Entropy

Ты должен был засмеяться.

________________________________________

Санс пошел к Ядру. Он поздоровался с несколькими коллегами, которые знали его по имени, уклонился от их вопросов и пошел дальше. Это было нелегко. Внутренние части Ядра были запретными зонами, и чтобы пройти мимо охранников и лазеров, требовалась сложная телепортация. Не помогало и то, что расстановка сильно изменилась с тех пор, как Санс был здесь в последний раз. В конце концов, персонал сократился, и большая часть защиты стала автоматизированной — только камеры и лазеры. Избежать их было достаточно просто. Чем глубже уходил Санс, тем меньше было защиты в целом, и тем более запутанной становилась расстановка. Санс несколько раз терялся, натыкаясь на тупики, которые, насколько он мог судить, имели незначительную пользу или вообще были бесполезны. Не было никакого способа узнать, сколько изменений произошло из-за расхождения временной линии, а сколько произошло из-за постоянно меняющейся природы Ядра. Через несколько часов он, наконец, добрался до последнего тупика. Этот он узнал. Именно здесь должен был находиться лифт, но тут была просто глухая стена. Жара здесь была почти невыносимой. Санс прижал руку к стене. Он понятия не имел, находилась ли шахта лифта за металлом — все чертежи этой части Ядра были потеряны, когда сломалась временная линия. Самой нижней комнаты, возможно, даже не существует. Сансу оставалось только надеяться. — Момент истины, полагаю, — вздохнул он. Он отошел от стены и закрыл глаза, сосредоточившись. В последнее время его прицел был почти идеальным — ключевое слово: почти. Он просто должен доверять себе, в чем никогда не был хорош. Санс собрался с духом и телепортировался. Он снова появился. Он чувствовал вокруг себя открытый воздух, но его ноги стояли на твердом металле. Санс открыл одну глазницу, затем другую. — Значит, существует. Комната была точно такой, какой он ее помнил, огромной и похожей на пещеру, с мостиком прямо посередине. Санс продолжал смотреть вперед, обливаясь потом. Он решил, что это просто от жары. — Просто посмотри вниз, — процедил он сквозь зубы. — Давай. Очень медленно он опустил глаза. Примерно в пятнадцати метров под ним был пол. Он слабо светился оранжевым от жары. Только и всего: просто пол. Ни пустоты, ни дыры, ни клубящейся тьмы. Санс огляделся, как будто бездна поднялась и сдвинулась вокруг. Ничего. Просто пол. Просто огромная, пустая, бессмысленная комната. — Хах… Это было не то, чего он ожидал, но это имело смысл. Гастер исчез, и большинство вещей, что он создал, тоже исчезли. Поскольку Ядро осталось, Санс подумал, что, возможно, дыра в Ядре тоже могла остаться. Санс почувствовал прилив облегчения. Это хорошо. Одной заботой меньше. Он должен был догадаться, что дыра исчезла, когда землетрясений больше не было, но он не хотел ничего предполагать. — Одна хорошая вещь в этой временной линии. Он засунул руки в карманы и телепортировался, приземлившись в своей комнате. Он быстро набросал карту внутреннего Ядра и сделал несколько заметок в своем журнале, затем снова телепортировался. На этот раз он отправился в старую лабораторию. Там было так же пусто и тревожно, как всегда. Единственным беспорядком были его собственные следы в пыли, которым было уже два месяца. Он пробрался дальше, в конец коридора, где был лифт. Меловой контур всё еще был на месте. — М-да, я даже не могу провести прямую линию, — пробормотал он, размазывая мел пальцем. — Ладно. Прямо вниз. Легко. Он зажмурился и снова телепортировался. И вот она — подвальная лаборатория, как он и предполагал. Как и дно Ядра, лаборатория выглядела точно так же. Те же столы, те же коридоры, те же комнаты. В задней части главной комнаты было место, где когда-то стояла машина времени. Щели в стене для контейнеров