Отчаянные меры

- Финнеас, вставай, дорогой, - голос мамы из соседней комнаты через коридор доносится чересчур бодро, - Вставай, а то опоздаешь в школу. Вот почему теперь он ненавидит утро пять дней в неделю. Вставать, надевать вместо растянутых свитеров и футболок «приличную одежду», из-за которой он чувствует себя скотом, клейменым школьной эмблемой. Школа и в самом деле напоминает скотный двор*, спасибо, Господи, за Оруэлла и человека, который изобрёл аудиокниги. Ну уж нет, он отказывается участвовать в этом фарсе. Финн с головой запутывается в одеяле, надеясь снова заснуть. Мама стучит в дверь. Довольно громко. - Выходи, маленький трусливый львёнок... или я выложу фото, где ты сидишь на горшке в двухлетнем возрасте, в Инстаграмм. Финна просто подбрасывает от ужаса. Выпутываясь из одеяла, он со всего размаха ударяется запястьем о подоконник и шипит от боли. Гребаный ад! Если он повредил руку, о сегодняшней репетиции придётся забыть. Его комната такая маленькая и захламлённая, что при любом неудачном движении можно получить травму. Обычно Финн гораздо более осторожен, но угроза матери просто выбесила его. Конечно, она не сделает того, о чем говорила. Или сделает? Иногда она может быть совершенно непредсказуемой. И да, у неё есть аккаунт в Инстаграмм. Поспешно натягивая пижамные штаны, он знает, что мама не войдёт в его комнату. Они договорились уважать личное пространство: она не заходит к нему, а он.... Когда был маленьким, он, конечно, заходил в ту комнату, но раньше она жила там не одна... От этих воспоминаний во рту появляется горечь, и он сглатывает вязкую слюну. Не думать. Не вспоминать. Не думать... Финн поспешно распахивает дверь и видит маму с рукой, занесённой для стука. Они улыбаются друг другу. Она прекрасно выглядит сегодня, как, впрочем, и всегда. Ее простые наряды в стиле кантри так прочно ассоциируются у него в голове со словом «мама», что кажется невозможным увидеть ее в чем-то другом. - Я уезжаю, милый. Увидимся вечером, - она привычно тянется, чтобы поцеловать его в щеку, а он также привычно отклоняется. Это почти единственный маленький бунт, который он себе позволяет. Ради Бога, достаточно того, что он согласился пойти в эту идиотскую школу! Она что, хочет сделать из него комнатную собачку? Финнеас запихивает свою ярость поглубже, чтобы не нагрубить, но мама уже исчезла. Собирая себе вегетарианский сэндвич на обед, он пытается найти во всем этом что-нибудь хорошее, и не может. Конечно, сейчас дела у них гораздо лучше, чем несколько лет назад, ещё до съёмок фильма, когда мама не могла выйти на улицу и с трудом преодолевала несколько метров от своей комнаты до туалета. Финнеас навсегда запомнил тот ужас, который испытывал, обращаясь к ней и не получая никакого ответа. Неподвижность, пустой взгляд - будто это и не мама вовсе, а кто-то другой, завладевший ее телом. Если бы не поддержка друзей и родственников: маминых подруг, которые постоянно приходили к ним; дяди, регулярно забиравшего Финна погостить в Нью-Йорк... Вся доброта, которую мама отдавала людям, вернулась к ней в тяжелые времена. Кажется, сейчас все наладилось, и она упорно избегает разговоров о прошлом, только Финн знает, что некоторые раны, никогда не заживают, об этом ему каждый день напоминает старая укулеле, висящая на стене. По дороге в школу он опять думает о Мариссе. Почему он с самого начала обратил внимание именно на неё? Кажется, в ней есть что-то близкое ему по духу, какая-то отчужденность, обособленность от остальных, которую инстинктивно замечают окружающие. Конечно, только не ее глупые подружки. Эти и кита в океане не заметят. Первый урок - Всемирная литература, мистер Кэмпбелл разбирает «Повелителя мух»**. Финнеас уже читал этот роман - это была одна из старых отцовских книг, которые он нашёл на чердаке пару лет назад. Жестокий бред, который отнимает у человечества всякую надежду на будущее. Финнеас