Поиграем?

      Какая же я наивная дура! Школьный фестиваль? Домашние блины?! Установка кормушки для Кёиной канарейки Хиберда?! Как я до этого докатилась?! Что со мной случилось? Когда успела так размякнуть...              Меня отрезвил неожиданный звонок этим утром.              Старые знакомые из старой жизни. Как они вообще узнали, где меня искать, ведь всем было объявлено, что я в очередном загуле по американским клубам? Если эти суки действительно припрутся в Намимори, то малой кровью точно будет сложно отделаться.

***

      Прошла ещё неделя. Кёю выписали. С сегодняшнего дня он вернётся в школу, а значит и расписание станет прежним. Как же невовремя!              Нервно собралась и вышла из дома. Нельзя показывать своего состояния, они используют его против меня. По дороге встретила Тсуну со всей его компашкой и присоединилась к ним.              Школьные будни шли своим чередом. После уроков я сразу направилась помогать с установкой общих декораций, потому что большинство клубов и классов уже занимались своими палатками и не могли предоставить много рабочих рук. Мы собирали главную сцену, когда к воротам подъехал фиолетовый Майбах.                    Мой Майбах! Моя малышка, которой я так гордилась, но в Японию брать не стала. Вопрос с наличием прав тут решить проблемнее.              С секундным опозданием прибыл еще один автомобиль. Из машин неспешно выпали две девушки и двинулись в сторону школы.              Нееет. Ну почему? Это правда, тетя не ошиблась, они действительно прикатили. Нельзя позволить им освоиться, это уже моя территория, значит и правила устанавливать мне. Что же, встречу их радушно и избавлюсь, как можно быстрее. Заметили меня по дороге, но, кажется узнали не сразу. Надо убрать их оттуда, прямо из-под окон его кабинета. Пожалуй, остановлюсь здесь, подальше от здания, все равно пойдут мне на встречу, заодно и передислоцируются. — Какие люди, Женек, ты ли это? — крашенная блонди направилась прямиком ко мне, извиваясь, словно мамба, и сверля змеиным взглядом, а вторая девчонка так и осталась стоять на месте.       Да уж, это не местные простодыры, их и шаг просто так сделать заставить трудно. — Маня, какая встреча, не ждала вашего визита, — сохраняя лучшую фальшивую улыбку в моем арсенале, так и остаюсь на месте.       Блонди наконец приблизилась достаточно и мы обменялись ритуальными приветственными поцелуйчиками. — Дорогая, ну, ты чего, знаешь ведь, что мне больше нравится «Мари», — деланная обида пропитала и её голос, и выражение лица. — Как и ты, что я не в восторге от исковерканной версии, — улыбка пропала. — Ой, прости, опять забыла, — вот теперь её взгляд внушает больше доверия, в нём читается неприкрытая издёвка. — Право, не стоит, я понимаю, что это слишком большая информационная нагрузка для твоего жалкого мозга, — возвращаю ей точно такой же «любезный» взгляд и обращаю внимание на Софи, которая все ещё торчит прямо под окнами главы.       У этой гадины всегда интуиция просто нечеловечески чувствительная была. Неудивительно, что и теперь она инстинктивно чует, как меня вывести.              Всего лишь мимолетный взгляд, но это была большая ошибка. — Что такое, дорогая, тебя не устраивает, что Софи не подходит к тебе поздороваться? — что ж такое, неужели уже просекли? — Я надеялась, что она скучала по мне так же, как и ты, милая Мари, но видимо это не так. Осознание того, что она не рада нашей встрече, ранит меня, — мы трое знаем, что это ложь, но сохранять очевидную маску, скрывая за ней истину, мы привыкли с давних пор. Это стало очередной тошнотворной игрой без конца и правил, но одно ясно очень четко, кто теряет лицо, тот теряет броню, а без неё на войне никак. — Я опечалена твоим приветствием не меньше, Джейн. И, да, что это за дыра? Что ты вообще здесь забыла? — Софи себе не изменяет.       Если мои слабости — это сила и власть, то их… Софи тяготеет к деньгам и роскоши, сказывается тяжелое детство. Про таких говорят: «И снега зимой не допросишься», в данном случае имеет место приписка: «За так». Она росла в очень непростых условиях и теперь её внутреннему чутью проигрывают многие именитые короли.       Мари же совсем другое дело. Она из баснословно богатой семьи, с самых ранних лет могла получить все, что только пожелает. Ей отбили способность желать и любить на корню, поэтому она… предпочитает доверять в этом вопросе другим. Проще говоря, слабость Мари — это то, что дорого кому-то.       