Отчаянные меры

Warning!!! Попытка суицида. Предупреждение: способ самоубийства, описанный в этой главе, ни в коем случае нельзя применять как руководство к действию! Автор не одобряет самоубийства, кроме эвтаназии, и считает, что ВСЕГДА можно найти другой выход! Самоубийство — чудовищно эгоистичный поступок! Билли вышла на станции Хайленд Парк и включила Гугл Карты. Нет времени ждать автобус. По навигатору до школы чуть больше километра. На машине она доехала бы за пять минут. Бежать, задыхаясь, по чужим улицам ночью, в сопровождении собачьего лая, с мыслью о том, что вот сейчас может быть уже поздно... «Это просто кошмарный сон,» — уговаривала себя Билли. Если как следует постараться, она проснётся дома, в своей постели. Но она не хотела просыпаться — ей надо было найти Финна. Добежав до стоянки у школы, она заметалась, рыдая в голос от бессилия, в поисках знакомого автомобиля. Серый, в самом дальнем углу стоянки, он был почти неразличим в темноте. Билли обнаружила его только по звуку работающего двигателя. Она молилась о том, чтобы успеть. Финн сидел на водительском сиденье с закрытыми глазами, словно спал. Билли стукнула кулаком по стеклу. Он не пошевелился. Она дернула на себя водительскую дверь, и та открылась. — Финн! — крик прозвучал так громко и отчаянно, что проснулся бы любой спящий. Но не Финнеас. Его бледное лицо даже не дрогнуло. Спутанные длинные волосы, которые он так любил поправлять, зацепились за воротник куртки. Нет! Она опоздала! Матерясь, Билли схватила его за левую руку, безвольно лежавшую на колене, и дернула. Расслабленное тело повалилось на бок, прямо на неё. Билли схватила его двумя руками, пытаясь запихнуть обратно, но потом подумала, что лучше вытащить Финна наружу и осмотреть в поисках повреждений. Огнестрел или ножевую рану она бы заметила сразу. Крови не было. Возможно, этот придурок что-нибудь вколол себе или наглотался. Кое-как ей удалось уложить его на асфальт, слегка приложив затылком. Он был ужасно тяжелый. Длинные ноги застряли в салоне, но, когда Билли рывком за подмышки попыталась оттащить его подальше от машины, все получилось. Он лежал рядом с машиной, бледный, но в остальном совершенно нормальный с виду. Её мозг работал как никогда быстро. Пошарив в салоне машины Билли не нашла ничего. От укола остался бы шприц, от таблеток какая-нибудь ёмкость: коробка или баночка. Что же он сделал? Принял таблетки дома, а потом приехал сюда? Чёртов придурок! При отравлении была бы пена у рта. А если снотворное? Надо вызвать рвоту. Билли толкнула его на бок и попыталась, засунув пальцы правой руки в рот, надавить на корень языка. Все ее знания по оказанию первой помощи ограничивались несколькими сериями «Служба спасения 911», но она знала — времени на то, чтобы звонить в скорую нет. Она сама должна сделать всё, что только может. Если придурок умрет, ещё одна смерть будет на её совести. Второй раз потерять друга это уж слишком! Склонившись низко, она пыталась уловить его дыхание, а другой рукой нащупывала пульс на шее. Все бесполезно, пульса не было. Финнеас не подавал признаков жизни. Её охватило такое отчаяние, словно бетонная плита упала с неба и придавила своей неимоверной тяжестью. Билли даже подняла глаза вверх, ожидая увидеть то, что поможет ей закончить эту дурацкую жизнь навсегда. Она не успела, она опять не справилась. Она — вот кто настоящий лузер, и любое наказание для неё сейчас покажется справедливым. Пусть бог, если он есть, поразит её молнией. Или обрушит на голову метеорит. Что угодно, лишь бы избавиться от невыносимого чувства вины. Финнеас был таким милым, и