Отчаянные меры

Весь субботний день Билли провела в каком-то полусне. Она проснулась в обед, когда порядочные люди уже сделали большую часть дневной работы. Всклокоченная со сна, в одной длинной футболке, Билли меньше чем за минуту обошла их крошечное жилище. Отца не было, и она вздохнула с облегчением: если бы он что-то заподозрил, то ни за что не оставил бы её одну. Плеснув воды в кружку, она осушила её в два глотка, как ночью, подумав, что большой стакан колы был бы очень кстати. Что ж, вечером она получит свою колу и ночь на пляже в компании длинноволосого лузера. Чем они будут заниматься? Захочет ли Финнеас наконец переспать с ней? Или после неудавшегося самоубийства ему будет не до того? Блять, не верится, что только вчера ночью она бежала, задыхаясь, по тёмным улицам, ехала на автобусе, на метро через весь город... И она успела. Дьявол, или там Боженька, — кто бы ни спас этого придурка с её помощью — у них получилось. Раз уж он такой везунчик, то сможет пережить и сегодняшнюю ночь. Ограбление его дома и её исчезновение навсегда не должны заставить рыжего придурка повторить попытку. Правда ведь? Он больше не под гипнозом Мариссы, и будет мыслить, как нормальный человек. Билли теперь не сможет быть его ангелом-хранителем, у неё свои дела, придётся чуваку справляться самому. Отец вернулся из магазина, и Билли разложила продукты — собственно, это значило засунуть коробки с пиццей в морозилку, а кетчуп и арахисовое масло на полку, — стёрла пыль с телевизора, махнула пару раз тряпкой по полу, а все остальное время валялась на кровати, глядя в потолок и пытаясь ни о чем не думать. По мере того, как солнце клонилось к закату, в ней словно взводилась какая-то пружина. Она приняла душ, вымыла голову, побрила стратегически важные места, накрасила ногти, сама не зная, для чего это делает. Когда отец заснул, она написала Финну: «встретимся на остановке через час», а потом отправила сообщение ДиДи. В этот раз она справилась с решеткой за полчаса и, вылезая из окна, попала прямо в объятия парня. Тот прижал ее к себе так сильно, что стало почти невозможно дышать, и начал мять руками грудь, причиняя боль. Билли спокойно вытерпела это, изо всех сил показывая, как ей приятно. Развернувшись лицом друг к другу, они страстно поцеловались, и Билли довольно подумала, что уж теперь-то соседи, даже если наблюдают за ними, точно ничего не донесут отцу, потому что никто не захочет лезть в дела банд. ДиДи с неохотой разорвал поцелуй и шлепком по заднице подтолкнул Билли в сторону машины. По дороге к остановке они ещё раз обговорили детали. Финнеаса пришлось подождать минут десять, и в это время Билли вдруг ощутила такое сильное желание все это бросить, уехать с Финном, жить в его доме и никогда сюда не возвращаться. Возможно, так могло бы быть в идеальном мире. Но здесь была мама Финна, судя по всему, та ещё стерва, и был ДиДи, который скорее убьёт ее, чем позволит жить с другим. Так что на самом деле выбора не было. — Куда поедем? — спросил Финн, когда она села в машину. — На пляж. Закат мы уже пропустили, но можем встретить восход. Только сначала заедем на заправку и купим чипсов и колы. — Хорошо. Финн сегодня был таким молчаливым, что Билли первая не выдержала и спросила: — Как выпускной? — Я не пошёл, — ответил тот, сосредоточенно глядя на дорогу. — А как же Марисса? — Плевать на неё. Это все осталось в прошлом. Они подъехали к заправке. Пока Финн ходил за чипсами, Билли вытащила ключи от дома из бардачка, куда, как она подсмотрела раньше, он их прятал, и отправилась в туалет. В сортире воняло так, будто у них прорвало канализацию, пожелтевший кафель на стенах и потрескавшиеся раковины не добавляли романтики. А она рассчитывала, что всё будет, как