Другими словами, они самый паршивый дуэт из всех, кто мог прикатить повидаться. Нет смысла объяснять, почему необходимо, чтобы они как можно скорее покинули территорию школы. А лучше сразу города. Ведь, если только пронюхают, что тут есть хоть что-то ценное для меня, Мари упрется всеми копытами и беды не миновать. — Ох, Софи, — вздохнула даже натуральнее, чем собиралась, — это воспитательный лагерь, предки постарались. Смотри, что на мне, а макияж и маникюр… Не понимаю, как и выживаю тут, — бросила печальный взгляд в сторону, изображая тоску. — Бедняжка, как же так случилось? Выглядишь действительно отвратительно! – Мари все продолжает гримасничать, и не надоедает ведь. Видимо, действительно соскучилась по мне, зараза. — Может обсудим в более пристойной атмосфере? Давай ключи от малышки, устрою для вас традиционное японское чаепитие, — протянула руку Мари, а она лишь оскалилась в ответ. — Я поведу, мы с малышкой уже сроднились, после всего, что было на её заднем сидении, — Сука! Эта тварь изнасиловала мою машину!       Не дождешься, злостью я тебя точно не угощу сегодня. Может я и прохлаждалась тут почти пол года, но такой дешевкой ты меня точно не пробьешь.       Забыла упомянуть. Мари предпочитает играть на людей. Нет, это не торговля органами или что-то такое, нет. Так как, материальная составляющая выигрыша её редко привлекает, она предпочитает играть на чужих партнеров. Люди, видя её деланный туповатый фасад соглашаются на огромные суммы ставок, а чтобы отбить вступительные, ставят желание или даже сразу услуги своего партнера. Она берет «выигрыш» прямо на глаза у этих простаков. Судя по её усмешке, в одной из таких игр поучаствовал мой бесценный Майбах. О, малышка, не бойся, я сдам тебя в лучшую химчистку, а потом лично ещё раз продезинфицирую. — Гони ключи, куколка, — я выдала один из взглядов, которым научилась у Кёи, — не помню, чтобы проигрывала ее тебе, — да, это единственный аргумент, который они уважают, помимо угроз и выгоды.       Наконец-то, моя малышка снова со мной. Я скучала по ней даже больше, чем по родному дому. Пора увезти этих подальше.       Подмигнула Мари и направилась к воротам, когда сзади раздался знакомый голос: — Что делают посторонние на территории Намимори? — Неееееет! Зачем же ты пришли, Кёя?! Почему я просто не закрыла его в палате на срок реабилитации??? Теперь Штирлиц не просто близок к провалу, он висит над пропастью. Думай! Прятать его поздно. Может, у меня и был шанс скрыть что-то, но по его реакции они поймут все на раз, ведь тут Софи. Ладно, сдаваться рано. Софи сейчас моя главная проблема. Возможно, смогу с ней разобраться, если спровоцирую Мари.       Резко развернулась, подошла к главе и привычно обняла уткнувшись носом в шею: — Кёя-сама, я Вам обязательно все позже объясню, а пока, прошу, не трогайте их. По возможности вообще не реагируете на английскую речь. Пожалуйста, я сделаю, что угодно, — неосознанно, я начала торговаться. Он недоволен, кожей чувствую. Но, я уверена не только в его силе, но и в инстинктах. Он точно поймет, что происходит, и обязательно поможет мне. — (рус) Дорогая подруга, я правильно понимаю, что ты обзавелась любимой игрушкой? — как и ожидалось, она даже не пытается больше притворяться.       С этого момента ни я, ни кто-либо другой Мари не интересует. Её взгляд остановился на ГДК, и теперь уже точно Игра началась.       Бедняжка, хоть и старше меня на пару лет, когда-то я её очень жалела. Маленькая девочка, которую ничего не радует, вот какой она была. Забирала чужие игрушки, ломала вещи. Озарение настигло её лет в 15, когда она услышала рассказ одной женщины в телешоу, о её счастливом браке. Мари много раз пересматривала ту передачу, и в какой-то момент объявила, что наконец нашла то, чего хочет. А потом понеслось. Сначала были парни подруг, потом просто знакомых. Она верила, что они смогут дать ей то, что так необходимо, ведь других они смогли осчастливить. Конечно, ничего не получилось. Желание обрести сменилось жаждой разрушений. Количество сломанный судеб только продолжало расти. После знакомства с азартными играми, Мари начала использовать принцип ставок, но до этого она прекрасно справлялась и без подобных обязательств. — (рус) Маня, перед тобой не игрушка, а мой мужчина, тронешь и я тебе все волосы по одному вырву, — я чуть отстранилась от главы, и развернувшись к нему чуть боком, с ласковой усмешкой стала ждать ответа. — Все, я сваливаю! Мари, заберёшь машину из аэропорта, — Софи, увидев, что начинается очередной цирк, поспешила вернуться в привычные условия комфорта. Первая маленькая победа! И теперь я точно знаю, что права, а значит придется все же испачкаться вновь… — Софи, похоже сегодня я прокачусь на чем-то более экзотичном, чем твоя колымага, — Мари явно ждет реакции на столь вызывающие слова.       