заботился о ней. Кажется странным, что он, такой чистюля, лежит сейчас головой прямо на грязном асфальте, и это его нисколько не волнует. «Потому что он мёртв,» — напомнила себе Билли. Теперь ему всё равно, на чём лежать, или в каком беспорядке его волосы. Все её бросают: сначала мама, потом Квентин, потом... Все, кому она нравится, и кто может её защитить, уходят. Так несправедливо! «Слышишь ты, тупой Бог! Или убей меня, или верни его обратно! Срать я хотела на твои молитвы! Так что лучше послушай меня, а то пожалеешь!» — Билли хотела бы проорать это как можно громче, но почему-то могла только беззвучно шевелить губами. Вокруг стояла такая тишина, если не считать того, что машина Финнеаса продолжала тарахтеть. Она бы непременно услышала, если бы Бог что-то ответил или подал какой-нибудь знак. Нет, она одна, и у неё на руках сейчас умирает человек. С отчаяния Билли резко протолкнула руку ему в глотку так далеко, как только смогла, и Финн задергался. Он кашлял, мотал головой, отбивался руками и ногами, но в общем и целом был жив. Оттолкнув его подальше от себя, Билли отползла в сторону и легла на асфальт, уставившись в ночное небо. Звёзды насмешливо подмигивали. Запах цветов смешивался с вонью бензина от работающего двигателя. Легкий ветерок щекотал лицо. Ее накрыло какое-то отупение. Даже если бы здесь появился ДиДи с пистолетом и начал в них стрелять, она бы не пошевелилась. Лежать было так хорошо и уютно, главное, чтобы ее не трогали пару тысяч лет. Но нет! Прекрасное звездное небо заслонила лохматая башка Финнеаса, стоявшего над ней на четвереньках. — Вставай, простудишься, — просипел он. — Да, мамочка, — Билли улыбнулась бы, если бы были силы. Все-таки не зря она устроила этот безумный квест по ночному городу! Финнеас сел рядом с ней и начал смеяться. — Ебать тебя в рот, Финн! Если не прекратишь ржать, я подумаю, что ты умом тронулся! Но тот стал ржать еще громче. Билли поднялась — откуда только силы взялись — и со всей дури влепила ему кулаком сбоку в челюсть. И, удовлетворённая наступившей тишиной, улеглась обратно. — Твою мать, Ви! Твоими стараниями я скоро совсем не смогу говорить, — просипел Финн, держась за щеку. — Тебе и не надо, — Билли пробурчала это едва слышно, потом дернула парня на себя и вцепилась в него, по-другому не скажешь, поцелуем, сразу протолкнув язык в рот. Они целовались так, будто это был первый и последний поцелуй перед концом света, полный страсти, боли, отчаяния, надежды. По крайней мере, Билли казалось, что там была надежда. — Больше никогда не оставляй меня, — сказала она, оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха. Финн что-то согласно промычал, лёжа на ней, и снова потянулся за её губами. Но Билли отвернулась. — Клянись! Немного отодвинувшись, Финнеас нащупал ее руку и, глядя в глаза, сказал: — Клянусь! — И, если снова решишь сделать какую-нибудь глупость, возьми меня с собой. — Да. Он сказал это так твёрдо, что Билли почти поверила, но следующие слова заставили ее вернуться на землю, как удар битой по голове: — Мы собираемся заняться любовью на школьной стоянке?