает обхватить задницу Юнги, упирается ногами в матрас, чтобы приподняться, и принимается жестко трахать старшего. — Аааах, — скулит Юнги. Чонгук трахает и трахает, пока Юнги не падает вперед. Его предплечья опираются о чужую широкую грудь, позволяющую приподняться. — Мне нравятся звуки, которые ты издаешь. Всё для меня. Но ты немного громкий, — воркует Чонгук, слегка обхватив шею Юнги и засовывая большой палец в его рот. — Соси, шлюшка... Мы же не можем позволить кому-либо услышать нас, верно? Юнги с трудом понимает, что сказал Чон, но он знает, что он хочет всё, что Чонгук сунет в его рот, поэтому он обхватывает своими блестящими губами большой палец и усердно облизывает. Чонгук трахает его все быстрее и сильнее, заставляя Юнги задыхаться над ним и потеть. Его губы блестят, распухшие от поцелуев, тёмные глаза жадно смотрят на Чонгука. Чон ухмыляется, сжимая ягодицу Юнги, пару раз шлепая и тут же поглаживая, чтобы успокоить боль. Он оставляет небрежный поцелуй, больше действуя языком, чем губами, и говорит: — Я должен купить тебе ошейник. Глаза Юнги загораются, его сердце учащает свой ритм от одной этой мысли, и он сжимается вокруг Чонгука, когда чувствует, как тот касается его простаты. — Ошейник, который бы ты носил по всей территории дворца... — Чонгук продолжает описывать прекрасную картину: — Куда бы ты ни пошел, даже когда ты тренируешься в лесу один, ты бы носил этот ошейник, потому что ты ведь такой бесстыдный... Он замедляет темп до медленных покачиваний бедрами, и Юнги наслаждается горячим движением его члена по стенкам. — Ты ведь знаешь, что значит носить ошейник, верно? — спрашивает Чонгук, убирая большой палец изо рта Юнги. — Да, я... думаю, что да... — не задумываясь, отвечает Юнги, хватая ртом воздух. — Да ты едва соображаешь, — усмехается Чонгук, — не делай себе больно. Юнги чувствует, как его мысли все дальше и дальше ускользают от него. Чонгук неконтролируемо толкается в его простату с каждым движением, ошеломляющая волна удовольствия пробегает по всему телу Юнги каждый раз, когда он это делает. Юнги икает и всхлипывает, пытаясь отдышаться, чтобы заговорить, но он знает, что выглядит жалко. Икота, сопение и плач окружают принца самым извращенным способом. — Это означает, что когда люди видят, что ты носишь ошейник, они сразу же понимают, что ты всего лишь дырка, — ядовито выплевывает Чонгук. — Дырка, которая принадлежит мне. Юнги вздрагивает, зажмуривает глаза, затем открывая их с затемненными черными зрачками. — Что бы было написано на твоем ошейнике? Скажи мне. Он проталкивает свой член в Юнги так глубоко, как только может — Юнги издаёт беззвучный крик, зажмурив глаза — и замирает там. — Чонгук, — наконец отвечает Юнги, глядя ему прямо в глаза, — на моём ошейнике было бы написано п... принц Чонгук. — Верно, потому что кто ты? — Чонгук целует его в шею. — Я твой. — Я сказал, кто ты, — строго повторяет Чонгук, — не чей. — П-прости, — заикается Юнги, чувствуя, как приятно член Чонгука скользит внутри него. — Я... я шлюха принца Чонгука. — Так-то лучше, — воркует Чонгук. — И все эти ублюдки, которые смотрят на тебя, узнают. Я вижу, как они смотрят на тебя, будто хотят отведать кусочек. Это потому, что ты такой прекрасный — великолепный новый парень во дворце. Они думают, что я их не вижу, но я, блять, вижу. Чонгук рычит, вспоминая своих подлых братьев: — Если кто-то из них причинит тебе вред, если кто-то из них коснется тебя, я перережу им глотку. Юнги задыхается, когда Чонгук начинает попадать по его простате с каждым глубоким толчком. — Ты никому больше не принадлежишь, кроме меня. — Да, да-да-да... — Юнги кивает головой, будто он уже провинился, хотя он никогда такого бы не допустил. — Открой рот, гребаная шлюха. Чонгук зарывается