Поиграем?

      Учителя быстро прознали, что я с некоторых пор имею отношение к дисциплинарному комитету и со спокойной совестью сообщили, что теперь я буду таскать недельные ведомости на постоянной основе. А кто против? В конце этой недели Кёю ждала стопочка документ намного толще обычной. Я подошла к его кабинету и уже хотела постучать, когда услышала, что он там не один. Они с Кусакабе что-то обсуждали. Стук и открывшаяся дверь отвлекали их от разговора. — Доброе утро, не помешаю? — я остановилась в дверях на всякий случай, мало ли что случилось, может у них экстренное собрание. — Блэйк-сан, доброе утро. Нет, мы уже закончили, проходите, — Кусакабе стоял около стола главы. — Тэцу, мне нужно имя, — Кёя отвернулся лицом к окну и выглядел абсолютно спокойным, но атмосфера в кабинете явно говорила, что случилось что-то очень серьезное. — Да, шеф, я немедленно займусь этим, — поклонившись, Кусакабе оставил нас.       Я подошла к столу, положила на него стопку документов и тихо присела на диван. Кёя не двигался и молчал ещё несколько минут, потом нарочито спокойно развернулся, сел и начал просматривать бумаги.       Через какое-то время он поднял на меня вопросительный взгляд, видимо дошёл до части по фестивалю. — Мне нужна Ваша подпись на списках клубов и классов — участников, далее идёт описание общей школьной тематики, в графе под ним напишите: «Одобрено» и ниже подпись, далее, перечень тематик, выбранных участниками, они уже отсортированы, поэтому, если нет времени, можете их не читать, а просто подписать, как предыдущий пункт. Сметы пока предварительные, уточненные цифры будут ближе к дате проведения.       Кёя немного удивленно посмотрел на меня пару мгновений и уставился в текст. Проверяет, ответственный наш. Если он начнёт читать перечень тематик с их подробными описаниями от участников, это займёт много времени. — Косплей-кафе, травоядное? — ой, не нравится мне этот тон.       Похоже его до ужаса взбесило то происшествие, которое они обсуждали с Кусакабе, и теперь его настроение на дне Марианской впадины сумраком пугает неведомую живность. Еще и использует неудобный японский язык. — Неужели, так хочешь продемонстрировать себя всему городу? — Он кинул на меня холодный нечитаемый взгляд. Так, а вот это слишком! Что бы там у них не случилось, срываться на себе я не позволю. — Сегодня занесёте документы сами, — я изящно поднялась с дивана и, тряхнув волосами, пошла к двери, — Может такта нагуляете по дороге, — я уже не собиралась оборачиваться к нему. Приоткрытая дверь захлопнулась перед самым моим носом. Поразительно, как он так быстро оказался рядом. И не просто рядом, одной рукой он держал дверь закрытой, а другой схватил меня за предплечье, прижимая к деревянной поверхности своим телом. — Я ещё не закончил, травоядное! — прорычал мне прямо в ухо.       Теперь я чувствовала на своей коже его горячее дыхание и не могла пошевелиться. Схваченная рука отзывалась болью, он так сильно сжал её, что точно останутся синяки. — Хибари-сан, мне больно, — главное не нервировать его еще больше, поэтому спокойствие. — Знаю, — от моего слабого голоса его злоба значительно поутихла, но отстраняться он явно не собирался, только непривычно тяжело дышал. — Синяки останутся.       Тяжелый выдох опалил шею, я слишком отчетливо чувствовала жар его тела даже сквозь слои одежды. — Да, — его голос прозвучал совсем отрешенно, будто он уже потерял мысль, которой был вызван порыв.       С тяжелым вздохом его, казалось, покинули все силы, злость окончательно улетучилась, я чувствовала это буквально интуитивно. Он с глухим звуком уперся лбом в деревянную поверхность, почти положив голову мне на плечо. Я зажмурилась до белых мошек перед глазами, пытаясь абстрагироваться от слишком неожиданно изменившейся обстановки, контролировать голос становилось все сложнее. — Зачем же Вы держите меня? — интересный вопрос. Ручаюсь, что он и себе на него ответить не сможет, не то что мне. Жесткая хватка на моей руке не ослабла ни на йоту. — Травоядное, если предашь меня, я забью тебя до смерти лично, — Он ответил совсем невпопад, но мысль донес достаточно точно. — Отпустите. Мне неудобно говорить в таком положении, — о, да, очень неудобно говорить, когда мысли в голове мечутся как бешеные хомячки. — Мы закончили разговор, — он слишком неожиданно отпустил меня, буквально отшатнулся и вернулся к своему столу.       На секунду стало нестерпимо холодно, но мне все же удалось взять себя в руки. Он быстро поставил все подписи и бросил документы на столик между диванами. Мне решительно не понравился этот жест. — Полагаю, некоторое время у меня не будет желания Вас видеть, поэтому я не буду приходить. Секретарь ждёт документы сегодня до 7 вечера, не опаздывайте, — с этими словами я закрыла за собой дверь.       Уходя по коридору от его кабинета, я опять слышала грохот и ругательства.

