Поиграем?

      Утро понедельника распахнуло свои объятия и я поспешила в них упасть. Наконец, лишние мысли покинули голову и жизнь снова стала захватывающей игрой, где главной героиней была только я, своя собственная и такая любимая.       Неспешно закончив утренний туалет, я двинулись в сторону школы. Около дома Савады было необычно тихо, никакой толпы иностранцев или хотя бы поджидающих одноклассников. Неприятные домыслы закрались в сознание, но были изгнаны поганой метлой. Какое мне дело до других людей, ведь у меня прекрасное утро, а значит будет и прекрасный день, и неделя, и год, и…       Кёя в больнице.       Как?! Как он может быть в больнице?!       Это ложь! Вы мне врете! Я же вижу вас всех насквозь, чертовы психи! Я вижу! Вижу что вы…не врете…       Истерика подкатила к горлу комом, я с ужасом поняла, что не могу дышать. Мир потемнел перед глазами. Кажется, кто-то звал меня, но это не важно. Кажется, я уронила что-то или кого-то пока бежала из класса, но это не важно…       Он не может быть в больнице! Это ошибка…       Стадия торга прошла быстро. К черту гнев, депрессию и принятие! К черту все! Надо срочно найти Тецую и узнать, что же произошло, вот, что сейчас важно! Только это имеет смысл! Это рационально и правильно! Тецуя точно знает, он ведь …       Этого не может быть…       Кусакабе-сан…       Это невозможно! Почему?.. как это?.. неужели снова…       Кусакабе Тэцуя попал в больницу в тяжелейшем состоянии в эту пятницу. Весь комитет… весь комитет в больнице, даже глава. Некоторые в реанимации.       Киоко в школе тоже нет, на её старшего брата напали в эти выходные. Компания Тсуны тоже отсутствует в полном составе. Что за дурдом здесь творится?!       Главное думать! Не прекращать думать! Не останавливаться! Нельзя останавливаться, только не сейчас! Иначе паника накроет с головой.       Секретариат школы, такси, больница, регистратура, где же нужная палата? Вот она!       Стоп. Я долетела до его палаты неосознанно… Нет. Нельзя в таком состоянии. Ни к нему… Но я же обещала себе завязывать с этим? С ним… А, к черту! Нужно успокоиться.       Подержавшись совсем чуть-чуть за ручку заветной двери, я с трудом заставила себя развернуться и двинуться в другом направлении.       Руки сотрясала нервная дрожь, ноги подгибались. Я не могу показаться перед ним в таком состоянии, не это ему сейчас нужно… Эй, я же решила уйти!.. Врачи сказали, что он в сознании, этого достаточно. Достаточно, чтобы понять, что истерика сейчас непозволительна ни в каком виде. Я сейчас успокоюсь, возьму себя в руки и не подам вида, что обеспокоена его состоянием.       Я знаю, что он справится. А мне лучше уйти отсюда прямо сейчас… Он сильный. Действительно сильный, я видела… Мои малодушные страхи показались почти предательством. Я заставила себя выкинуть их из головы. Он справиться. На этом все. Все… Все это не важно! Я ухожу отсюда прямо сейчас!.. Только одним глазком взгляну, пойму, что в порядке…       Я настолько запуталась в собственных мыслях, что не заметила, как на меня налетел малыш в костюмчике теленка. Маленькое тельце ударилась о мои ноги, заставляя пошатнуться и инстинктивно опереться на стену. — Ламбо! Стой немедленно! Туда нельзя! — Ламбо-сан гуляет где хочет, глупый Тсуна! Бееее, — малыш скрючил выбежавшему из палаты Саваде смешную рожицу и побежал дальше по коридору. — О, Блейк-сан, привет, извини за Ламбо, он… — на этих словах Савада пугающе побелел.       Парень был весь в бинтах и гипсе, бледный и уставший, но в этот момент, казалось, что от его лица отхлынула последняя кровь. Он рванул мимо меня дальше по коридору, так и не закончив начатую фразу.       Когда я обернулась и поняла, куда побежал маленький бычок Ламбо-тян, стала ясна и причина резкой бледности парня. Малыш ворвался в Его палату. Тсунаеши притормозил у самой двери, обречённо вздохнул и, вежливо постучав, зашёл внутрь. Правда, уже через пару секунд вылетел оттуда с ребёнком на руках, при этом чуть не сбив меня с ног. Он порывисто извинился и под бдительным взглядом врачей быстро вернулся в свою палату. — Девушка, Вы заблудились? Время посещений скоро закончится, может Вас проводить? — ко мне подошёл молоденькие медбрат. Его слащавая улыбка и сальный взгляд вызывали холодные неприятные мурашки, — Надеюсь, Вы зашли проведать старшего брата, а не парня. Если Вы заняты, моё бедное сердечко не выдержит такого удара!       