пальцами в волосы Юнги и дёргает с такой силой, что Юнги запрокидывает голову. Он послушно открывает рот, высунув язык, и Чонгук плюёт внутрь. Юнги в шоке, но нечаянно чувствует, что его собственный член начинает течь ещё сильнее, умоляя о разрядке. — Что ты должен сказать за то, что я сделал тебя своим? — требует Чонгук. Предъякулят стекает по головке члена Юнги, в то время как Чонгук трахает его так глубоко, что старший чувствует это в животе. Юнги хнычет, но проглатывает слюну Чонгука. — Спасибо, м... мой принц, — послушно говорит Юнги, облизывая губы. Чонгук хватает Юнги за челюсть, и тот задыхается: — Такой хороший... Ты такой хороший мальчик. Юнги кивает с полуприкрытыми глазами, ресницы трепещут. — Сп... спасибо за твой член, мой принц. Затем Чонгук прекращает толчки и переводит дыхание, на секунду вздрагивая. — Мне нужно кончить... — Юнги извивается, скуля. — Пожалуйста, мне нужно... кончить. — Ещё нет, — воркует Чонгук. — Сейчас ты будешь согревать мой член, а я задам тебе несколько вопросов. Без прелюдий, Чонгук усаживает Юнги и разворачивает его так, чтобы он был к нему спиной. Чон с лёгкостью управляет им. В процессе он случайно выходит из старшего, но быстро проталкивает свой член обратно внутрь. Он мягко давит на плечи Юнги, чтобы тот откинулся назад, пока не ляжет на грудь Чонгука, подобно тому, как он расслаблялся в ванне в ту первую ночь. — Ты будешь лежать здесь, как прелестная девственная кукла с моим членом в своей гребаной дырке и будешь полезен для меня, — говорит Чонгук после минуты смены позиции. Юнги смотрит вниз на свои дрожащие ноги, располагающиеся на сильных бёдрах Чонгука — его член безвольно лежит на животе. — Не двигайся, — приказывает ему Чонгук, — ты можешь это сделать? Юнги хватается за бедра Чонгука под ним, его вспотевшие ладони скользят по коже, но он подчиняется и в конце концов сидит на месте. Он кивает: — Думаю, да... — Какой послушный, — нежно хихикает Чонгук, затем впивается в его губы болючим поцелуем, прикусывая губу, и Юнги стонет от боли и удовольствия. — Такой чертовски хороший для меня. Чонгук не может не потрахать его ещё немного. Юнги стонет из-за нового угла. На этот раз он ощущается намного глубже. — Хороший малыш, хороший мальчик. А потом Чонгук кончает — он кончает так сильно, что Юнги это чувствует. Чувствует, как теплая жидкость вытекает из его дырки, растягивающейся вокруг члена Чонгука. Но независимо от того, сколько времени может потребоваться Чонгуку, чтобы восстановить дыхание и сознание, он все равно твердый. Юнги с любопытством поворачивается к нему и резко выдыхает, чувствуя все впечатляющее достоинство младшего. — Расскажи мне, — Чонгук выдыхает, сжимая пальцами нежную кожу Юнги, и сглатывает. — О чем ты думал, когда твоего принца не было здесь, хм? О чем ты думал, когда растягивал себя своими пальцами? Юнги помнит, что ему нельзя двигаться, поэтому плотно сжимает губы, чтобы сосредоточиться как только это возможно, и отвечает на первый вопрос: — Я думал о твоем члене... Чонгук выглядит довольным. — ...И как им не нравится идея того, что мы вместе. Чонгук наклоняет вопросительно голову. — О ком ты говоришь? Юнги вздыхает. — О всех. Чонгук на мгновение задумывается. — Ты прав, им не нравится идея того, что мы вместе, малыш, — Чонгук зарылся пальцами в волосы Юнги и придвинул его лицо ближе, чтобы потереться об его нос, выдыхая. — Но чем мы сейчас занимаемся? — Я... — Юнги сглатывает. В пересохшем горле он ощущает боль, а по виску стекает капля пота. — Я согреваю твой член. Юнги чувствует, как руки Чонгука блуждают по его торсу, и зажмуривается, когда Чонгук зажимает и потирает его затвердевшие соски кончиками пальцев. Член Юнги болезненно тверд и истекает предъякулятом, а Чонгук продолжает