души все еще были на месте, хотя, конечно, души давно исчезли. Ностальгия охватила Санса внезапно, и его плечи слегка ссутулились. Воспоминания возвращались к нему. Именно здесь всё и произошло. Где он, Бетас и Гастер творили научные чудеса. Поначалу всё было хорошо. Вся эта возможность, все эти грандиозные идеи и планы. Они верили, что работают над освобождением всех монстров, когда всё это время… Санс подошел к столу Бетаса. Он все еще был на месте, хотя на поверхности был слой пыли. Компьютер давно перестал работать, и Санс слышал, как внутри монитора снуют насекомые. Санс начал рыться в ящиках. Если Бетас создал одну коробку, которая могла пережить разрыв временной линии, возможно, он сделал больше. Ящики были практически пусты, если не считать нескольких папок и сломанных ручек, а также проколотого анти-стресса. Он проверил ящики на двойное дно или другие потайные отделения, но внутри ничего не было. Затем он подошел к своему столу, смутно надеясь, что его вещи всё еще на месте. Он оставил ключи от дома, папки, любимую кофейную кружку, почти всё, кроме сотового телефона и бумажника, когда Гастер потащил его к Ядру. Но всё выглядело так же, как и стол Бетаса — сломанный компьютер и ящики, заполненные пылью и обломками, а также то, что выглядело как столетний пакет с чипсами. Временная линия даже не сочла нужным хранить его тайник с кетчупом. Санс плюхнулся в свое старое рабочее кресло, подняв облако пыли. — Хех. Как будто меня никогда не существовало. Он задавался вопросом, на что это было бы похоже. Если бы Гастер не бросил его в машину в последнюю секунду, такова была бы судьба Санса. Прямо как судьба Гастера. Судя по снам Санса, не существовать было крайне неприятно. У него было еще несколько таких кошмаров. Каждый из них был страшнее предыдущего, и Санс не добился никакого прогресса в общении с той частью Гастера, которая часто посещала «сновидения». Санс продолжал пытаться, хотя и не был уверен, что от Гастера осталось хоть что-то, с чем можно было бы поговорить. Казалось, что Гастер пытается добраться до него, но его методы были очень… насильственными. Санс мог продержаться, прежде чем ему нужно было проснуться. И он всегда просыпался более усталым, чем когда ложился спать. Санс вздохнул и откинулся на спинку стула. Чем дольше он оставался здесь, тем больше вспоминал. Дальше по коридору была комната, где Бетас пытался отговорить Санса от преследования зеленой души. Там, где Гастер бросил Бетаса к стене так сильно, что сломал его руку. Санс не мог забыть этот звук. Именно там Гастер в первый раз сделал душу Санса синей. Гастер так хотел научить его синим атакам. Санс осознал, что он схватился за грудь, и опустил руку, нахмурившись. Ему нужно перестать это делать. Перестать так бояться. То, что его душу сделали синей, едва ли было худшим, что с ним случилось. Он встал и подошел к столу Гастера. Когда он приблизился, у него снова возникло это чувство. То же самое чувство он испытал в кабинете Гастера наверху — ощущение неправильности, ощущение того, что мир пытается уйти у него из-под ног. Санс стиснул зубы от боли в голове и продолжал идти. Он подошел к столу и крепко ухватился за спинку старого кресла Гастера. Ткань сгнила и была такой же пыльной, как и все остальное. Санс несколько раз застал Гастера спящим в этом кресле. Не так часто, как Гастер заставал Санса. Видеть Гастера спящим было редкостью. Санс обычно просто оставлял ему чашку кофе и продолжал работать в тишине, пока Гастер не просыпался естественным образом. — Не теряйся в воспоминаниях, идиот, — пробормотал Санс, отодвигая стул. В голове стучало, но он старался не обращать на это внимания. Компьютер Гастера развалился на куски, монитор треснул в нескольких местах. Санс колебался, положив руки на ящики стола. Ему