Так и знала, что первым делом проверит знание языка, а это серьезный козырь, чтобы я так просто его отдала. Как же бесит этот мерзкий игривый тон! Кёя, к моему шоку, только удивлённо приподнял бровь и повернулся ко мне. Полное ощущение, что он действительно ничего не понимает. Не замечала за ним такого актерского таланта, но это определенно приятный сюрприз. — Не напрягайся, кукла, тут почти никто по-английски не понимает нормально. Но ты можешь попробовать говорить очень медленно, глядишь и самой полегче будет.       Для начала нужно её разозлить. Теперь, когда Софи нас покинула, шансы провернуть все, как я хочу, сильно поднялись с нулевой отметки. Тем более, что Кёя подозрительно эффектно прикинулся валенком. — И все же, как он тебе? Мне хоть есть резон напрягаться? — а вот этот интерес в его взгляде уже настоящий и искорки веселья тоже. Кёя, не пали контору своими шуточками! — Мой ответ что-то значит для тебя? — ответила обоим сразу, он отвернулся, а она рассмеялась. — Конечно нет. Это дань уважения к твоим прошлым заслугам. Но, хватит лирики, мы уже начали. А когда закончим, я возьму свой выигрыш прямо на капоте твоей машины, — она достала небольшое зеркальце и удостоверилась, в порядке ли макияж. Ой, теперь он знает, что я злостный нарушитель ПДД. Но это же было не в Намимори, так что думаю, сможет простить эту маленькую слабость. — Согласна. Надеюсь, ты помнишь про неприкосновенность, чтобы не было конфузов, когда ты в очередной раз продуешь? — такой опасный разговор, а я стою, смотрю на его губы и все больше начинаю задумываться о капоте малышки, а этот полиглот похоже понял направление моих мыслей и теперь веселеет на глазах. — Конечно, дорогая подруга, во что играем? — Боюсь у меня нет возможности сделать стандартную ставку, поэтому давай заключим пари, как цивилизованный люди. — Что ты несешь? Ты же знаешь, что мои люди обо всем позаботятся, если он станет брыкаться. О, да, я знаю. И это то, о чем я думаю сегодня с самого утра! У Мари много очень влиятельных знакомых, в том числе и из криминальной составляющей нашего мира. Именно они обеспечивают выплаты ставок, даже если те сопротивляются. Если она притащит в Намимори «своих людей», и они полезут к Кёе… здесь будет резня. Лучше согласиться на её глупости, чтобы не вляпаться ещё хуже. — Не волнуйся, дорогая, моё предложение точно устроит всех, — холодная улыбка — Я предлагаю тебе сыграть по старинке. Понимаешь, о чем я? Конечно она понимает. Ведь в момент ее прозрения, я была для нее самым близким человеком. Но тогда у меня не было того, чего бы она пожелала. — Конечно. Срок? — Неделя. — Прекрасно. Что на счёт ставок, дорогая подруга? Старые правила будут дорого тебе стоить. — Не волнуйся, моя ставка покроет не только их. Проиграю — сможешь забрать себе не только мою машину, но и меня саму, — от того, как спокойно дались эти слова, мне стало страшновато. — Ого, ты же никогда не играешь на таких условиях, слиться захотела? Ты же понимаешь, что я не могу поддержать такую ставку? — Мне этого и нужно, Мари, как можно требовать столь много, от лучшей подруги? Я лишь хочу, чтобы ты перехватила Софи по дороге домой и сделала так, чтобы ОН никогда и ничего обо мне не узнал, ни от нее, ни от кого бы то ни было еще, связанного с вами двоими. Идёт? — она напряглась, конечно, даже для неё это задачка затруднительна, но выполнима. Как только услышала имя Софи сегодня утром, сразу поняла, что дело не чисто. Никогда. Никогда эта расчётливая жадная тварь и пальца не поднимет просто так. Никогда она бы не полетела в такую даль, только чтобы посмотреть на меня издали пару минут. Никогда. Её сюда прислали, а это не каждому нужно и тем более не каждому по карману. Вариант один. Это Он. Главная причина моего переезда. — Идет. Ты же понимаешь, что, как только он сорвется, а он сорвется обязательно, ты станешь моей собственностью, и тогда мои игры станут много разнообразнее. — Не волнуйся обо мне, главное подготовь все для выплаты своей ставки, ведь на твою победу нет даже самого мизерного шанса. — Раз так, вызови мне такси до гостиницы, мой телефон будет занят некоторые время, — она достала его и, не теряя ни секунды, набрала номер и отошла от нас. — Подожди машину за воротами.