мучать его соски. — О чём ещё? — Я думал о... — Юнги кусает губы, сердце безумно колотится в груди. Это ещё хуже, и, конечно, он держал эту мысль при себе. Он никогда не поделится этим ни с кем другим, но Чонгук спросил, а Юнги должен слушаться. Юнги прикрывает лицо ладонями, чувствуя себя униженным. — Я думал о том, как ты трахаешь меня на глазах у моих друзей... Чонгук резко выдыхает, опешив, но затем говорит: — Какая же ты шлюха. — Блять, — всхлипывает Юнги, чуть не расплакавшись. — Тебе нравится думать, что твои друзья смотрят, как ты принимаешь мой член в свою задницу? — улыбается Чонгук, лаская теплую от румянца щеку Юнги согнутым пальцем. — Как ты сжимаешься вокруг него, будто был создан для меня? Чонгук наклоняется и облизывает шею Юнги. Он чуть ли не мурчит, радостно кусая и собственнически посасывая кожу старшего, прежде чем отстраниться. Просто мысль об этом. Мысль о Сокджине, Намджуне, Хосоке, Чимине и Тэхёне, стоящих в одной комнате и наблюдающих, как он вот так принимает член Чонгука, плачет и умоляет. Это разжигает в нем такой неописуемый огонь... Чтобы они слышали, как Чонгук унижает его, плюет ему в рот и расспрашивает, будто он здесь только для своего собственного удовольствия. Они были бы шокированы, не так ли? Столь же разочарованы, как Юнги иногда бывает разочарован в себе. Они были бы в нем очень разочарованы. Юнги воет: — Да... Я создан для того, чтобы принимать твой член, Чонгук, пожалуйста, трахни меня снова... И он случайно сжимается и насаживается сильнее на член Чонгука. Чон надувает губы: — Что я говорил о том, чтобы двигаться? Юнги задерживает дыхание. — Я... я не двигался. — Нет, двигался, почему ты врешь? — отвечает Чонгук, игриво качая головой от разочарования. — Все, что тебе нужно было делать, — это сидеть спокойно, но ты даже это не можешь сделать правильно. — Мне... мне очень жаль... — глаза Юнги слезятся. — Я просто хотел... — Что хотел? Чонгук кладет руку на живот Юнги и мягко надавливает, пока он толкается в Юнги так глубоко, как только может. С каждым стоном, вырывающимся из горла Юнги, Чонгук массирует его живот прямо там, где должна быть головка его члена. — Этого? — спрашивает Чонгук. Юнги может чувствовать его внутри, может чувствовать это восхитительное скольжение его члена по расслабленным стенкам, позволяя ему с легкостью входить. — Чувствуешь, как я глубоко? У Юнги кружится голова, он больше не знает, что и думать. — Д-да... — Это то, в чем ты так отчаянно нуждаешься? — спрашивает Чонгук. — Ты даже не можешь следовать простым указаниям, потому что так сильно этого хочешь? — Это потому, что... — начинает лепетать Юнги, невнятно произнося слова. — Это потому, что я жадная шлюха. Чонгук улыбается. — Я жадный и отчаянно нуждаюсь в моем принце, — Юнги дует губы, пока они не начинают ему болеть от напряжения. Без предупреждения Чонгук подхватывает Юнги под коленями и поднимает его ноги, садясь так, что старший сидит прямо у него на коленях. Юнги удивленно вскрикивает. — Да, вот так. Не в силах делать ничего, кроме как сжимать пальцами бархатную кожу любимого, Чонгук трахает его уже заполненную спермой дырочку. Едва ли есть время думать, когда Чонгук сосредотачивает все свои силы на том, чтобы Юнги подпрыгивал на его члене, чтобы делать его гибким и безмолвным. Безвольные нижние конечности Юнги свисают с натренированных рук Чона, в то время как младший опускает взгляд вниз, туда, где их тела соединяются. Вот и всё. Юнги превратился в податливую шлюху, в то время как Чонгук злоупотребляет его отчаянной дыркой. Когда Чонгук чувствует, что колени уже начинают побаливать от напряжения, он опускает ноги Юнги и дает себе минутку отдышаться. Юнги может чувствовать, как его грудь поднимается и опускается, и поворачивает