почти хотелось молиться Руне Дельты, чтобы он нашел что-нибудь, хоть что-нибудь. Он планировал этот день уже месяц, ожидая, когда его способность к телепортации, наконец, будет под контролем, чтобы он мог исследовать эти два места, в которых больше всего нуждался. И до сих пор весь день был сплошной неудачей. Он выдвинул первый ящик. Всё как обычно: несколько ручек, карандашей, счетные линейки, несколько чистых листов бумаги и пустая папка. Санс рылся в других ящиках, ругаясь себе под нос. Ничего. Еще ничего. Несколько заметок и записок, написанных в Вингдингсе. Санс сложил их и сунул в карман. Они были практически бесполезны, но это было единственное, что он нашел с почерком Гастера. На память. В одном из ящиков Санс нашел один из блокнотов Гастера. За эти годы он сохранил сотни, но это было первое, что нашел Санс. Он пролистал ее и обнаружил, что большая часть страниц была вырвана. На клочках бумаги остались следы ожогов, как будто их сожгли. В конце была одна страница с надписями. Санс прочел ее, широко раскрыв глазницы. Запись 17 ТЕМНО, ТЕМНЕЕ, ЕЩЕ ТЕМНЕЕ ТЕМНОТА РАЗРАСТАЕТСЯ ТЕНИ ПРОХОДЯТ ВСЕ ГЛУБЖЕ ФОТОНЫ ОБРАЩАЮТСЯ В НЕГАТИВ ЭТОТ СЛЕДУЮЩИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ КАЖЕТСЯ ОЧЕНЬ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНЫМ … ЧТО ВЫ ДВОЕ ДУМАЕТЕ? — Думаю, мне следовало попытаться остановить тебя гораздо раньше, Док. Семнадцать… это было последним испытанием перед тем, как они доставили машину к Ядру. Теперь Санс вспомнил. Он вошел в лабораторию, и Гастер объявил, что они собираются провести восемнадцатый тест. Счастливое число. Гастер назвал Санса «незаменимым». Возможно, это была последняя хорошая вещь, что произошла между ними. Санс закрыл блокнот и сунул его под мышку. Больше в столе Гастера ничего не было. Следующий час Санс провел, исследуя подвальную лабораторию. В целом, всё было так же, как и наверху. Сломанное оборудование, раскиданные папки и документы, разбросанные развалины, оставшиеся после многих лет забвения. Никаких свидетельств их работы по Сбросу. Никаких следов их исследований человеческих душ. Никаких следов Экстрактора Решимости, или самодельного рентгеновского аппарата, который они использовали для укрепления души Санса, или устройства Доктора Бетаса, или любого из завершенных проектов. Ничего. Гастер по-настоящему никогда не существовал. Все эти надежды и планы, и всё, что было у Санса, эта одна страница в блокноте. Санс не мог не разочароваться. Он был так уверен, что найдет какие-нибудь улики в Ядре или здесь, в лаборатории. Вздохнув про себя, Санс телепортировался, оставив лабораторию с ее пылью и воспоминаниями. Он приземлился в своей комнате и тут же рухнул в кресло, уронив на стол блокнот Гастера. Он приземлился на стопку нераспечатанной почты; в основном счета, а также несколько пассивно-агрессивных писем от хозяина. Санс откинулся на спинку стула и, положив руки на спинку, уставился в потолок. В последнее время в его комнате было больше беспорядка, чем обычно, одежда, бумаги и мусор перекрывали пол. Никто так и не удосужился заменить окно, так что дыру по-прежнему закрывал кусок картона. По крайней мере, с тех пор Санс больше ничего не ломал во сне. Во всяком случае, пока. Он действительно хотел бы видеть светлую сторону. Всё должно было стать лучше. Это работало именно так. Если сильно захотеть, то можно медленно, но верно решить проблемы. Но ничего не улучшалось. Санс был так же растерян, как и тогда, когда впервые вышел из машины времени. Его телепортация была под контролем, но магия — это совсем другая история. Каждую свободную минуту он проводил в замерзшем лесу возле Сноудина, тренируясь, но каждый вызванный снаряд, ощущался как бомба, готовая взорваться в его руках. Они с Альфис работали не покладая