понимает, почему эту книгу сначала не хотели издавать. Но, мистер Кэмпбелл, кажется в восторге от антиутопии. Внезапный стук в дверь прерывает вдохновенную речь учителя. Высунувшись в коридор, мистер Кэмпбелл перебрасывается парой слов, потом поворачивается к классу и, щурясь, словно пытается кого-то разглядеть, говорит: - Мистер О´Коннел, вас просят зайти после урока в офис директора. Финнеас на последней парте сжимается, охваченный нехорошим предчувствием. - О´Коннел? - повторяет учитель, - Он здесь? - Да, мистер Кэмпбелл, я зайду, - нехотя поднимаясь, говорит Финнеас. - Отлично, - мужчина, улыбаясь, возвращается к своим Ральфу, Джеку и Хрюше... В приемной главного офиса мексиканка средних лет протягивает Финну бумажку со словами: - Мистер О’Коннел, вы до сих пор не выбрали два дополнительных курса, по которым обязаны отработать не менее 40 часов за год. Финнеас пробегает глазами список курсов и кривится. Робототехника? Статистика? Лакросс? Хор? Нет, спасибо. Он ставит галочку в графе «Оркестр» в надежде, что мистер Санчез, с которым вроде бы сложились неплохие отношения, зачтёт ему курс без всякой отработки. Что выбрать ещё? Его взгляд привлекает строчка «Бизнес». Отлично. Возможно, здесь он узнает, как больше заработать на своём творчестве. - О, «Бизнес», - говорит секретарша, просматривая список, - У мистера Микаэляна*** всегда аншлаг. Не знаю, сможет ли он принять ещё ученика. Зайдите после ланча, я подготовлю новое расписание с учетом курсов. О, нет! Сегодня Финнеас рассчитывал смыться пораньше, чтобы прогулять спорт. Похоже, не судьба. Сжевав свой сэндвич всухомятку в пустом музыкальном классе во время ланча, Финнеас отправляется за новым расписанием. Мистер Санчез, учитель музыки, согласился зачесть ему дополнительный курс, если Финнеас половину часов позанимается игрой на гитаре и укулеле с желающими. Что ж, это лучше, чем разучивать партии в школьном оркестре. Всего десять часов возни с какими-нибудь малолетками за семестр - и он свободен. Мистер Санчез пообещал написать объявление о наборе группы не более шести человек, потому что столько инструментов, включая укулеле и личную гитару учителя, найдётся в школе. Как он сказал, не думает, что будет слишком много желающих, ведь большинство учеников уже закрыли свои обязательные часы факультативов. В назначенный час, в среду, в музыкальном классе собираются два прыщавых восьмиклассника и Марисса. Никто из «учеников» не знает нот и никогда не учился музыке. Восьмиклассники глупо хихикают, когда Финнеас ставит им пальцы на гитарах в правильное положение и велит учить самый простой бой - «шестерку», проговаривая вслух: вниз-вниз-вверх-вверх-вниз-вверх. Отходя в другой угол класса, подальше от шумных восьмиклассников, Марисса берет укулеле. Да, с такими маленькими пальчиками гитару ей не освоить. - Ты не левша? - зачем-то спрашивает Финнеас. - Нет. А ты? - Возможно. Иногда. Но играю, как все. Здесь нет особой разницы, ведь задействованы обе руки. Марисса смотрит на него с интересом: - Что значит - «иногда левша»? - Некоторые вещи мне удобнее делать правой рукой, некоторые левой, а иногда без разницы. Например, писать я могу и правой, и левой, - Финнеас смеётся, - И обеими ужасно. Я про почерк. - Это очень интересно, - Марисса улыбается так, будто сделала научное открытие, - Значит, ты амбидекстр. У тебя одинаково хорошо развиты правое и левое полушария мозга. Возможно, поэтому ты так хорошо играешь и поешь. - Ну, про «хорошо» это ты мне льстишь. Просто я много практиковался. Что ещё делать на домашнем обучении? Так, давай, левую руку сюда, на гриф. Зажми безымянным пальцем вот эту струну. А пальцами правой руки просто дергай по очереди каждую струну, сначала сверху вниз, потом снизу вверх. Это называется «арпеджио» или «перебор». Марисса послушно выполняла все, что говорил Финнеас, и получалось у неё довольно неплохо. - Может, ты хочешь сыграть какую-то