голову в сторону. Его лоб бессильно прижимается к уху Чонгука, потому что он уже полностью выебан. Но Чонгук еще не закончил. — Слезь с моего члена, — говорит Чон. Юнги стонет, но неуверенно подчиняется. Он позволяет Чонгуку избавиться от своего тяжёлого тела, а в это время младший вылезает из постели. — Оставайся там, вот так. Чонгук перемещает Юнги, чтобы он сел на свои икры с прямой спиной, и управляет его руками, будто старший — кукла, заставляя его красиво положить их на коленях. Его член болезненно твердый лежит на его бедре, и Юнги прикусывает губу, когда неожиданный поток спермы вытекает из его задницы на простыни Чонгука. Тем временем Чонгук переходит в другую сторону своей комнаты, а Юнги следит за каждым его шагом, замечая, что Чон все еще тверд даже после того, как он кончил. Чонгук берет передвижной туалетный столик с зеркалом и ставит его ближе к кровати, чтобы Юнги мог видеть свое отражение как можно более отчетливо. — Думаю, тебе понравится то, что я собираюсь тебе дать, — сладко тянет Чонгук, снова уходя в другой конец комнаты, на этот раз к двери гардеробной. Он распахивает ее, и Юнги восхищается роскошным набором одежды, аксессуаров и обуви. А на специальном пьедестале находится изящная, отражающая свет золотая корона. — Ты давно хотел надеть ее, не так ли? — Чонгук осторожно поднимает ее и снова закрывает дверь. Глаза Юнги блестят от интереса, но из его дырочки вытекает еще больше спермы, что отвлекает его. Чонгук возвращается к Юнги и снова забирается на кровать, ярко улыбаясь и любезно располагая корону на голове Юнги. — Такой красивый... — Чонгук наклоняется вперёд и целует его. Внезапная нежность вырывает Юнги из туманного состояния достаточно, чтобы почувствовать ласковое тепло в поцелуе Чонгука. Но, снова удивляя Юнги, Чонгук просовывает руки ему под бедра. Он крепко держит Юнги, а затем поднимает его с кровати. Юнги испуганно вздыхает, хватаясь за крепкую шею Чона. Чонгук держит Юнги за ягодицы и приподнимает ровно настолько, чтобы усадить его обратно на свой член. — О б-боже мой! — кричит Юнги. Чонгук выпрямляется и заставляет Юнги подпрыгивать на его члене, будто он ничего не весит. Восстановив дыхание и сосредоточив свои силы, Чонгук умудряется попадать по простате Юнги с каждым толчком. Юнги пытается помочь, прижимаясь бедрами вниз, чтобы встречать толчки Чонгука, направленные вверх, но, очевидно, это заставляет Чона прикладывать больше сил, так что Юнги просто держится за него, тихо плача от удовольствия, пронизывающего все нервные окончания в его теле. — Блять, люблю твой член, — бормочет Юнги. — Спасибо, что даёшь мне свой член... Чувствуя головокружение, будучи наполненным до краев, Юнги опьянен всем, что связано с Чонгуком. Он чувствует, как Чон погружает свой член так глубоко, как только может, но его темп вскоре становится неустойчивым. Юнги ловит взглядом свое отражение в зеркале из-за того, что корона блестит в свете свечей. Его трахают, а сперма все ещё вытекает из его дырочки, пока Чонгук проникает внутрь него. Юнги издаёт удушающие рыдания, слёз уже не осталось, так как он все выплакал раньше. — Глубже, Чонгук... трахни меня сильнее... Это так неправильно. Он не переставал чувствовать, что это неправильно даже после того, как много раз тренировался, пока Чонгука не было. Но Чонгук все равно трахает и трахает, как и умолял его Юнги, выбивая из его головы любую логику и смысл. Юнги громко стонет. — Кончи снова в меня, наполни меня. Чонгук всего лишь человек и в конце концов устает от этой позы, поэтому кладет Юнги на кровать. Корона падает с его головы, отброшенная и забытая, а Чонгук продолжает его трахать, прижимаясь своим большим телом сверху. Юнги тяжёло дышит, весь вспотевший. Его челка прилипла к вискам, щеки