***

И что мне теперь ему сказать? «Прости, дорогой, но я намного хуже чем ты думал»? Или «Прости, что не сказала, но раньше я была профессиональным игроком»? Или, ещё лучше «Извини, Кёя, но мне пришлось немножко поспорить на тебя с подругой, чтобы ты не разнес город, дубася кучу приезжих придурков». — Не напрягайся так, малыш давно показал мне твоё досье.       Что?       Я сижу на диванчике в его кабинете и пытаюсь придумать, как помягче ему объяснить, что тут твориться, все нервы себе уже попортила, а он! Стоп. Какое досье? — Расскажешь? — Джейн Блэйк. Настоящее имя Евгения Черн, возраст 17 лет, гражданство двойное, род занятий, — он наконец отвернулся от окна и посмотрел на меня, — Игрок. — Это все? — Я и это читать не хотел, но малыш настоял, и не зря. — Как много, — я сверлила убитым взглядом пол. — Дядюшка у тебя занимательный, интересные методы воспитания, — я непроизвольно вздрогнула. — Но интереснее сейчас, во что же ты так безоговорочно веришь, что поставила на кон себя? — В тебя, — тихий ответ не заставил себя ждать ни секунды, а вот после него пауза затянулась. — Это и так понятно, — бархатный смех согрел мою окоченевшую от страха душу, — Вопрос в природе моего возможного срыва, — он присел рядом на диван, но меня не касался.       В этот момент в моей голове что-то переклинило. Может тяжелые мысли доконали, может стресс накопился, не знаю. В моем поступке не было ни логики, ни расчета, ни глубокого смысла. Я просто перебрались к нему на колени, обхватила лицо ладонями и начала целовать. Казалось, если остановлюсь сейчас хоть на секунду, то и сама пропаду, как тот обрушенный мир, что остался за пределами его серых глаз, в которых сейчас отражаюсь только я. Но острая нехватка кислорода все же заставила меня освободить его губы. Кёя сидел и с абсолютным спокойствием наблюдал за мной, ожидая дальнейших действий. — Вот видишь, — я подняла на него полубезумные глаза, немного наклонила голову на бок, подобно сове, и указательным пальчиком подцепила верхнюю пуговку его рубашки, — Срыва точно не будет, — пуговка расстегнулась и я перешла к следующей, — Ты же непробиваемый, — ещё одна поддалась, — А если и будет, — я продолжала задумчиво его раздевать, — Моя гордость этого все равно не переживет, — он поймал мою руку за запястье, когда последняя пуговица была побеждена. — Сейчас не время забавляться, ты понимаешь, как связываешь мне руки, скрывая эту информацию? — он такой милый, когда сердится.       Я засмеялась, глядя на то, как он теряет остатки терпения, и свободной рукой начала стаскивать рубашку с его плеч, попутно царапая его светлую кожу. — Кёя, ты спал со мной в одной постели, когда на мне из одежды была только твоя рубашка, ты видел меня почти голой, — он поймал мою вторую руку, — Сейчас я сижу у тебя на коленях, целую и раздеваю тебя, а ты все равно думаешь о чем-то постороннем, — я грустно взглянула в его глаза и, кажется, увидела в них зарождающееся понимание, — Если теперь ты пожелаешь Мари спустя всего неделю, — я закрыла глаза, — То моя женская гордость будет убита, — договаривала уже шепотом, а потом расхохоталась, запрокинув голову назад.       Да, я ненормальная! Да, у меня нет стыда или совести! Говорите, что угодно, ведь никто не идеален. Отсмеявшись, я опять опустила голову вперед и уперлась пустым взглядом в следы моих ногтей на его плече. Кто может упрекнуть меня в том, что я боюсь? Боюсь до ужаса. Спросите, чего? А я не знаю. Впервые в жизни не знаю, чего боюсь больше, проигрыша или расплаты за него. Я сбежала и воспринимала и этот город, и этого парня как очередное пустяковое развлечение, проходной этап, получится или нет, если что, могу бежать дальше и не оглядываться. В другой город, к другим людям. Я думала, что смогу бегать вечно, но… Вот он миг, все ещё перед глазами, я поставила на него всю свою жизнь. Почему? Зачем вообще было так цепляться за него? Какое мне дело до него и его города?       