Его слова звучали на фоне моего сознания раздражающим шумом. Область внимания сократилась до недовольных серебристый глаз парня, который вышел в коридор, чтобы усмирить надоедливых травоядных. Наши взгляды встретились, и я осознала, что все моё самовнушение летит к чертям. Чёрная пижама скрыла от любопытных взглядов все тело, виден только гипс на левой руке, но это не все. То что перечислили мне врачи меньше получаса назад никак нельзя назвать лёгкими повреждениями. Они сами не могут объяснить, почему он в сознании, а то, что двигается, вообще называют не иначе, как чудом.       Чужое прикосновение вызвало мерзкое ощущение в районе плеча, кажется незнакомец в белом халате нахально приобнял меня, но я все равно не могла оторвать взгляд от участка белого бинта, выглянувшего из-за ворота пижамы Кёи. Он на другом конце коридора, так далеко. Я неосознанно разомкнула губы, чтобы позвать его, потому что, что-то мешало мне двинуться ему на встречу, но тут же до боли зажмурилась, чтобы сдержать непролитые слезы. Когда я вновь открыла глаза, он уже исчез из поля зрения, я видела лишь темноту. И в этот же момент исчез и надоедливый чужой голос, звучавший как шум в моем сознании, и гадкие ощущения чужих прикосновений, и омерзительное дыхание около уха. Вместо них пришло знакомое тепло, когда голос Кёи раздался очень близко. Это не темнота, это его плечо и темная ткань пижамы прямо перед моими подернутыми пеленой слез глазами. Я вздрогнула от неожиданности и потихоньку начала приходить в себя: — Поверь, моего удара оно точно не выдержит, — чётко и холодно сказал он куда-то мне за спину.       В этом голосе было столько скрытой угрозы, что хватило бы на две роты головорезов. Но я чувствовала лишь непривычную, но приятную безопасность. Теперь точно. Хоть, я и не поняла о чем он говорил, этот прекрасный злой голос вымыл последние следы чужого гадкого присутствия из окружающего мира. Наконец-то, так хорошо и спокойно. Эти несколько часов мои сердце и разум не знали покоя, словно утопающий в колодце, они метались и бились о стены сознания, не имея возможности спастись от самих себя.       Медленно осмотревшись, я наконец смогла оценить ситуацию. Кажется, Кёя, только что пресек поползновения какого-то горе-медика в мою сторону, и теперь тот валяется на полу и водит вокруг расфокусированным взглядом.       Тепло… Я упала лбом на крепкое плечо, благо Кёя стоял почти вплотную ко мне.       Раз уж он решил побыть рыцарем, бойкот пока можно снять официально, и не то чтобы я про него совсем забыла, как только увидела эту недовольную мордашку.       Пока я размышляла, парень в халате успел оклематься и уже начал огрызаться, а Кёя грозно на него зарычал, продолжая придерживать меня здоровой рукой. — Да кто ты вообще такой, псих?! Не мешай людям общаться!       Я почувствовала, что глава вот-вот рванется добить его. — Или такой отморозок, как ты даже не догадывается, что общаться можно без мордобоя?!       Право слово, это уже слишком… Я очень аккуратно положила ладонь на его грудь, успокаивая и мягко останавливая, и прошептала, как раз в тот момент когда он двинулся веред: — Подожди, пожалуйста, — он скованно замер и перевел на меня взгляд: «Какого черта, травоядное, ты меня останавливаешь?». Я только хитро ему подмигнула и резко развернулась к медбрату, немного смещаясь и мешая Кёе сделать шаг вперед. Я смерила придурка в халате насмешливым взглядом и чуть наклонилась к нему, упираясь руки в колени и глядя на него сверху вниз. Нервы надо бы поправить. А он так удачно открыл свой наглый рот и так до сих пор и не закрывал, уже не замечая меня и выкрикивая несвязный бред. — Чертов отморозок! Да ты… — я резко вскинула руки и громко хлопнула в ладоши, дезориентируя разошедшегося придурка и наконец перетягивая внимание на себя. Повисла недолгая тишина. Я выдержала паузу, для большего эффекта. — Как видишь, я пришла совсем не к брату, — уничижительная улыбка тронула мои губы, когда в его взгляде появилась растерянность и непонимание, — Так что скройся, пока живой, потому что ты действительно вряд ли выдержишь даже самый легкий его удар, — не уверена, откуда в голове всплыли эти слова, может, мозг начал обрабатывать фоновую информацию, когда сердце наконец успокоилось. На самом деле, судьба горе-медика меня совершенно не волновала. Важнее было не давать Кёе лишний раз перенапрягаться. — Да нафиг тебе сдался этот недобитый. Он же и руки-то еле поднимает! — нагло оскалился придурок, его глаза странно блеснули, — Может, вообще не оклемается, — меня аж передернуло.       