определенную песню? - спросил он в конце урока. - Я подберу аккорды. Финн не понял, что он сказал не так, но девушка вдруг отложила укулеле и встала, испуганно глядя куда-то в сторону. Не говоря ни слова, она подхватила свою сумку и быстрым шагом вышла из класса. Куда она все время сбегает? Это странно. Не сдержав любопытства, Финнеас осторожно выглянул за дверь. Марисса не ушла далеко, она стояла здесь же, в коридоре, в паре метров, спиной к нему. Финнеас отчетливо видел у неё в руках белую баночку, из которой девушка достала две желто-оранжевые капсулы и положила в рот. Вот черт! Финн хотел выйти в коридор, но тут восьмиклассники начали громко задавать вопросы, и пришлось вернуться. Закончив занятие и закрыв кабинет музыки, Финнеас спрятал ключ в карман, направляясь к выходу из школы, но в вестибюле рядом с дверью стояла компания футболистов - дружков Дэйва. Его самого не было видно. С тех пор, как Финн сломал ему нос, Дэйв делал вид, что не замечает своего врага, изображая «хорошего мальчика». Ему пришло приглашение в колледж с футбольной стипендией, об этом уже говорила вся школа, но для поступления нужен хороший средний балл аттестата. Только Финн чувствовал время от времени на своей спине обжигающие, полные ненависти взгляды. Ничего ещё не закончено. Судя по фильмам, мексиканцы любят мстить, поэтому Финнеас предпочитал избегать столкновений с футболистами. Наверняка, если переждать полчаса, они уйдут тусоваться в другое место. Финн решил пока зайти в туалет. В школе было очень тихо, уроки давно закончились, сейчас здесь оставались только те ученики, кто отрабатывал дополнительные часы или занимался в каких-то кружках. Задумавшись о сегодняшней репетиции, Финн недовольно покосился на невежу, толкнувшего его на выходе из туалета. Это был Дэйв. «Вот черт! И почему я не поднялся на второй этаж!» - подумал Финн, пытаясь протиснуться мимо широкого футболиста, загораживавшего выход. Сильный толчок едва не сбил его с ног и заставил влететь обратно в помещение туалета. Здесь было довольно тесно, а после того, как толпа крепких парней, человек десять, втиснулась в узкое пространство между кабинками и раковинами, вовсе стало нечем дышать. Финн старался подавить в себе панику и стоял спокойно, ожидая дальнейшего развития событий. Если они попытаются начать драку здесь, внутри, они скорее покалечат друг друга, а если вытащат его в коридор, их тут же засекут камеры, установленные по всему первому этажу. Парни шумели, выкрикивая какие-то оскорбления, но не торопились нападать, видимо, ожидая сигнала своего главаря. Низкорослый Дэйв, который смотрелся в их толпе, как восьмиклассник, очень широкий восьмиклассник, почему-то топтался на месте, буквально прожигая в Финнеасе дыру своим взглядом. Финн чувствовал себя очень глупо. Он не боялся драки. Нет, конечно, боялся, но больше за свои руки: повредив руки, он не сможет играть. Занимаясь воздушной гимнастикой, Финн легко поднимал свой вес и был в прекрасной физической форме. Один на один он легко бы уделал этого коротышку, но весь смысл в том, что Дэйв хочет реванша, а значит, вряд ли будет играть честно. Футболисты уже чуть ли не начали скандировать хором «давай, Дэйв», как чирлидерши, подбадривая своего вожака, который вёл себя странно, до сих пор не набрасываясь на этого гринго, чтобы сделать из него котлету. Подталкиваемый в спину своими дружками, Дэйв как-то нехотя сделал шаг и, размахнувшись, ударил Финна в солнечное сплетение. Финн сделал вид, что согнулся от боли, он ожидал этого удара, но не стал его блокировать руками, вместо этого слегка повернувшись и напрягая мышцы пресса, так, чтобы удар пришёлся по касательной и ничего ему не повредил. Финнеас считал, что не умеет драться, с детства ненавидел физическое насилие, но иногда его тело как будто само знало, что делать, как тогда, в столовой. Может быть, это из-за того количества блокбастеров, что он