в каком-нибудь голливудском фильме? ДиДи ждал там, как было условлено. Положив ключи в его протянутую ладонь, Билли заставила себя разжать пальцы, которые не хотели слушаться. Чей-то голос в голове кричал: «Нет! Не делай этого! Остановись! Это совсем не то же самое, что мелкое воровство в магазине!» Но Билли решила, что не собирается слушать никакие долбаные голоса. Это её жизнь, и только она знает, что делать! Всё, теперь она должна только задержать Финна вдали от дома на всю ночь. И не думать, что будет потом. Билли рассчитывала, что после того, как она окончательно свяжет себя с бандой, ДиДи предложит ей жить вместе. Когда отец утром не застанет её в кровати и увидит снятую решетку, путь домой будет заказан. Если ДиДи не примет её, она отправится на Скид Роу, к вонючим бомжам, чтобы стать одной из них. Чертова жизнь, как же ей не хотелось никуда ехать! Вернуться бы домой и забыть обо всём! — Что-то случилось? — спросил Финнеас, когда она вернулась в машину. — Нет, поехали, если не передумал... Стой, у тебя есть бухло или косяк? Билли почувствовала, как Финнеас разглядывает ее. — Зачем тебе? — Жизнь заебала, надо расслабиться. Только не говори, что ты у нас ни разу не курнул или не напился. Или что для этого нужен особый повод. Финнеас отвернулся, явно недовольный, и спустя время проворчал: — Нет, у меня ничего нет. «Только не говори, придурок, что ты рассчитывал на романтическое свидание с разговорами под луной,» — Билли трёт глаза руками. Плевать на макияж. Ей плохо, плохо, плохо... Мозг хочет взорваться. В руку толкается банка с ледяной колой. Это не вИски, но хоть что-то. Горло щекочут пузырьки, желудок немеет от холода, а Билли хочет, чтобы она вся замёрзла, и больше никогда ничего не чувствовала — стала, как пластмассовая кукла. Банка нагревается от рук, у тёплой колы вкус грязи, она ни за что не будет это допивать, скорее утопится в океане. Финнеас паркует машину. На Венис Бич полно народу. Подальше от воды разложены спальные мешки бомжей. Несколько компаний танцуют и развлекаются при свете костров. Билли швыряет банку в сторону мусорки и направляется к самой многочисленной. Там наверняка есть чем закинуться. Она безошибочно вычисляет в толпе чёрного чувака с длинными дредами, который сидит в сторонке, и подкатывает к нему, показывая кончик купюры, зажатой в кулаке. Тот достаёт из кармана пакетик с травой, поднимая один палец. Билли кивает. Чувак раскладывает на колене бумажку, насыпает траву, скручивает самодельный фильтр. Рот Билли наполняется слюной, она жадно вдыхает, словно уже ощущает знакомый запах. Ловкие чёрные пальцы делают характерные подкручивающие движения, и через секунду косяк готов, совершается обмен. Билли прикуривает от протянутой зажигалки и жадно затягивается, ощущая тепло, расходящееся внутри. Или это тепло от костра? Кто-то играет на гитаре латино. Билли отходит в сторону и падает на спину, продолжая затягиваться. Возможно, она делает это слишком быстро, потому что всё вокруг начинает вращаться разноцветной каруселью. Это весело! Когда Билли закрывает глаза, карусель медленно останавливается. Она видит окружающее прямо сквозь веки, не надо напрягаться. Небо прекрасно, усыпанное звёздами, как бриллиантами. Песок прекрасен, он пересыпается между пальцами, как вечность. Океан прекрасен, от его пения внутри все вибрирует, его волны ласкают грудь. Нет, это чьи-то руки. Билли смеётся от радости. А потом ее затягивает в водоворот и швыряет в бездну. Она начинает захлебываться. Кто-то макает её головой прямо в океан. Отбиваясь и выплевывая горькую воду, она цепляется за шею своего мучителя и виснет на нём. Финнеас подхватывает её на руки и тащит к машине. У него такие сильные руки. Из багажника он достаёт