Хлипкий мир держался только на моем самообладании, которое в свою очередь уже трещало по швам. Презрение исказило мое лицо, я громко засмеялась: — Сразу видно, мальчишка! — я выпрямилась, и демонстративно отряхнула руки, — Малыш, ты знаешь, что настоящему мужчине, чтобы порадовать женщину и руки-то не особо нужны? — я с насмешливым пренебрежение смотрела на него сверху вниз, — Хотя, откуда тебе знать… А теперь беги отсюда, пока вон тааа злая тетя-медсестра, — я указала пальцем на приближающуюся женщину средних лет и весьма пышных форм, — Тебя не отругала. Парниша резво вскочил на ноги, всем своим видом транслируя, что ему совершенно все равно, но все же поспешил убраться с дороги замеченной дамы, в последний момент бросив ненавистный взгляд через плечо. Я только почти ласково улыбнулась ему в ответ, под улыбкой маскируя шепот: — Кёя-сама, постарайтесь сдержать свое красноречие хотя бы до палаты, прошу, — я не видела, но точно знала, что он расплылся в наглой ухмылке, растеряв всю свою воинственность.       Когда убедилась, что придурок в халате удалился на достаточное расстояние и скрылся за поворотом, я наконец повернулась к главе, который действительно ухмылялся и откровенно посмеивался со смесью веселья и лёгкого неверия во взгляде.       Я только тяжело вздохнула, покачала головой и, легко отстранившись от него, гордо направилась в его временное логово. Он неспешно пошел следом, прожигая спину внимательным взглядом. Пока мы шли, я попыталась незаметно обернуться пару раз, стараясь не слишком очевидно замедлять шаг, чтобы подстроиться по его скорость. Как только дверь в палату за нами закрылась, я решила не затягивать с разговором. — Вот теперь давайте, Кёя-сама, режьте без ножа, — начала с особым усердием осматриваться, лишь бы сделать вид, что даже обстановка палаты меня интересует больше, чем его многозначительные усмешки.       Он не мог не заметить моих маневров по дороге сюда и, зная его характер, явно оскорбился не на шутку. Поэтому лучше направить его мысли в более позитивное русло. Пусть повредничает, мне уже все равно… — Интересно, чем же я должен тебя осчастливить, не используя руки, травоядное? — он быстро оживился, уровень ехидного веселья в его голосе просто зашкалил.       Я потратила некоторое время, чтобы немного раззадорить его, и только потом ответила. — Комплиментами, Кёя-сама, комплиментами, — я произнесла это слово почти по слогам, — Или Ваш язык на такое не способен? — вернула ему ехидную улыбочку и присела на стульчик рядом с кроватью. Кто бы сомневался, что демону выделят персональную палату. — Мой язык способен на многое, но руки все же не помешали бы, — он все ещё стоял у дверей опираясь спиной на стену. Гипс мешал скрестить руки, чем неминуемо раздражал важного пациента.       Разговор становился все интереснее, а глава выглядел уж слишком довольным для замотанного в бинты человека. Бинты. И этот гипс. В голове опять заклубились невнятные пугающие мысли и только наладившееся настроение резко пропало. Я опустила взгляд, из которого исчез весь задор и тихо попросила: — Кёя-сама, пожалуйста, не стойте там, идите в кровать, — удивительно, но он в ту же секунду легко оттолкнулся от стены и с грацией хищника двинулся в нужную сторону. Но остановился около меня. Вместо того чтобы спокойно лечь и отдыхать, он наклонился ко мне, упираясь здоровой рукой в спинку стула, и тихо сказал, обжигая дыханием шею: — Я же уже говорил тебе, не указывать мне, травоядное.       Я вздрогнула. Из-за такого его поведения, я постепенно забывала о серьёзности ран. Ждёшь шуточки про наказание? А вот и не дождешься. Мы не повторяемся.       Вместо того, чтобы ответить словами, я медленно подняла руки и положила их на его плечи, легонько надавила, заставив чуть отстраниться, и встала почти вплотную. Невесомые объятия, но столь необходимые. Так спокойно и тепло. Я нежно погладила его шею, слегка задевая кончики волос и гипнотизируя взглядом. Кёя даже не заметил, как я немного развернула нас. Он понял, что происходит, только когда почувствовал ногами край кровати. Толкать его в таком состоянии было бы бесчеловечно, поэтому я завершила наш короткий танец, прижавшись к нему еще плотнее и немного надавливая своим весом, чтобы он сам опустился на матрац. — Я буду указывать, смирись, хищник, — прошептала, легко касаясь дыханием его губ.       