покраснели от того, как Чонгук втрахивает его в матрас. Пальцы рук впиваются в алую простынь, а пальцы ног поджимаются. Это именно то, чего он хотел. Чтобы его трахали так сильно, что он едва имел возможность думать. — Ты мой, — резко говорит Чонгук, отчаянно проводя зубами и языком по шее Юнги, приближаясь к краю. — Мой. Юнги может только кивнуть. Чонгук толкается еще несколько раз, прежде чем полностью замирает. Его член погружен до самого конца, он кончает в него так сильно, что у Юнги появляется ощущение, что он может почувствовать его вкус в глубине своего горла. Юнги полностью расслабляется в ту секунду, когда чувствует ещё больше теплой липкости глубоко внутри себя, и когда чувствует, что Чонгук замедляется, после, наконец, выйдя. Его зияющая дырка сжимается, выпуская все, что дал ему Чонгук, и он не может быть более счастливым. Из последних сил Юнги обхватывает лицо Чонгука для ещё одного поцелуя, теперь медленного и без отчаяния, наконец заменяя жгучее желание от их многомесячного напряжения полным удовлетворением от принадлежности друг другу.:.:.:.:.:.:.:
Юнги хочет рассказать ему. Его сердце беспокойно бьётся в грудной клетке, испуганное, нуждающееся в утешении. После консумации их брака, Юнги решил свою судьбу, потому что смотреть на Чонгука сейчас было все равно, что заглядывать в его будущее. Поэтому, в состоянии абсолютной уязвимости Юнги решает, что это возможность, которую он так долго ждал — в день, когда он получает последнее письмо от Намджуна. В ту ночь, лежа в постели после долгого дня и расслабляющей ванны вместе, они занимаются любовью во второй раз. Гораздо менее интенсивно, чем в первый, поскольку тот раз был взрывом после всего сдерживаемого сексуального напряжения, которое росло между ними. Но все равно это было так же идеально. После того, как Чонгук помогает Юнги привести себя в порядок и убраться, они вдвоём возвращаются в постель в чистой шелковой пижаме. Юнги делает очень глубокий вдох, закрывает глаза, чтобы произнести молитву луне, а затем поворачивается, чтобы посмотреть на Чонгука, лежащего рядом с ним. — Чонгуки? Он сонно тянет: — Да? — Я люблю тебя, — сначала говорит Юнги. Это факт, и эта часть никогда не изменится. И если Чонгук решит убить его после признания, охваченный шоком, то, по крайней мере, Юнги должен сказать это в последний раз. Он уже написал письмо товарищам домой, в котором говорилось, что он действительно влюбился в принца и что для него нет пути назад. Он объяснился, используя ручку, которую подарил ему Чонгук, что, хотя он все ещё предан революции, все только усложнилось, когда он осознал свои чувства. И Юнги объяснил — предложил — что если Чонгук отреагирует неблагоприятно после того, как он расскажет ему правду, то Юнги пообещал выполнить свой долг, играя свою роль в качестве сигнала к осаде. Но на этот раз при словах о долге сердце Юнги разбилось... Если умрёт Чонгук, умрёт и он. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Чонгук, обвивая рукой талию Юнги, чтобы притянуть его ближе в свои объятия. — Всей моей поющей душой. ...Потому что, если что-то и требует любовь, так это признание того, что не все будет так сладко, как только что собранная малина или первый запах океана после долгой засухи в пустыне. Откроются суровые истины. Скоро на первый план выйдут темные секреты человека, и если ваш любимый человек и правда любит вас, он, по крайней мере, подумает о борьбе, чтобы сохранить вас. — Я должен тебе кое-что рассказать... — продолжает Юнги. И он сознается. Юнги рассказывает любви всей своей жизни, что он не просто участник подпольной революции, планирующей свергнуть его семью. Нет. Он один из её лидеров. Юнги рассказывает любви всей своей жизни, что его окружение планировало, чтобы