плед и набрасывает на Билли. Длинные мокрые волосы облепили её тело. Пока холод не чувствуется, но ветер уже пробирается под толстовку. Финнеас складывает задние сиденья, выбрасывая лишние вещи из багажника вперёд, получается большая кровать, и запихивает туда стучащую зубами Билли. Он сдирает с неё мокрые вещи безо всякой жалости, вместе с частью запутавшихся волос, оставляя лифчик и спортивные штаны. Потом снимает с себя тонкий бордовый свитер, под которым ничего нет, и натягивает на неё. «Ух!» — только и успевает подумать Билли. Её мокрые кроссовки валяются рядом с машиной, толстовка и футболка - на переднем сиденье, а сама она завёрнута в плед вместе с голым парнем. Почти голым. Туман в голове проясняется, а вместе с ним уходит и ощущение радости. Все вокруг словно покрывается мерзким серым жирным налетом. — Пусти меня! — вопит она, пытаясь выпутаться из пледа. — Я могу отвезти тебя домой, — предлагает Финнеас, — Только тебе придется отдать мой свитер, я не могу вести машину голым. Билли холодеет, вспоминая, что домой им как раз нельзя. — Тогда я останусь голой, твою мать! — Одежда вся мокрая. Подожди хотя бы, пока высохнут волосы. — Это из-за тебя, ублюдок! Нахуя ты макал меня в воду! Орать на человека, который находится вплотную очень сложно. Это все равно, что орать на себя. — Я не собираюсь смотреть, как тебя изнасилуют на пляже, а ты утром даже не вспомнишь об этом. Вот дерьмо! Она первый раз забыла об осторожности. Эти укурки и не на такое способны. Она реально ничего не соображала, чтобы совершить такую тупость! И она даже не скурила косяк! Пизда! До рассвета, похоже, ещё далеко. Надо придержать Финнеаса, чтобы он не свалил домой. — Мм, Финн? Стоять на коленках, типа, в багажнике твоей машины не очень удобно. Может как-нибудь ляжем? — Давай попробуем. Отодвинься немного. Билли вылезает из-под полосатого бежево-коричневого пледа и пытается отодвинуться, но тут реально мало места. Финнеас расправляет часть покрывала на дне багажника, ложится и показывает Билли на место рядом с собой. Та перелезает, путаясь в свитере, своих и чужих волосах, складках ткани. Выходит довольно неловко. Непрерывно матерясь, она устраивается на правом плече Финнеаса, коленями упираясь ему в бедро. Финн укрывает ее и себя оставшейся частью пледа и подтягивает поближе, разворачивая на другой бок. Теперь Билли лежит спиной к парню головой на его руке. Так гораздо удобнее. — Твою мать! — вдруг орет Билли, так что Финн подскакивает. — Что такое? — Ты мне волосы прижал! — Извини. Какое-то время они лежат молча. В стекло задней двери видно кусочек звездного неба. Некоторые из звёзд мигают. «Как маяки,» — думает Билли. Может, где-то там есть и её маяк, только она этого никогда не узнает. В обычной жизни есть дела поважнее, чем смотреть на небо. — Ты ведь не готовишь нам какой-нибудь сюрприз, типа «легкой смерти»? — у Билли плохие ассоциации с этой машиной. — Не-а, — отвечает Финн, и по голосу слышно, что он усмехается. — Тогда ладно. А быть прижатой к парню, который не хочет тебя поиметь, не так уж и хуево! Он довольно уютный, несмотря на свои торчащие кости. — Может, снимешь мокрые штаны? — говорит Билли безо всякой задней мысли. Она-то полностью одета. — Ну нет! Ни за что! От Финна идёт такой жар, что уже хочется отодвинуться. Где у этого обогревателя кнопка выключения? — Мы не задохнёмся в запертой машине? - на всякий случай спрашивает неугомонная Билли. — Не волнуйся, я немного опустил стёкла. Я не первый раз ночую в машине. «Зачем это он тут ночевал?» — до неё доходит, — «С какой-нибудь девкой путался? На этом покрывале? Фу!» Билли старается незаметно принюхаться, но от пледа пахнет только средством для стирки. Вдруг Финнеас обхватывает ее рукой за