* — Размечтался! Это было уже слишком. Билли спихнула его с себя и села, пережидая головокружение. Они не одни в этом мире, и теперь ее ждёт куча проблем. — Ты, придурок, что это было? Таблетки? Каким образом ты собирался покинуть этот гребаный мир? Может, тебе в больницу надо? Финнеас встал, пошатываясь, подошёл к машине и, вырвав шланг, который шёл от выхлопной трубы к багажнику, показал Билли — И что? — не поняла та. — Углекислый газ из работающего двигателя поступает в салон. Когда его концентрация становится достаточной, человек просто засыпает. Навсегда. Легкая смерть. — Всегда знала, что ты идиот! Нет чтобы застрелиться, или спрыгнуть с крыши, или утопиться! Нет, он выбирает легкую смерть! — Да, забыл с тобой посоветоваться! Предлагаешь закончить одним из этих способов? — Проветри машину, идиот, и поехали. Я из-за тебя из дома сбежала. — А как же закат на пляже? — Можешь встречать его со своей Мариссой. Вот она удивится, увидев тебя живым! — Откуда ты... Прочитала переписку? — Шевелись уже! Финн подошёл к сидящей на асфальте Билли и, встав на колени, прижал к себе. — Спасибо, что спасла мне жизнь, Ви! — Ага, не просри ее снова. — Я хочу измениться. Я скажу маме, что не собираюсь поступать в колледж, по крайней мере, пока не пойму, чего хочу. Я попрошу Дариуса уйти из группы. Если остальные захотят уйти с ним, то я приглашу новых... — Эй, я тебе не психотерапевт! — Я хочу быть с тобой... только пока не знаю, как. Но я что-нибудь придумаю. Он снова прижал ее к себе. Билли чувствовала его руки, которые гладили ее по плечам и спине. Просто гладили, не пытаясь пробраться под одежду, потискать или причинить боль. Его подбородок уткнулся ей в макушку. От его шеи шёл такой приятный чистый запах, как от ребёнка, и Билли с отчаянием осознала — нет, никогда им не быть вместе. Ее судьба это ДиДи, банда, крэк, преступления. Если повезёт, то быстрая смерть от огнестрела. Если не повезёт, то ранняя беременность и куча детей к двадцати годам. Хотя какие дети — случись что с ДиДи, ее тут же пустят по кругу. Разве она не видит взглядов, которые бросают на неё парни? Даже отец не поможет. Тем более этот придурок, который о себе позаботиться не в состоянии. Нет, пора заканчивать, пока она окончательно не увязла. Сегодня. — Отвези меня домой. — Нет, поедем ко мне. Я познакомлю тебя с мамой. Ты будешь жить с нами! — Финнеас, мне надо домой. Мы встретимся завтра, обещаю. Нет, блять, уже сегодня. Вечером. Твоя мама вернулась? — Нет, она задержалась, прилетит завтра. Билли подобрала свою бейсболку, которая валялась в стороне от машины. Как она там оказалась? Натянула капюшон толстовки. Она вспотела, пока бежала, и футболка под толстовкой противно липла к телу. Хотелось отмыться от этого липкого чувства как можно скорее. Но домой не попасть так просто — нужно разобраться с решеткой на окне. Кто сможет ей помочь? Был единственный вариант, и она быстро набрала сообщение в телефоне. Всю дорогу Билли хмуро смотрела в окно. Она ненавидела всё вокруг и себя в первую очередь. На прямых участках шоссе Финнеас брал ее за руку, удерживая руль второй рукой, и от этого в сердце поселилась постоянная ноющая боль. На автобусной остановке у границы района, где они обычно прощались, он потянулся, чтобы поцеловать ее, но Билли отстранилась. — Я напишу. Она вышла из машины и смотрела ей вслед, пока красные огоньки Хонды не исчезли за поворотом. Один из припаркованных у обочины автомобилей мигнул фарами. Билли села рядом с водителем. ДиДи мрачно на неё покосился, но не сказал ни слова. — Сегодня вечером, — проговорила Билли, отрезая себе путь к отступлению, — Я достану ключ. — Вы уже трахались? — это прозвучало так угрожающе, что Билли поежилась. — Нет, и не собираюсь. Я твоя девушка. ДиДи смотрел прямо на неё своими неподвижными змеиными глазами, и Билли стоило неимоверных усилий выдержать этот взгляд. Она устала. Который час? Хорошо, что завтра — уже сегодня — суббота, и ей не надо в школу, можно поспать до обеда. Напряжение этой ночи потихоньку отпускало, и покрасневшие веки начали слипаться сами собой, поэтому угрожающие слова ДиДи она