***

      В понедельник наконец-то стало понятно, что же произошло. Слухи расползлись по всей школе. Кто-то нападает на членов комитета. Они отправляются в больницу в тяжёлом состоянии один за другим. Такая сомнительная информация подтверждалась одной из подружек комитетовцев. Она пропустила первые уроки, пришла с красными заплаканными глазами и почти ни с кем не говорила, кроме своих подруг, а они уже рассказали остальным, что её парень в ужасном состоянии попал в больницу сегодня ночью. Его нашёл патруль прямо около школьного забора.       Это не простые случайности. Это прямой вызов комитету, посягательство на власть Кёи и личное оскорбление. Неудивительно, что он был в такой ярости в пятницу. Конечно, это не оправдывает его поведения, но вносит некоторую ясность. К собственному ужасу, я осознала, что уже простила его, несмотря на повязку на пострадавшей руке, напоминающую о нашем «разговоре».       Неприятности в делах не оправдывают его импульсивный поступок. Такое поведение неприемлемо, и я надеюсь, что за несколько недель он это поймет.       Я давно привыкла защищаться от нападок, привыкла отвечать на удар ударом, не задумываясь, но теперь буквально перестала себя узнавать. Странные мысли, которые пугают своей навязчивостью, невозможность сосредоточиться, а теперь еще и это… Почему, когда я услышала о том, что у него проблемы, я не радуюсь, а готова бежать и помогать ему справиться со всем этим? И ладно бы я просто размякла от спокойной размеренной жизни, но нет. Пока на горизонте не мелькает красная повязка ГДК я чувствую и веду сядя абсолютно привычно и естественно. Что он со мной сделал?! Кажется, эта игра вышла из-под контроля и пора ее заканчивать.       Следующую неделю я провела ругая себя и обзывая тряпкой за любые мысли о ГДК. Комитет стоял на ушах. Составы патрулей пересмотрели, как и их расписание. Группы были увеличены, периодичность рейдов удвоена. Я твёрдо решила не пересекаться с Кёей некоторое время. Нам обоим есть о чем подумать. *Пятница, день сдачи недельной документации. Кабинет ГДК «Раздался робкий стук в дверь. Ответа не прозвучало и дверь тихонько приоткрылась. — Травоядное, какого черта ты там копаешься?! Где тебя носило целую неделю?! — Хибари-сан, п-простите, — из-за двери послышался трясущийся смущенный голосок и показалась лохматая макушка, — Я не х-хотел мешать, — какой-то парень аккуратно заглянул в кабинет, сотрясаясь от страха, — тут доку… — Ты ещё кто такой?! — Стальные глаза блеснули арктическим холодом. — Я …Я…я-я-я принёс документы на подпись, — бедняжка даже заикаться начал от ужаса. Школьный Демон пришел в ярость. Он не говорил, он рычал подобно дикому зверю: — Я спросил, почему ты?! — брюнет поднялся на ноги так резко, что его кресло отлетело назад и с грохотом врезалось в стену. — Простите!!! — терпение парнишки закончилось и он в ужасе выбежал из кабинета, выронив по дороге все ведомости.       Кёя одним движением снёс половину бумаг со своего стола, и в порыве ярости приложился кулаком о ближайший стелаж. Послышался звук крошащейся древесины. Парень стоял посреди устроено беспорядка, смотрел в одну точку, пытаясь доказать себе самому, что злится лишь из-за недавних нападений, а не из-за того, что одно мелкое нахальное травоядное посмело его проигнорировать. Бесящая мелочь только больше выводила из себя. И совсем не успокаивала его лишь своим присутствием и даже запахом… он почти убедил себя в этом.       Она — обычное никчемное травоядное, не более! Она прибежит по первому приказу и будет дрожать от страха, выполняя любую прихоть!       Ах, если бы это было так… ему бы было все равно. Если бы это только было так, он бы жил спокойно даже не помня о её существовании. Но… он не был дураком, и не желал тратить время на самообман. Все, пора заканчивать! Разнеся для верности ещё один стеллаж, он лично пошёл патрулировать окрестности. И где этого Тэцу только носит в такое время?!»