талию и притягивает ближе к себе, целуя в макушку. Билли замирает. Что это было? Теперь она полностью прижата к парню, ее задница упирается ему прямо в... Финн дышит спокойно, как спящий, а Билли боится пошевелиться. Внутри постепенно разгорается пламя, эпицентр которого находится у неё между ног. Все чувства обостряются. Она видит всё вокруг как будто размыто, но в то же время некоторые детали запечатлеваются в мозгу, как на моментальном фотоснимке. Полосатое покрывало, в которое они завернуты, колется бежевым. Пластик на внутренней части задней двери шершаво-серый. От Финнеаса, которого она даже не видит, исходит обжигающее золотое сияние. Это невыносимо. Когда с ней случаются такие приступы, Билли хочется бить себя по голове до тех пор, пока не выбьет всю эту гребаную чушь. Она зажмуривается и сжимает пальцы в кулаки — наивная попытка. Это происходит с самого детства, когда что-то выводит её из себя. Надо просто потерпеть, скоро всё пройдёт. Финнеас спокойно дышит, слегка похрапывая. От его дыхания кожа у неё на голове покрывается горячими мурашками, как будто крошечные золотые искорки вылетают из его рта и обжигают её. Они как две ложки, большая и маленькая, рядом друг с другом — ни к чему хорошему это не приведёт. Спина и плечи Билли прижаты к его твёрдой груди так плотно, что тоже поднимаются и опускаются в такт движениям. А ее задница... блин, это невыносимо! Почему она так возбуждается всего лишь от того, что лежит рядом с парнем? Он даже её не трогает. Хотя... его рука лежит на ней поверх покрывала, а его пальцы прямо напротив... дерьмо! Если она подвинется немного, его пальцы окажутся у неё прямо на лобке. С каждым толчком сердца между ног становится всё более горячо и влажно. Она хочет трахаться так, что кончики пальцев начинает покалывать, но боится даже пошевелиться. Билли пытается слегка отодвинуться, чтобы давление на заднюю поверхность бёдер не было таким невыносимым. И у неё получается — жар, исходящий от Финнеаса больше не обжигает. Но теперь ей становится холодно, она чувствует себя так одиноко и потерянно, что возвращается в прежнее положение, прижимаясь нечаянно даже ещё ближе. Лишь бы его рука убралась, наконец, от ее промежности. Это было провальным решением — она чувствует ещё до того, как улавливает изменившийся ритм его дыхания. Ей хочется двигаться так снова и снова, вперёд-назад, вперёд-назад... Она негромко стонет от отчаяния и чувствует, что Финнеас окончательно просыпается. Билли поворачивается на спину, пытаясь прийти в себя, но Финн кладёт руку ей на промежность, и все летит к чертям. Она инстинктивно сжимает ноги, и это посылает такую волну удовольствия по всему телу, что Билли издаёт какой-то глупый писк. Она хватается за эту руку, как утопающий за спасательный круг и задыхается, мысленно умоляя его сделать хоть что-нибудь. Финнеас как будто читает ее мысли. Его рука начинает двигаться, надавливая то ребром ладони, то запястьем через одежду на клитор, а несколько пальцев давят на вход в ее тело, будто хотят порвать ткань и оказаться внутри. Билли и сама бы этого хотела, но она уже не в состоянии внятно разговаривать. Пусть все будет так, как он хочет, лишь бы поскорее избавиться от этого невыносимого напряжения. Глубоко внутри она чувствует стыд, но не может остановиться, прижимая к себе эту руку и чуть не воя от страха, что этого может оказаться недостаточно, и она не сможет кончить в таком непривычном положении. После целой вечности мучений сокрушительный оргазм выбивает у неё дыхание и полностью лишает сил. Собрав последние остатки упрямства, она тянется пальцами к ширинке Финна, но тот мягко отодвигает её руку, заботливо укрывает покрывалом, прижимая к себе, и Билли проваливается в темноту.