Любовь ли это? А за что я его люблю? Не могу придумать достойного ценника для этого чувства. Даже сама себе противна, за такие мысли. Я сижу сейчас у него на коленях и буквально умоляю сжалиться надо мой. Какое унижение. Пусть катится на все четыре стороны и трахает кого хочет! Пусть хоть убьёт меня прямо здесь. Мне все равно. Я ему ещё не такое прощу…       Если тот человек найдёт меня в таком состоянии, мне все равно не жить. Я отправлюсь к тем, кого мучила, чтобы спасти свою шкуру. Опять эти воспоминания… Мои… Или нет… Просто хочу опять забыть все это!       Из потока мыслей меня вытолкнул резкий рывок. Знакомые руки прижали меня так сильно к твёрдой груди, что стало трудно дышать. — Ты в уме, травоядное?! — он одной рукой за затылок притянул мою голову к себе на плечо и прошипел эти слова мне в ухо, — Это я думаю о чем-то постороннем?! Ты хоть представляешь, каких сил мне стоило не взять тебя ещё месяц назад прямо на этом диване? — у меня аж челюсть отвисла от такой прямоты.       Его вторая рука грубо прошлась по моему бедру вверх и остановилась, когда он зацепился пальцем за одну из подвязок. Он издал грудной рык, — Ты что, специально меня изводишь? — его слова оглушили, как удар пыльным мешком. Я нервно захихикала, постепенно переваривая информацию. Это только усугубило ситуацию. — Тебе смешно? — звон спокойствия в его голосе оглушает, но одновременно и отрезвляет. — Почему ты злишься, я ведь купила их специально для тебя? — и мир прекрасен, и птички снова поют, а на лице расцветает довольная хитрая улыбка. — Травоядное, не испытывай мое терпение, всему есть предел! — хоть он и держит меня очень крепко, я все равно умудрилась извернуться и поцеловать его в щеку. — Не злись, если так не понравились, просто сними их с меня, — думаешь, я тебя изводила? Да я еще не начинала!       Его слова привели меня в чувство, перезагрузили программу. Плохие мысли стерлись начисто и теперь все мое внутренне я ориентировано только на него, поэтому и вредность, как одна их основных черт характера, активизировалась и все свои силы направила в его сторону.       Он раздраженно рыкнул поднялся вместе со мной на ноги, развернулся, швырнул меня обратно на диван, а сам отошел к окну. Я разлеглась на диванчике поудобнее и громко счастливо засмеялась. — Кёёёёёя, не напрягайся, — я снова хихикнула, — лучше иди сюда.              Он с задумчивым выражением лица повернулся ко мне. — Травоядное, ты же ненормальная, — он быстро подошел к дивану, склонился надо мной и сказал это прямо в лицо. А после, глубокий собственнический поцелуй, и он прямо в процессе одним рывком возвращает нас в прежнее положение. Я гордо восседаю на нем, упираясь ладонями в голую грудь и, довольно облизываясь, сдвигаюсь с его коленей на бедра и немного ерзаю. — Что-то не так? — я даже не собираюсь прятать ликующую улыбку, когда он яростно шипит и пытается удержать меня на месте. Наклоняюсь к самому его уху и шепчу, обжигая дыханием: — Кёя-сама, это же не тонфа, да? — он с рыком впивается зубами в мою шею и опрокидывает спиной на диван, наконец-то накрывая собой полностью и начиная раздевать.       К черту Мари, да и остальных туда же! Остановись мгновенье, ты прекрасно…              Дверь резко распахивается и в кабинет вваливается счастливый Кусакабе с радостным объявлением: — Шеф, меня выписали!       Накаркала…