посмотрел за свою жизнь. Иногда ему казалось, что он мог бы, как Человек-паук, перелетать от здания к зданию на паутине, или, как Торетто****, проделывать трюки на своём автомобиле. Сейчас, с Дэйвом, он четко видел намерения нападавшего и знал, как избежать большого ущерба для себя. - Он даже не защищается! Педик! - закричали футболисты. В глазах Дэйва тень страха озарилась огоньками радости и торжества. Финн, даже не целясь, слегка пнул ему ногой в колено, не слишком сильно, но достаточно, чтобы стереть ухмылку со смуглого лица. Он все ещё не хотел задействовать руки, но позволять себя избивать тоже не собирался. Тут же два футболиста налетели на него с двух сторон, притиснув к стене и блокировав руки и ноги почти профессиональными захватами. Это было неприятно. Весь вопрос в том, хватит ли у Дэйва подлости избивать беспомощного соперника. Конечно, при желании Финн мог бы освободиться, но теперь Дэйву предстояло сделать свой выбор. - Герой боится встретиться один на один с педиком? - сказал Финнеас достаточно громко, чтобы услышали все в помещении. Дэйв вспыхнул и крепче сжал кулаки. Кажется, слова Финна разозлили его больше, чем все, что было до этого. Финнеас так внимательно следил за выражением лица соперника, что пропустил удар сбоку по голове, который заставил его отключиться буквально на секунду. В глазах потемнело ещё и от того, что он приложился затылком о стену. Мотая головой в попытке восстановить зрение, Финн думал: неужели он так ошибся в Дэйве. Но бил не Дэйв, а один из его дружков - это Финн понял по тому, что капитан футболистов набросился на стоящего справа от него здоровяка. - Вышли все отсюда! Я сам разберусь! Валите! - заорал Дэйв, расталкивая своих друзей. Финна тут же отпустили, и футболисты толпой повалили наружу. Дэйв захлопнул дверь за последним и повернулся с бешеным взглядом, сжав руки в кулаки, похожие на шары для боулинга. Финн тоже напружинил ноги и встал в стойку. Его план сработал. Теперь надо так отделать этого тупого футболиста, чтоб не смел к нему приближаться до конца учебного года. К сожалению, такие придурки понимают только грубую силу. Дэйв сделал несколько быстрых шагов и замахнулся, целясь Финну в лицо, но этот удар было легко блокировать и увести в сторону предплечьем. Они стояли так близко, что Финн видел волоски, торчащие из носа противника, которые двигались, когда раздувались ноздри. Смуглая кожа блестела от пота. Внезапно Дэйв издал какой-то дикий отчаянный рёв, и, навалившись на Финна всем телом, прижал того к стене и начал молотить кулаками, куда придётся, попадая и по сопернику, и по стенке позади него. Финн чувствовал себя так, будто оказался под торнадо, и его сейчас раскрошит, как щепку. Какие-то секунды он не мог пошевелиться от неожиданности. Вдруг Дэйв зарычал, стукнул кулаком по стене особенно сильно и выбежал из туалета. Что это было? Финн пытался дышать, собирая мысли в кучу. Он чувствовал себя... странно. Это не похоже ни на одну из драк, которые он видел. Вероятно, у Дэйва не все в порядке с головой. Наверно, поэтому он капитан футбольной команды. Если он также ведёт себя на поле, понятно, почему соперники, ошарашенные его странным поведением, просто не в состоянии вести игру. Потрогав пальцами ссадины под ухом и на губе, Финн взглянул на себя в зеркало и подумал, что ещё никогда не был так тесно прижат к парню, чтобы почувствовать, что у того... стояк. Или, может, так бывает у всех футболистов? Возбуждение от азарта во время игры, в драке и все такое? Может, это обязательное условие, чтобы хорошо играть в футбол? Тогда Финну точно не стать футболистом - драки его совершенно не возбуждают. Какие странные мысли - вероятно, последствие удара по голове. Главное, что все закончилось, и он практически цел. Финн думает, что Дэйв пострадал куда больше, учитывая его беспорядочные удары по стене. Ну, это и не плохо, на какое-то время он точно отстанет.