Поиграем?

      Во время моего предыдущего визита в больницу произошло много интересного. Поэтому, в этот раз я решила навестить пострадавших одноклассников, а не не в меру активного ГДК, которому, между прочим, прописан полный покой, и запрещены любые физические нагрузки.       По странному стечению обстоятельств каждому из компании Савады выделили персональную палату. Однако, все очухавшиеся и ходячие всё равно постоянно торчали у Тсуны, как и их посетители. Хотя, в этот раз его палата была почти пуста. — Савада-сан, Реборн-сан, доброе утро, — я вежливо улыбнулась маме Тсуны и кивнула малышу в костюмчике, на что он ответил привычное: «Чаосу!» Этот человек точно необычный. Мало того, что он заинтересовал Кёю, что уже странно, но и моя интуиция кричит о крутом подвохе. Ощущения от его присутствия напоминают игру с гросмейстером, который снисходительно учит тебя прямо в процессе. Сколько бы мы с ним ни разговаривали, я не узнала о нем ровным счетом ничего. — Доброе утро, Джейн-тян! Пришла навестить ребят? — Савада-сан как всегда очень приветлива. — Да, Киоко-тян рассказала мне, что с ними случилось несчастье. Это ужасно. Я решила, что может понадобится помощь, — это правда, пострадавших слишком много, за всеми не уследить.       Савада-сан согласно вздохнула, попросила приглядеть за маленьким репетитором и отправилась на поиски болезных, но все таких же неугомонных школьников.       Реборн-сан довольно кивнул каким-то своим мыслям и неожиданно спросил: — Как самочувствие Хибари? Тсуна пытался его проведать, но ему нужно ещё многому научиться, как боссу… — он ненадолго отвернулся к окну и вновь взглянул на меня, ожидая ответа.       Может быть, я странная, но мне совсем не стыдно, что тогда в палате нас с Кёей застал по сути ребенок. Все инстинкты кричали, что передо мной взрослый человек, когда перед глазами был очаровательный малыш в костюмчике и милой шляпе. Даже сейчас, он сверлит меня таким взглядом, будто замечает каждое микровыражение, видит каждую мысль. Это пугает, но вызывает уважение. — Кёя-сама удивительно бодр. Не могли бы Вы приглядеть за ним, чтобы он закончил лечение и не сбежал в патруль раньше времени? — Реборн помолчал пару секунд, после чего утвердительно кивнул и стал всматриваться в моё лицо ещё внимательнее. — Конечно, ведь семья — это самое важное, что у нас есть, — настроение неуловимо отличалось от наших обычных бесед «ни о чем» за чашечкой чая. — Вы ведь не родственники, Реборн-сан. — Есть узы, что крепче любых кровных связей. Кёя — уже часть семьи, как бы ни упирался, такова судьба, — слова ли это ребёнка? Не шутите так со мной! Этот человек совсем не тот, кем кажется, я уверена, — Джейн, скажи, ты считаешь меня ребенком? В точку! Слишком прямой вопрос. Слишком быстрая реакция. Он действительно с лёгкостью читает меня. И это так до обидного естественно, что ничуть не трогает мое чувствительное эго. — В этой комнате действительно остались наедине ребёнок и взрослый человек, но сказать, кто из нас кто, я затрудняюсь, прошу меня простить, — я ответила так, как чувствовала, в таких обстоятельствах нет смысла врать и изворачиваться, это лишь трата времени. Он довольно усмехнулся, но через мгновение его взгляд стал серьезнее. В какой-то момент я почувствовала угрозу, меня прошиб холодный пот, перед глазами все поплыло, я немного пошатнулась и схватилась за спинку ближайшего стула. Ощущения пропали так же резко, как и появились. — Прости, — он спрыгнул со своего стульчика, подошёл ко мне и протянул стакан воды.       Не знаю, откуда он его достал, но отказываться глупо. Я благодарно приняла стакан и присела на стул, о спинку которого до этого опиралась. От продолжения беседы спас ворвавшийся в палату взволнованный Тсуна: — Реборн! Я почувствовал пламя! Это напа… — он слишком резко захлопнул рот при виде меня, чтобы можно было избежать неловкости. За ним ввалились Гокудера, Ямамото и старший брат Киоко, Сасагава Риохей. А ещё секунду спустя прибежали взволнованные девочки и Савада-сан с детьми. — Успокойся, Тсуна, все в порядке, — Реборн резво подпрыгнул и прописал парню знатный щелбан, — не кричи в больнице! — Джейн-тян! — пока Тсунаеши шёпотом пререкался со своим репетитором, ко мне подбежала Киоко, — Тоже пришла навестить ребят? Что-то ты бледная, с тобой все хорошо? — Всё прекрасно, Киоко-тян, меня расстроили все эти ужасные события, но сейчас уже всё хорошо, Реборн-сан меня успокоил, — я выдала самую убедительную улыбку. Видимо она вышла удачно, раз Реборн удовлетворенно усмехнулся и отвернулся, надвинув на глаза шляпу. — Реборн, что ты ей тут наплел? — напряжённый шепот Тсуны услышали все. — Ничего, глупый ученик, я знаю цену словам, — он, не оглядываясь, вышел из палаты. Дабы развеять гнетущую атмосферу, я поинтересовалась у Киоко-тян, нужна ли им какая-то помощь. Она пожаловалась, что всем парням прописали постельный режим, но разогнать их по палатам совершенно невозможно. Я не успела ей ничего ответить, потому что заскучавшие без внимания дети, закричали и начали играть в догонялки прямо в палате, а Савада-сан стала их ловить. Постепенно, все расслабились, и помещение наполнилось звуками непринуждённой болтовни и весёлого смеха. К Кёе в тот день я зайти не успела, все тот же бдительный медбрат прогнал всех посетителей, как только заметил меня у его палаты. Ну что ж, так даже лучше, хорошего понемножку, а то ценить не будет.