рук, но до сих пор ничего не добились. Время, которое им удавалось проводить вместе, обычно сводилось к тому, чтобы просто тусоваться и смотреть аниме. Что было по-своему хорошо, но не очень продуктивно. Каждый момент, который не было потрачен на магию или работу над временной линией, был потрачен на работу в Ядре. Санс работал в две смены, но это не имело значения. Они просрочили арендную плату, и домовладелец дал им еще один месяц, чтобы во всем разобраться. После этого Санс и Папирус окажутся на улице. Санс не мог этого допустить. Только не снова. Даже сон не был спасением. «Сны с Гастером» могли быть редкими и далекими, но каждая вторая ночь была ничем иным, как бессонницей и стрессом. Сон был одной из немногих вещей, в которых Санс был хорош, но в последнее время он даже на это не был способен. Санс просто… устал. Он попытался заставить себя уснуть, но безуспешно. Весь следующий час он только и делал, что устало смотрел в потолок, пока не услышал, как открылась входная дверь. Папирус вернулся. — САНС! ТЫ ДОМА? Я КУПИЛ УЖИН! Санс выпрямился, расправил шею и изобразил обаятельную улыбку. Затем он отправился к брату. — Хэй, бро, — сказал он. — Как прошел день? Папирус улыбнулся. — Отлично, брат! Случилось что-то ОЧЕНЬ хорошее! Один из Королевских Стражей сообщил мне, что скоро откроются несколько часовых постов! ЧАСОВЫХ ПОСТОВ! Ты понимаешь, что это ЗНАЧИТ, БРАТ? — Просвети меня, — сказал Санс, усаживаясь, пока Папирус расставлял коробки с едой. Санс смиренно посмотрел на них. Они должны были сократить расходы на дорогую еду, но ни один из них не умел готовить. В один день им придется это исправить. — ЭТО ЗНАЧИТ, ДОРОГОЙ БРАТ! Что если я стану часовым, то стану на один ГИГАНТСКИЙ шаг ближе к тому, чтобы стать НАСТОЯЩИМ КОРОЛЕВСКИМ СТРАЖНИКОМ! Только представь! ОТВЕТСТВЕННОСТЬ! СЛАВА! УВАЖЕНИЕ! И… зарплата! Даже Папирус беспокоился о деньгах, несмотря на все усилия Санса. — Здорово, бро, — сказал он, улыбаясь брату. Улыбка была фальшивой, но гордость, по крайней мере, была искренней. — Ты на подъеме. Скоро даже станешь Капитаном Стражи. Работа часового… на самом деле это не такая уж плохая идея. Папирус был прав — за это наверняка платят больше, чем за случайную работу в Ядре. А быть часовым — это в основном сидеть и ждать, когда что-то произойдет. — Какие посты открываются? — Немногие, но они повсюду в Подземелье, даже здесь, в Новом Доме! Ну разве ЭТО не удача? — Ага. — Санс помолчал, ковыряясь в еде. Папирус купил гамбургер в одном из его любимых мест, хотя Папирус ненавидел гамбургеры. — Эй, бро. Как ты смотришь на то, чтобы… переехать отсюда? Папирус в замешательстве уставился на него поверх коробки с лапшой. — Переехать? Хм! Не знаю… а что? Тебе здесь больше не нравится? — Нет, не в этом дело, просто. — Санс пожал плечами. — Ты знаешь, проблема с окном, и еще тут так много лестниц, и не знаю… смена обстановки может пойти на пользу. — Тебе не помешало бы БОЛЬШЕ ступенек в жизни, брат, — сказал Папирус, прищурившись. — Хех. Может быть. — Санс уставился на свой бургер, жалея, что не чувствует себя голодным. — Просто мысли вслух. Санс чувствовал на себе взгляд Папируса. — Санс… — Мм? — Насколько всё плохо? — Это– не всё так плохо. Я не поэтому спросил. У нас всё хорошо. Я же говорил тебе, что взял дополнительные смены в Ядре, да? — И я рад, что ты так усердно работаешь, брат, хотя и ХОТЕЛ БЫ, чтобы ты нашел настоящую работу! Санс только вздохнул. — Я уже взрослый, Санс! — Едва ли. — Я ХОЧУ СКАЗАТЬ! Ты не должен лгать мне, брат. Я знаю, что дела обстоят… ну… не ЛУЧШИМ образом. Но если всё так плохо… — Всё… в порядке, Папс. У нас еще есть время, чтобы всё уладить. — Он улыбнулся брату. Улыбка была усталой, но на этот раз более искренней. — Мы и не такое пережили, бро. Всё наладится. Папирус