восприняла совершенно спокойно. — Ты провела с ним ночь сегодня и проведёшь завтра. Я тебе не верю. Раньше от таких слов она испытала бы страх, что за этим может последовать наказание, но сейчас ей было всё равно. Они оба тупые придурки, и ничего не понимают. И Финнеас, и ДиДи видят и слышат только себя, в этом они похожи. — Он считает меня недостаточно взрослой. Он всего лишь неудачник, который живет на деньги своей мамаши. Билли было противно, что приходится оправдываться. Разве она уже чёртову кучу раз не доказывала свою преданность? Хорошо, докажет ещё. Сегодня ночью. За те пять минут, что они ехали до дома, Билли объяснила ДиДи, как она хочет все устроить, и какая помощь ей понадобится. С решеткой получилось достаточно просто. Билли влезла в окно, ДиДи поднял решетку и просунул в отверстия болты, а она закрутила гайки изнутри, не затягивая слишком сильно, чтобы потом меньше возиться. Они договорились встретиться вечером, когда уснёт отец. Горло пересохло и горело, как будто она долго вдыхала горячий воздух, поэтому сначала Билли пробралась на кухню и налила себе большую кружку воды, которую выпила залпом. В животе смешно забулькало. Отец храпел на своём диване, значит, всё в порядке. Небо уже светлело на востоке, когда Билли скинула грязную одежду и забралась в кровать. Знакомая комната казалась чужой, словно с тех пор, как она вылезла из окна сегодня ночью, прошло много лет. Как будто она, Билли, изменилась, и уже никогда не будет прежней. Может, это и называется «взрослеть»? Хотя она ощущала себя взрослой всю сознательную жизнь. Необходимость принимать решения и заботиться об отце сделала её взрослой тогда, когда подружки ещё играли в куклы. Билли всегда чувствовала себя хорошо, когда заботилась о других, и этого было достаточно. Сегодня она спасла жизнь человеку, так почему ощущает пустоту внутри? Почему ей кажется, что всё неправильно? Она должна была поехать с Финнеасом к нему домой, дождаться его мамашу и на коленях умолять её позволить жить в их доме? Билли никогда не стала бы унижаться. Она всегда свои проблемы решала сама. А этот придурок, Финн, вместо того, чтобы сделать хоть что-нибудь полезное, просто решил свести счёты с жизнью, заставив её сегодня пережить то, что она не хотела бы повторить никогда. Даже если сегодня ночью или в любой другой день этот идиот вдруг решит закончить начатое — всё, с неё хватит. Она отдала Финнеасу в руки его гребаную жизнь, и пусть он теперь делает с ней, что хочет. Билли читала, что самоубийцы часто повторяют попытки до тех пор, пока не добьются своего. Она не может быть вечно рядом с Финном и не сможет ему помешать угробить себя в следующий раз. Она просто возьмёт сегодня ключ от дома рыжего придурка и передаст ДиДи. Расстроит это Финнеаса и заставит ли его прыгнуть с крыши, например, — ей плевать. После сегодняшнего вечера они больше никогда не увидятся. Когда Финнеас ожил в её руках, она чувствовала себя так спокойно, словно находилась где-то далеко, в убежище, куда нет доступа тем монстрам, что разгуливают вокруг. Из-за толстой стеклянной стены и сами монстры казались не страшными, окрашенными в бледные пастельные цвета. Сейчас стена убежища разбилась — она сама разрушила её, потому что испугалась остаться навсегда там, внутри, смотреть на мир издалека и больше ничего не чувствовать. Билли злилась на себя и на свою жизнь, которая не даёт ей расслабиться ни на секунду и просто плыть по течению, как делают другие. С другой стороны, смогла бы она жить спокойной жизнью? Нет. Она сама принимает решения и сама разбирается с последствиями. Так что всё правильно.