***

Среда. Печать комитета наконец-то восстановили и теперь мне нужно попасть в кабинет ГДК.       Нет, я все понимаю, туда и под прицелом никого не затащишь, но ставить этот смехотворный механизм, который даже ребёнок отвёрткой вскроет, вместо замка, это слишком! Я зря тащила развёртку инструментов, могла бы и ногтями обойтись. Ладно уж, оставлю её пока в столе, пусть Кёя потом порадуется находке.       Документов за эти несколько дней скопилось, как будто год прошел. Отчеты, сметы, разные акты, есть даже парочка писем с угрозами. Их точно отнесу главе, смех продлевает жизнь и способствует выздоровлению.       Интересно, зачем в комитет поступает отчётность из половины торговых точек города? Тут даже жалобы есть. Ого, а это сводки из отделения полиции. Ладно, разберу, что смогу, а остальное отнесу ГДК, Кусакабе все ещё без сознания, так что на весь комитет остался один действительный автограф.       Разгребла всю школьную макулатуру и проставила печати. Так, те, на которых нужны только штампы, оставляем в кабинете, а с графой для подписи забираем с собой. Неопознанные тоже нужно прихватить.       Пока прятала инструменты, нашла запасной ключ от кабинета. Прекрасно, с чистой совестью запираю раскуроченный замок и ухожу.       В холле клиники столкнулась с Отори, она тоже только пришла. И не с пустыми руками. Похоже, у Кёи была возможность пообедать четырехуровневым бенто.       Как только Кагоме, которой почему-то упорно не сообщали номер нужной палаты, заметила меня, она резво двинулись навстречу. Не сбегу точно, а вот пользу извлечь вполне можно, тем более мой пустой желудок очень одобряет эту идею. — Джейн-сан, добрый день! Меня не пускают к Хибари-сану. Может ты знаешь, в какой он палате? — Привет, Отори-сан. Ммм, ты бенто принесла, пахнет изумительно! Надеюсь, там нет ничего специфического, — с намёком глянула на нее, внимательно следя за реакцией, — На этот раз. — Конечно нет! Там только лучшие продукты и все блюда диетические и сбалансированные, — взгляд не отводит, реакцию зрачков можно списать на неприятные воспоминания и фантомный страх, а других признаков не видно, ладно, поверю. — Это ведь для Хибари-сана? Я могу передать его, если хочешь. И обязательно расскажу от кого и про продукты, и баланс, — я смотрела на неё с самой доброжелательной улыбкой, пока мысленно уже доедала этот милый обед. — Я бы хотела сама его отдать, просто скажи мне номер палаты, — она настаивал на невозможном. Если только я приведу её к Кёе, вся эта великолепная домашняя еда окажется в мусорке за считанные секунды. Мы с моим голодным животиком не можем допустить подобной трагедии. — Отори-сан, мне очень жаль, но я не могу этого сделать, — выдала самый жалостливый взгляд из имеющихся и продолжила, пока она не успела возразить, — Видишь ли, меня пропускают только потому, что я состою в комитете. Хибари-сан лично указал этот пункт в условиях приватности. Поэтому, даже если я скажу тебе номер палаты, вряд ли ты пройдёшь через тех медсестер, — я указала рукой на местное подобие КПП. Считать мои слова враньем полностью нельзя. Может, информация и не подтверждена, но в её правдивости я уверена. По крайней мере, частично. — Я все равно попытаюсь! Скажи номер! — вот ведь настырная какая, остался один вариант. — Хорошо, давай я попробую провести тебя с собой, — в её глазах зажглась надежда и тут же погасла, как только я продолжила, — За одно можешь навестить наших пострадавших одноклассников. Знаешь, они уже такие бодренькие, постоянно бегают по коридорам друг к другу в гости. Не понимаю, почему она до сих пор скрывает от окружающих свой интерес, но сейчас это оказалось очень полезно. — Не стоит, Джейн-сан! Я… Мне уже надо бежать, попробую в другой раз, — она спешно впихнула мне в руки бенто, постоянно оглядываясь вокруг, и побежала к выходу из здания, крикнув на последок, — Передай это ему, пожалуйста! Вот и прекрасно, теперь дело за малым. Нужно убедить Кёю, что это не пиньята, и разбивать в дребезги её не надо. Спокойно пройдя мимо безучастных медсестер, я быстро добралась до пункта назначения. Пару раз выдохнула, продумывая план действий и тихонько вошла в палату, гордо неся перед собой добычу. — Добрый день, Кёя-сама, — я понизила голос к концу фразы, потому что заметила, что глава спит.       Какой-же он милый, когда так спокоен, просто прелесть. Его хочется тискать, как большого плюшевого медвежонка. Не хочу будить его, пусть отдыхает. Поставила коробки на столик у двери, а сама устроилась на стуле около кровати. Перечитаю пока документы, может смогу их еще немного отсортировать.       Просидела над бумагами около получаса, но это не страшно. Сегодня удалось прийти намного раньше, так как расписание заметно сократили, а все оставшиеся уроки перенесли на вторую половину дня из-за большого количества отсутствующих и ситуации с комитетом. Администрация боится, что начнутся беспорядки.       Когда я и сама уже начала клевать носом, дверь в палату с грохотом распахнулась и Ламбо-сан явил себя миру. Со стороны кровати раздался недовольный полусонный рык, и маленький бычок был спешно эвакуирован извиняющимся Тсуной. Мне показалось, что он удивлённо замер на мгновение, увидев меня, но все происходило слишком быстро.       В этот раз, вместо того, чтобы удостовериться, что все нарушители покинули его территорию и прилегающий коридор, Кёя остался сидеть на постели, и спокойно убрал вытащенные тонфа. — Как долго ты здесь, травоядное? — похоже, резкое пробуждение не способствовало его настроению, опять нахмурился. — Минут тридцать. Вам нужен отдых, поэтому будить не стала, — я решила пока не смотреть в его сторону, продолжая делать вид, что изучаю бумаги. — Почему ты вообще тут торчишь? Если прогуливаешь, я тебя лично за шкирку на уроки притащу, — опять грубит, я печально вздохнула, но так к нему и не повернулась. — Приказ о внесении временных изменений в расписание, два экземпляра, подпись внизу, — я протянула ему бумаги, — Обновлённое расписание для первого года, — ещё пять листов, — Для второго года, — ещё пять, — И для третьего, — ещё пять распечаток, — Все экземпляры подписать, даты и печати я уже проставила. Вот ручка, — я перевела на него абсолютно нейтральный взгляд. — Ты… — грозно глянул, но договорить не успел, так как я продолжила: — Так же, Вам нужно изучить и подписать сметы на облагораживание территории, несколько приказов по поводу смены школьных старост, разнарядки для дежурных и парочку актов, — я вложила ему в руки ещё стопку бумаг прямо поверх уже имевшихся и недовольно отвернулась в другую сторону. Кёя презрительно фыркнул, но, видимо, заметив у меня в руках стопку ещё толще, начал шуршать бумагами. Пока он был занят, я встала, отложила оставшиеся документы на тумбочку, потянулась (скрип ручки по бумаге в это время подозрительно затих), подошла к окну и стала любоваться на белые пушистые облака, медленно плывущие за горизонт. Я слишком глубоко погрузилась в свои мысли, поэтому, когда Кёя заговорила, немного вздрогнула, приходя в себя. — Забирай школьные бумаги, остальные можешь оставить здесь. И можешь уматывать к своим жалким друзьям-травоядным, они ведь уже слезы льют, так соскучились со вчерашнего дня, — его слова сочились желчью, а окончание предложения он буквально выплюнул с бесконечным презрением. Я впала в ступор. Ведь не показалось? Я перевела на него внимательный взгляд, но только сильнее уверилась в своих догадках. Грозный Демон Намимори не просто хандрил спросонья, он обиделся на меня. Даже лучше, это вполне можно считать проявлением ревности! Похоже, он сам не совсем понимает, почему бесится, но это явно она. Я довольно усмехнулась и, пользуясь тем, что он упрямо меня игнорирует, быстро подошла к нему, обхватила ладонями лицо и самовольно чмокнула в лоб. От такого поведения он на секунду оторопел. Продолжая сверлить меня удивленным взглядом, он неожиданно схватил меня за талию и заставил почти упасть к себе на колени, показывая, что такое настоящий поцелуй. Он захватил мой рот, иногда игриво покусывая губы. Я тихонько застонала, и он с довольным рыком отстранился. Перед глазами все плыло от недостатка кислорода, и я, пытаясь вспомнить, как дышать, все ещё аккуратно перебирала волосы на его затылке. Кёя бережно придерживал меня за талию, чтобы я и не думала упасть с его колен. — Теперь я могу остаться здесь или мне все-таки уйти к ребятам? — я частично пришла в себя и решила повредничать. — Сиди смирно и не дергайся, нам ещё бумаги подписывать, — он притянул меня ещё ближе и принялся целовать и покусывать шею и ушко. Я задрожала в его руках, и еле смогла сдержать голос.       О чем он там говорит? Какие бумаги? Я ничего не хочу подписывать, мне и так хорошо.       Путанные размышления прервали киты, которыми запел мой желудок. Кёя сначала удивленно прекратил свои манипуляции, а потом уткнулся мне в шею и, кажется, тихо засмеялся. Я в ответ недовольно захныкала и попыталась отстранить от него, но кто бы позволил. Он спокойно держал меня одной рукой, пресекая любые попытки вырваться или оттолкнуть и все ещё довольно улыбался, наблюдая за моими тщетными усилиями. Наконец, я сдалась и, уткнувшись носом ему в шею, пожаловалась: — Я не ела со вчерашнего обеда, — в голосе преобладала досада, — Пусти, я съем твой бенто. — Неужели сама приготовила? — он отпустил меня и с явным любопытством стал наблюдать за происходящим.       Я грациозно продефилировала к столику, на котором оставила коробки. — Нет, поэтому ты не получишь ни кусочка, — голос спокойный с лёгкими нотками веселья. Теперь Кёя явно не разделял моего веселья. Мягкая улыбка исчезла с его лица и сменилась серьёзным оценивающим взглядом. Да уж, похоже, довели его местные мастерицы кулинарии до ручки. Я уже вовсю разбирала коробочки, когда почувствовала его присутствие у себя за спиной. — Если ты собираешься выкинуть все эти вкусности, то даже не думай, — откинула голову назад и попала ровно на крепкое плечо. — Сейчас же отойди от коробок и помой руки. Я избавлюсь от этой дряни немедленно. — он смотрел на бенто с такой лютой ненавистью, что даже воздух вокруг потяжелел. — Там нет ничего плохого, я уточнила. Мне не так просто соврать, как ты думаешь, — эхх, ругаться сейчас совсем не хочется. Как жаль, что вкусняшки пропадут.       Пара долгих секунд на раздумья и: — Надеюсь, что ты права, — он оставил лёгкий поцелуй на моей щеке и, невероятно но, направился к оставшейся стопке бумаг.       Эта неожиданная победа окрылила меня сильнее недавних поцелуев. Ладно, может и не сильнее, но достаточно. Кёя доверяет моим суждениям, а это очень много значит.       Я планомерно опустошала коробочки одну за другой под пристальным надзором моего хищника. Угощения оказались действительно неплохими. Наевшись, я составила коробки друг на друга и озвучила самый актуальный теперь вопрос: — Куда это все девать? Есть какие-то правила? — я кивнула на коробки, а он задумчиво взглянул на меня, видимо все ещё отслеживая возможные последствия, и сказал оставить все, как есть. — Прекрасно, — я опять присела на свой стул и начала просматривать оставшиеся документы, — Кусакабе-сан все ещё без сознания. Врачи не хотят говорить со мной о его состоянии или ещё кого-то из комитета. — Это мое распоряжение, и от его исполнения зависит безопасность моих подчиненных. — Понимаю, — необходимая информация получена, можно возвращаться в позитивное русло, тем более что осталось изучить всего пару жалоб, — Как твоя рука? Сначала он оскорбленно поднял бровь и глянул на меня с угрозой, но когда заметил мою игривую улыбку и понял, к чему этот вопрос, хитро ухмыльнулся: — С каких пор тебя заинтересовали мои руки? — Приличных комплиментов я так и не услышала, вот и подумала, может ты хоть с руками лучше справишься, — добавить скучающих ноток в голос затруднительно, когда едва сдерживаешь смех. Небольшая пауза. — Дай мне неделю, — похоже, он воспринял мои слова всерьёз и ответил без малейшего намёка на шутку в голосе. Я не сомневалась в его словах ни секунды, и он это понял. Тем временем, последняя жалоба была изучена, и я начала собирать все бумаги в стопочку. — Хорошо, у тебя есть одна неделя, — я хотела, как и в прошлый раз чмокнуть его на прощание, но он в последний момент немного повернул голову и расставание затянулось. Я до сих пор не понимаю, как смогла уйти от него тогда.