с минуту молчал, глядя в пространство и размышляя. — Знаешь, я тут ПОДУМАЛ… может, в этой квартире слишком много свободного места! Здесь слишком просторно, так? Санс посмотрел на остальную часть квартиры. «Просторной» она не была. Везде были расположены всякие вещи. — Бро… — Нет, пожалуй, ты прав, брат! Смена обстановки пойдет на пользу нам обоим! И было бы неплохо… найти другого владельца. — Папирус раздраженно отвел взгляд в сторону. Санс невольно усмехнулся. Папирус изо всех сил старался не говорить дурного о ком-то, но кое-кому удалось его задеть. — Мы можем найти другое место. Место получше! В зависимости от того, где я буду работать, когда стану ВЕЛИКИМ ЧАСОВЫМ, мы могли бы переместиться куда-нибудь поближе! — Уверен, что тебя это устроит? — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС ВСЕГДА УВЕРЕН! Это было правдой. Теперь он уже не передумает. — Тогда ладно. Мы можем начать искать места. — Места ПОЛУЧШЕ! — Ага. — Санс уже несколько недель обдумывал это предложение и даже нашел несколько неплохих местечек. Все они намного дешевле и… находятся довольно далеко. Он знал, что Папирус презирает Хотленд. Санс только надеялся, что он не думает так же плохо о Сноудине.

***

— У меня есть хорошие и плохие новости, — сказала Альфис. — О нет. — Хорошая новость в том, что мне удалось взломать дизайн отца, — продолжала она, проводя рукой по головным колючкам. Они снова находились на кухне, что стала их рабочим местом. — Н-не буквально, — сказала она с нервным смешком. — Это тоже плохая новость. Это заняло некоторое время, но я, наконец, поняла дизайн. Он действительно интуитивный. Он генерирует небольшое поле темпоральной магии, которое сохраняет все постоянным в пространстве и времени. Он продолжит работать в течение многих лет. — Отлично, — сказал Санс, искренне впечатленный. Прошло уже достаточно времени, и он начал беспокоиться, что в один прекрасный день устройство выйдет из строя. — Итак… плохая новость? — Плохая новость в том, что… нет никакого способа воспроизвести его. — Она постучала когтями друг о друга, опустив глаза. — Я не могу его перепроектировать. И это… по той же причине, по которой я не уверена, что смогу починить машину времени. Во-первых, они оба работают на силе души, и ни у кого, кроме Азгора, нет доступа к душам. — Даже для научных исследований? — Санс сложил руки под подбородком и нахмурился. — Раньше он позволял нам работать с ними постоянно. Я думаю… они с Гастером были старыми друзьями. Он доверял ему. Что, оглядываясь назад, было ужасной идеей. Возможно, на каком-то уровне Азгор знал это — знал, что пытался сделать Гастер. — Если бы появился новый Королевский Ученый, он бы позволил? Но нет. В смысле… полагаю, что часть проделанной вами работы перенеслась в эту временную линию, потому что мы много знаем о человеческих душах, которые–которые, мы бы не поняли, если бы никто не изучал их? Если ты понимаешь, о чем я? — Конечно, я понял. — Санс сделал паузу, размышляя. — Но если дело только в заполучении душ… может, есть и другой способ. — Правда? Санс только кивнул. Нетрудно будет догадаться, где в замке король держит четыре души. Санс мог легко телепортироваться туда и одолжить одну или две. Он вернет их, как только они с Альфис закончат, и Азгору даже не придется об этом знать. Санс крепче сжал руки. Он был уверен, что это была самая предательская мысль, которая когда-либо приходила ему в голову. — Тем не менее… дело не только в этом, — сказала Альфис с раскаянием в голосе. — Дело в том, что… и устройство моего отца, и машина времени? Они работают технологиями, которые как бы… не от мира сего. Я-я предполагаю, что это потому, что до того, как временная линия разошлась, у вас были всевозможные технологии и достижения, основанные на-на объединении