Я уже хотела развернуться и уйти по-английски, когда он придержал мою руку. Надо заметить, что повязка в этот раз точно не понадобится. Мои губы тронула непроизвольная улыбка: значит, понял. Ну хорошо, раз так, можно и выслушать его. — В таком случае, ты будешь наказана за каждый подобный раз, — резкий рывок, и я чувствую его губы на своих. Он аккуратно наклонил мою голову чуть вбок и легонько прикусил нижнюю губу, будто спрашивая разрешения. Поцелуй получился немного грубым, но все равно удивительно приятным. Я потерялась в ощущениях, пытаясь ответить, но не претендую на лидерство. Кёя вел, буквально управляя моими ощущениями, а мне впервые в жизни нравилось подчиняться. Когда он наконец насытился и отстранился, я была несколько дезориентирована, поэтому ему пришлось немного придержать меня у себя на коленях, пока я не пришла в себя. — По крайней мере, теперь сомнений в способностях моего языка возникнуть не должно, — он звучал расслабленно и довольно. — Боюсь, после таких наказаний, я стану командовать только больше, — я придушенно промямлила это в изгиб его шеи.       Его запах окружал меня плотным облаком, от этого путались мысли и кружилась голова. Из блаженной неги вырвал громкий голос из распахнувшейся двери: — Время для посещений окончено, просим посторонних покинуть палаты! — смутно знакомый противный голос. От неожиданности я вздрогнула и, нехотя, собиралась отстраниться, но почувствовала, как меня прижали чуть сильнее и оставила эту идею. — Вон отсюда! — Кёя грозно рыкнул на наглого медбрата, а я тихонько захихикала. ГДК тут всего около суток, а уже наводит свои порядки. — Да как ты… — возмущенный возглас прервался. Похоже, кто-то более понятливый выволок незваного гостя из палаты. — Мне показалось, или я действительно слышала Реборн-сана? — последний раз вдохнув запах его кожи, я попыталась встать, но мне опять не позволили. — Так ты знакома с малышом? — Кёя внимательно изучал моё лицо и ждал ответа. — Он живёт в доме моего соседа и иногда заглядывает на чай, — я игриво чмокнула его на прощание и все же выбралась из объятий, — А теперь мне действительно пора. Кстати, дай мне ключи от твоего кабинета. — Травоядное, твоя наглость растёт с ужасающей скоростью, — он посмотрел на меня с выражением библейского ужаса, но в глазах танцевали смешинки. — Можешь и не давать, но тогда по возвращении тебе придётся разгребать не только бардак, вызванный полным отсутствием комитета, но и горы скопившейся документации, — забавно, но такая детская угроза возымела эффект, притворный ужас сталь чуточку реальнее. — Я не могу его дать, поэтому можешь просто выломать дверь, — он слегка улыбнулся, но говорил серьезно. — Как скажешь, — вернула ему лукавую улыбку и вышла из палаты.       Кёя ведь не может знать, что один знакомый медвежатник когда-то научил меня вскрывать простые замки в уплату долга. *Больница, вечер воскресенья: « — Откуда они в таком состоянии?! — врачи были в ужасе от вида поступивших пациентов. — Это не ваше дело, — ответил высокий мужчина в медицинском халате, прибывший вместе с пострадавшими, — К вам поступили очень важные персоны, поэтому отношение должно быть соответствующее. Трогать их разрешено только в крайнем случае. Их раны уже обработаны, необходимые лекарства доставлены, от вас требуется только молчание. Лечением займутся целители Вонголы. Вопрос с оплатой мы уже решили с руководством клиники. Предоставьте несколько сотрудников для выполнения мелких поручений наших людей. — Одежда в ужасном состоянии, что с ней делать? — Не трогайте ничего из вещей, этим займутся наши люди. — Какой кошмар! Этот парень вообще живой? — женщина-врач протянула руку, чтобы нащупать пульс у израненного брюнета. — Я бы не советовал вам их трогать, за последствия или полученные травмы семья ответственности не несет, — женщина резко отдернула руку.»       Кёю люди Вонголы обнаружили уже в бессознательном состоянии, но долгое время не могли приступить к обработке ран, потому что, он на чистых рефлексах продолжал атаковать любого, кто пытался приблизиться.       Его одежда напоминала лохмотья. После осмотра стало понятно, что некоторым тяжёлым ранам больше суток, но они совсем не были обработаны, а значит он провел это время на вражеской территории в плену. Его, израненного и уже полностью обессиленного, аккуратно погрузили на носилки и унесли прочь из старого кинотеатра, а маленький металлический ключ от логова демона так и остался лежать в тёмном тесном подвале в глубине здания.