он собственноручно убил его. Что он уже получил яд, замаскированный под спелую малину, но так и не достал его из банки. Юнги рассказывает Чонгуку — источнику счастья и радости в его жизни — что он никогда не захочет причинить ему вред. Что он сомневался в своей способности выполнить свою миссию с тех пор, как тот впервые проявил к нему непредвиденную доброту в их первую брачную ночь. Юнги выкладывает ему всю правду, его живот скручивает болезненными узлами, а Чонгук смотрит на него безотрывно, ни слова не слетает с его губ долгое время. Юнги почти теряет сознание от кипящей внутри тошноты, но затем Чонгук глубоко вздыхает и берет Юнги за руку. Он переплетает их пальцы, поднося ладонь Юнги к своему сердцу. — Ты очень храбрый, раз рассказал мне всё это, — говорит Чонгук, — и... Я тоже хочу быть храбрым и рассказать тебе свой секрет. Юнги затаил дыхание: — Конечно. Чонгук еще раз пристально смотрит на него и вздыхает. — Я не настоящий сын короля. Юнги давится воздухом: — Что? — Королева — моя мать, — заявляет Чонгук, — но король... мой дядя. Юнги не может сказать, утихла ли тошнота, уступив место явному шоку и адреналину в его венах, но он внимательно слушает оставшуюся часть истории Чонгука. — Как ты, возможно, знаешь, несколько десятилетий назад последний король умер от необъяснимой болезни. Юнги кивает: — Да, смутно, но помню. — Он умер вскоре после того, как родился я, — хмурится Чонгук. Морщины покрывают его лоб от неприятного воспоминания. — Его убил его брат — мой дядя. Чонгук выдыхает. — Мой отец, бывший король, в детстве полюбил мою мать. Они были друзьями, но они расстались, когда моя мать была выдана замуж за его младшего брата, в то время как ему приказали жениться на принцессе из соседнего королевства. Он делает паузу, сжимая ладонь Юнги, и это говорит ему, что он, должно быть, не говорил об этом долгое время. Или вообще впервые делился этим. — У моего отца и его королевы никогда не было детей — они пытались, но много раз терпели неудачу, по крайней мере, я читал об этом в учебниках по истории, — вспоминает Чонгук. — Скучая по моей матери, король продолжил ухаживать за ней, и в конечном итоге у них завязался тайный роман... Она забеременела, и мой дядя радовался, думая, что я его сын, но когда я родился, то выглядел как копия его брата... Юнги сглатывает. Чонгук закрывает глаза, но продолжает: — Моя мама умоляла его пощадить меня. Но мой дядя был в бешенстве и в ярости. Он сказал, что только один из нас может выжить, и поэтому убил короля. Ему сошло это с рук. Вот почему он король сейчас. А потом до него доходит. — Но Чонгук... — выдыхает Юнги, быстро моргая. — Это означает... Его глаза расширяются от осознания. — ...Я настоящий наследник, — говорит Чонгук, опустив взгляд. Он качает головой. — Я ненавидел свое пребывание здесь... Я ненавидел свою жизнь: кем был я и кем были люди вокруг меня. Я много раз был свидетелем того, как эти змеи использовали свою силу, чтобы подчинять и контролировать других людей, — Чонгук глубоко вздыхает. — Хотел бы я найти выход. Затем в сердце Юнги вспыхивает огонь, что-то вроде восторга, надежды и вдохновения одновременно. — Выход есть. Юнги выдыхает, обрадованный откровением младшего, и лихорадочно целует губы Чонгука. Его сердце замирает, когда он чувствует, как Чонгук целует его в ответ. — Как я уже говорил у моря, Чонгук, что бы ни случилось... я хочу увидеть конец с тобой. Юнги обхватывает лицо Чонгука, наслаждаясь стремлением к лучшему в его глазах, похожих на галактику, нуждающихся в том, чтобы Юнги сказал ему, что у них это получится... — ...И мы справимся со всем этим вместе, — улыбается Юнги. Потому что у последнего принца есть пять новых друзей, с которыми он хотел бы его познакомить.:.:.:.:.:.:.:
