Поиграем?

      Прошло чуть больше недели с тех пор, как он впервые увидел в больнице ту девушку-иностранку. Тогда в его голове что-то помутилось и он сам не понял, как осмелился подойти к ней. Она так вкусно пахла. Она была так очаровательно печальна. Раздавлена. Он не смог сдержаться.              Тогда ему помешал её парень-псих, но теперь, когда Курода достаточно понаблюдал за её ежедневными визитами в клинику и знал её расписание и привычки, проблем точно не возникнет. Как давно эти мысли не возвращались в его голову. Так давно, что он вновь разучился их контролировать.       Никто не должен узнать. Никто. Абсолютно никто.       Брат теперь достаточно взрослый, чтобы заметить… Нужно сосредоточиться. Они так похожи. Эта девушка так похожа на нее… На нее! Это все она! Она виновата во всем! Да… Точно… Она виновата…       Этим утром он заранее позаимствовал ключи от отдалённой пустующей процедурной, закрытой на ремонт. Осталось только дождаться, когда этот очаровательный хрупкий и совсем беззащитный мотылёк прилетит прямо в его объятия. В этот раз их нежной любви никто не помешает. В этот раз все будет по другому…       Мысли о предстоящем потрясающей встрече настолько захлестнули парня, что он не заметил как слишком резко сорвал повязку одному из пациентов и повредил шов. Это будет уже второе их свидание. Кровь стекала по его пальцам, пострадавший что-то возмущённо кричал, но медбрат не слышал, он мысленно уже чувствовал на пальцах тепло милашки-незнакомки. Придя наконец в себя, он что-то грубо ответил пациенту и вышел из палаты. Этим утром у него были дела поважнее. Например, принести все подарки для своей новой девушки в процедурную.       Завершив последние приготовления он поспешил в холл, где наконец-то увидел ее. *Вернёмся к нашей героине Сегодня в секретариате затишье, и документов поступило кот наплакал, так что настроение стремительно приближалось к отметке «превосходно». Оно становилось лучше с каждым шагом к палате №18. Да! Сегодня Кёин день, и он меня точно уже ждет. Мы договорились, что я буду чередовать визиты к нему с общими, во время которых навещала очнувшихся членов комитета и одноклассников. Его согласие обошлось мне дорого, но то, как он взял плату… Это была, пожалуй, самая выгодная и приятная сделка в моей жизни! От нахлынувших воспоминаний я непроизвольно облизнула губы и счастливо улыбнулась, прибавляя скорости. Быстро миновала регистратору и коридор. Оставалось пройти всего пару лестничных пролетов, когда мир померк перед глазами.

***

Что случилось? Кажется, я потеряла сознание по дороге. И явно не просто так, в носу до сих пор стоит раздражающий знакомый запах. Хлороформ. Неужели кто-то решил скрасить мои мирные будни таким примитивным похищением? Сомнительное удовольствие, но для разнообразия пойдет. — О, принцесса, ты наконец очнулась! Я уже начал бояться, что переборщил с дозой, — мерзкий голос, но смутно знакомый.       Я подергала руками и ногами. Бесполезно, они прочно привязаны к стулу, даже пальцы связаны, выпутаться самостоятельно не смогу. Огляделась, в поисках чего-нибудь полезного, пока этот придурок распинался, как рад меня видеть и т.д. Мысли ещё немного путались, в помещении царил полумрак, и я никак не могла сосредоточить взгляд хоть на чем-то. — Почему же ты молчишь, принцесса? И совсем на меня не смотришь, — я почувствовала чужие пальцы на своём подбородке. Меня заставили поднять голову. — А, это ты. Салага, что ревностно следит за временем посещений. Какая неприятная встреча, — я смерила его самым презрительно-равнодушным взглядом и усмехнулась. — Да уж, я знал что ты сучка, но чтобы настолько. Эмили, я так старался для тебя, приготовил подарки, — он указал рукой в сторону стола, на котором расположились разнообразные медицинские инструменты и ещё какой-то хлам, — А ты ведёшь себя, как последняя дрянь! — он резко отпустил мой подбородок и я тут же отвернулось. Пацан бесил каждым движением, каждым звуком и взглядом, не переношу таких. И кто такая Эмили? Если у него не все дома, что весьма вероятно, мне крышка. Жуткая мысль удивительно легко осела в растревоженном отравой разуме. И вместе с этим я заметила, что страх перед этим психом оказался достаточно сильным, чтобы вовсе отключиться в моем сознании. Плохо. — Ты хоть пользоваться этими игрушками умеешь, ничтожество? — жалость в голосе придала особой пикантности вопросу, я довольна собой. Боюсь ли я его? Парень явный псих, поэтому мой ответ — «да, конечно», но разум больше этого не замечает. Может родители на это все списали? В стрессовой ситуации у многих азартных игроков отключается инстинкт самосохранения. А как по-другому, если иногда приходится играть, зная, что в случае проигрыша тебя могут спокойно продать такому вот придурку, как этот? Все мы немного психи. — Сучка! Не понимаешь, в каком ты положении? — он подошёл слишком близко и продолжил, глядя на меня сверху вниз, — Здесь нет никого, кроме нас двоих, так что с этого момента, я для тебя и царь, и бог, и палач, если не прикусишь свой наглый язык! Ты больше никогда от меня не сбежишь! — он упивался своей властью. Как же гадко. Я не стала опускаться до ответа ему, а лишь продолжала презрительно смотреть. Удар оказался неожиданностью. Щеку обожгло острой болью, из носа пошла кровь. — Теперь понимаешь? — он грубо схватки меня за волосы и резко дернул назад, — Отвечай, когда я с тобой разговариваю! — Не указывай мне, травоядное, — я повторила слова Кёи, нагло ухмыляясь ему в лицо.       Как только эта фраза сорвалась с разбитых губ, меня окатило сумасшедшим спокойствием. Вкус крови во рту ощущался очень отчётливо, наверное все зубы уже красные, и улыбка жуткая. Почему эти мысли кажутся такими забавными? — Вот дрянь! — он резко дёрнул мою голову и, наконец-то, убрав грабли из моих волос, ОТОШЁЛ от меня к столу с «подарками», — Ну ничего, я покажу тебе твоё место, — что-то там перебирает, — Как тебе это? — достал тонкий металлический прут из кучи и, помахивая им в воздухе, снова неспешно подошёл ко мне. Я снова не стала сдерживать пренебрежительной улыбки. А к чему это? Даже, если смогу каким-то чудом выбраться из веревок, он все равно сильнее меня и быстрее. Начать стелиться перед ним, ожидая милости? Да никогда! Тем более, что это дохлый номер, такие маньяки только этого и ждут. Им необходим страх. Как только почуют его, все пропало. Чтобы такой гад насытился, жертве придётся пройти все круги ада, снабжая его своим густым липким ужасом. Вот уж нет, такого удовольствия я ему не доставлю. Избиение будет менее унизительным. Возможно, даже смогу отвлечь его от похотливых мыслей и полностью переключить на словесную брань или рукоприкладство. — Нравится? Отвечай! — он провел холодным металлом по моей пострадавшей щеке, ощущения не из приятных. — Так нравится, аж блевать тянет, — изобразила рвотный позыв в его сторону и вернула на место улыбку. — Тогда такое ты точно оценишь, — он размахнулся и со всей силы хлестанул прутом в районе моих ключиц, отрывая попутно пуговицы с моей рубашки и разрыва ткань.              Я захрипела, боль была достаточно сильной, чтобы задохнуться собственным воплем, крик вышел жалким шипением из раскрытого рта. Чтобы хоть немного прояснить сознание, которое стремительно отключалось от боли, я через пару десятков секунд снова заговорила: — Не порть форму, придурок, она слишком нравиться Кёе.       Он опять схватил меня за волосы и заорал прямо в лицо: — Не смей вспоминать сейчас своих мужиков, потаскуха! Главное для тебя, это то, что нравится мне! — он резко дёрнул края воротника моей рубашки в стороны, пуговицы посыпались на пол, словно слезы пластмассовой принцессы.       Похоже, отвлечь не удалось. Плохо. Это омерзительно, мне противно даже думать о том, что может произойти дальше. Я на секунду потерялась в собственных мыслях, пытаясь придумать любой другой способ избежать этой печальной участи, но ничего не получалось. Стало так погано на душе… казалось, что злые слезы вот-вот выступят на глазах.       От горестных мыслей меня отвлек зеленый отблеск, который я заметила краем глаза. Я знаю этот цвет. Возможно ли, что я тоже успела стать частью Семьи, чья связь прочнее кровных уз?       За дверью послышались шаги. Я продолжала смотреть в пол, но маньячная улыбка уже озарила лицо. Говорят, что некоторых людей, тех, кого стремишься знать лучше, чем кого-либо еще, можно узнать лишь по звуку шагов. Когда этот человек остановился у двери процедурной, я тихонько засмеялась. — Что это тебя так развеселило, дрянь? Дверь все равно заперта, — самодовольное шипение, — Только вякни и…       Не знаю, что отморозок там дальше плел, мне уже все равно. — Кёя-сама, — я позвала его очень тихо, горло сдавило спазмом.       Псих хотел зажать мне рот, чтобы заткнуть, но не успел. В эту же секунду дверь сорвалась с петель и разлетелась на кусочки. Мой тихий смех наполнил кабинет. Он звучал приговором.       Первый удар — смердящая туша отлетела в стену, как тряпичная кукла, с такой силой, что посыпалась штукатурка.       Второй удар — послышался хруст костей, жалкие хрипы и скулеж.       Третий удар, четвертый… — Кёя, не пачкайся сильно, мне нравится эта пижама, — я уже прекратила смеяться и спокойно наблюдала за ним.       Услышав свое имя, он замер за мгновение до следующего удара, медленно выпрямился, выдохнул, чтобы взять себя в руки, и начал расстегивать пуговицы пижамной куртки, одну за другой. Когда он скинул её с широких плеч, повернулся и направился ко мне, я даже на мгновение забыла, в каком положении нахожусь. Вид роскошный. — Примерь, раз нравится, — с этими словами он аккуратно накинул на меня мягкую ткань, стараясь не задевать раны, присел на одно колено и начал отвязывать мои ноги. По ощущениям похоже, что следы веревок будут сходить долго.       То, как бережно он осматривал их и непроизвольно рычал в сторону поверженного гада, вызвало у меня счастливую улыбку. Он здесь. Теперь все хорошо, и никто не сможет мне навредить.       В следующий момент Кёя потянулся к моим связанным рукам, а я упала лбом на его плечо. Слезы облегчения все же полились из глаз. Он ничего не сказал, просто осторожно положил тёплую ладонь мне на голову, успокаивая и защищая от всего остального мира. Мои руки освободились, и я услышала голос Реборна. — Хорошо, что ты его не добил, — я почувствовала, как Кёя напрягся от этих слов, очевидно, сожалея о незаконченном деле, — Его ждёт суд по законам мафии. Он причинил зло женщине семьи Вонгола, его участи не позавидуют и висельники. — Не приплетай меня к вашему сборищу! Я сам закончу с ним…позже, — с этими словами он легко поднял меня на руки унёс из жуткого кабинета. Пока мы шли до палаты я окончательно успокоилась и расслабилась в его руках. Нам на встречу вылетели мои обеспокоенный одноклассники. Не хотелось терять ни миллиметра контакта с тёплой кожей моего хищника, поэтому я не стала даже поворачивать к ним. Парни тормозили пару секунд, а потом понятливо расступились, пропуская нас по коридору, но не тут то было. Из-за поворота на нас выбежала Отори. И как только пролезла сюда… — Что происходит? — от её истеричных воплей моя пострадавшая головушка разболелась ещё больше, — Хибари-сан! Что Вы делаете? Вам же ещё совсем нельзя напрягаться! Эй, ты, а ну живо отцепись от него! — это видимо уже в мой адрес. — Отстань, мне и тут хорошо, — я поудобнее уткнулась носом ему в шею и вздохнула успокаивающий аромат. — Ты что совсем больная?! Он же ещё слаб, ему нельзя тяж… — она заткнулась на середине слова поймав мой взгляд. Я почувствовала, как напрягся Кёя и тихо зарычал. — Чушь какая, — я усмехнулась, но холода в моем голосе хватило бы, чтобы остановить глобальное потепление. Может и голова у меня уже меньше кружилась, и ноги не так сильно болели, и шок прошёл, и ещё сотня разных «и», но менять текущее положение я не стану и точка! Только не после её слов. Не из упрямства или самолюбия. Это оскорбление, хотя ей этого не понять. И если так закончить разговор, на нем останется ненужный акцент. — Не понимаю, почему ты говоришь такие глупости, — я отвернулась обратно к его шее, потёрлась об неё кончиком носа и, эхх, это необходимая жертва, незаметно для наблюдателей надавила чуть сильнее чем надо, — Ай! Мой нос! Опять кровь пошла… Так больно… — слезы прокатились по щекам, и я начала громко хныкать и жаловаться.       Кёя посмотрел на меня немного потрясенно, тихо ругнулся и двинулся вперед по коридору, полностью игнорируя любые помехи.       В палате он посадил меня на постель, а себе придвинул стул и устроился напротив меня, внимательно осматривая мой повторно пострадавший носик. Спустя минуту, когда я уже хотела нарушить воцарившуюся тишину, раздался стук в дверь. Сегодня воскресение, время посещения сокращено из-за проведения плановых врачебных осмотров. В палату зашел солидный мужчина в халате, которого я до этого в больнице не встречала, и попросил посторонних удалиться, а Хибари-сана приготовиться к процедуре. Он не успел закончить свою речь, когда Кёя перебил его: — Бинты, спирт, вату и пару холодных компрессов. Сейчас же. — Молодой человек, — Мужчина выглядел очень надменно и звучал соответствующе, — если ваша гостья поранилась, её может осмотреть дежурная медсестра, не тратьте моё время. — Ты меня не расслышал, травоядное? Доктор не успел ответить, в палату ворвалась перепуганная медсестра и начала сбивчивым шёпотом что-то ему объяснять. Выражение надменного лица изменилось несколько раз и застыло отражая крайнюю степень удивления, он тут же вежливо поклонился, любезно заверил, что пришлёт все необходимое буквально через пару секунд и спешно вышел вслед за медсестрой. Спустя минуту Кёя уже собственноручно обрабатывал мои ранения, а я наслаждалась его заботой и любовалась тем, как перекатываются стальные мышцы под его кожей от самых лёгких и аккуратный движений.       Спустя пару минут он закончил с лицом и следами веревок, и с немым вопросом, посмотрел на меня, прежде чем перейти к основным повреждениям.       Перед тем, как легко скинуть с плеч его пижамную куртку, я наклонилась вперед и уткнулась лбом ему в грудь, чтобы он не мог увидеть рваных ран на моей коже. В той комнате было темно, но тут… Чёрная ткань соскользнула на кровать и осталась лежать за моей спиной, а он терпеливо ожидал моих дальнейших действий.       Что же за день сегодня такой? Я опять не знаю, что делать… Как он отреагирует, если увидит это? Не хочу, чтобы он уходил. Не хочу снова быть одна.       Я взяла его за руку и аккуратно прикоснулась его пальцами к раненой коже. Сверху донесся резкий выдох сквозь зубы. Он медленно отстранил руку, положил её мне на плечо и легонько надавил, чтобы я села прямо.       Когда я взглянула ему глаза, то увидела такую жгучую ярость, какой не видела никогда прежде. Он неотрывно смотрел на рваные раны, стиснув зубы и сжав кулаки до побеления. Я нежно погладила его щеку костяшками пальцев, чтобы отвлечь от неприятных мыслей, и когда он поднял на меня взгляд, постаралась выдать самую беззаботную улыбку. — Знаешь, он так взбесился, когда я обозвала его травоядным! Теперь я понимаю, почему тебе так нравится эта фраза, — я весело засмеялась, теперь эти воспоминания абсолютно не пугали, а казались весьма забавными. Кёя моего настроя не разделял, он резко наклонился вперед и бережно прикоснулся губами к уже подсохшей кровавой полосе, будто сцеловывая боль с моего тела. Я прикрыла глаза, зарылась пальцами в мягкие черные волосы и прижалась губами к макушке. — Лучше это все же обработать, не хочу напоминаний в виде шрамов. — Будет больно, — от выпрямился. — Знаю. Согласно кивнув, он взял все необходимое и аккуратно начал процедуру. Я изо всех сил сдерживала голос, но боль была дикая. Когда последние повязки были закреплены, облегчённо выдохнули оба. — Побудь пока тут, отдохни, а я … — Нет! — я схватила его за руку и не собиралась отпускать. По глазам вижу, что невозможность сейчас же своими руками добить того психа для него невыносима. Но отпустить его полуголого шататься по зданию, в котором, как оказалось, находятся некоторые алчущие его внимания личности. Я что, похожа на дуру?       Через мгновение я осознала, насколько бредово звучала эта мысль. Обезболивающие уже подействовали и теперь голова была легкой, мысли путались, цепляя и перебивая друг друга. Хотелось плакать и кричать что-то бессмысленное. Мягко скользнула руками по сильным плечам, обняла и прошептала в самое ухо: — Не уходи, пожалуйста, — лёгкий поцелуй, — Останься со мной, — чуть отстранилась и, поймав взгляд, потянула на себя. Пару секунд я наблюдала его внутреннюю борьбу, но он все же сдался и подчинился моим рукам. Мы лежали на узкой кровати лицом к лицу и смотрели друг на друга. Он аккуратно притянул меня ближе к себе и прикрыл глаза, так и не выпустив меня из объятий. Вскоре я уснула.