силы душ, магии монстров и обычных технологиях. Часть проводки, токопроводы, конструкции — всё это основано на-на том-на том, что если бы через него проходила энергия души? Или что, если сочетание энергии души и магии монстров или чего-то еще проходило через него? Так что… даже если мы каким-то образом воспользуемся душами, мы ничего не сможем с ними сделать. Нам понадобится около десяти лет работы с человеческими душами только для того, чтобы наверстать упущенное. Санс молчал, обдумывая это. На самом деле он принимал это как должное. Раньше они всегда имели непосредственный доступ к человеческим душам, когда хотели. Отделы передавали души по кругу, как попкорн. Заполняли какие-то бумаги, которые в основном означали обещание не поглощать душу, и это всё. Даже если бы Санс мог полностью вспомнить временную линию, он никогда не смог бы вспомнить все различные достижения, полученные благодаря их исследованиям душ. Всего за несколько лет отдел науки кардинально изменил Подземелье. И души всегда были рядом, если вдруг появлялась новая идея, которую необходимо было проверить. Без Гастера большинство этих достижений так и не произошло. А теперь души были вне досягаемости. — Прости, Санс, — сказала Альфис, когда он не ответил. — Я-я перепробовала всё, что могла, но это просто… я не думаю, что это выполнимо с тем, что мы имеем сейчас. — Нет, всё… всё в порядке, — сказал он, не глядя на нее. — Я знаю, что ты старалась изо всех сил. И я знал, что это будет нелегко. Временная линия — это не то, что можно просто… склеить суперклеем. Хех. Жаль, да? — Хех. Да. Или, или как мозаика. Монстры всегда были хороши в головоломках. — Кто знает. Может, кто-то скоро станет новым Королевским Ученым? — Он слегка ухмыльнулся, пытаясь представить, как кто-то пытается встать на место Гастера. — Тогда ты могла бы работать с ними и, возможно, через несколько лет… Он пожал плечами. Несколько лет — это не так уж плохо. Даже десять лет не так уж плохо. Если бы он только мог найти способ вернуть Гастера, тогда все пошло бы гораздо более гладко. Гастер все еще мог помочь, даже если его на самом деле не существовало. — Эй, эм… возможно это очень бессмысленный вопрос… — Ничего подобного. — Он слабо улыбнулся, что-то вспомнив. — Продолжай. — Ты… никогда не думал о том, чтобы стать следующим Королевским Ученым? Он моргнул, глядя на нее. — Что? — Я имею в виду… — Она начала стучать когтями. — У тебя достаточно навыков. Ты работал с другим, даже если его уже нет. Ты гений. И ты знал, как работал старый отдел, так что, вероятно, мог бы начать его заново. В этом… в этом есть смысл, да? Санс потер затылок, глядя в сторону. Он? Королевский Ученый? Ему это даже в голову не приходило. — Хех, Ал, кажется, ты переоцениваешь мои способности. — Однако он не смог сдержать смущенной улыбки. Было лестно, что о нем так высоко отзываются. — Я не– настолько умен. Не на уровне Королевского Ученого. И… в этой временной линии я просто– я отказался от своей докторской степени, а затем провел следующие, не знаю, пять лет? Ничего не делая со своей жизнью. По словам моего брата, я никогда не работал, пока не начал подрабатывать случайными заработками в Ядре. Что касается этой версии мира, то я… практически бесполезен. Альфис склонила голову набок. — Но мы с тобой знаем, что это неправда. Может… если ты объяснишь это Азгору? Если он был другом Гастера, то может даже вспомнит его. Разговор с Королем Азгором мог бы стоить того, хотя, конечно, не потому, что Санс собирался просить стать следующим Королевским Ученым. — Чем меньше монстров знают об этом, тем лучше. Хех. Можешь себе представить, как ты подходишь к королю и говоришь, что ты путешественник во времени? — Но у тебя есть улики. Доказательства. — У меня есть машина времени, которая для любого, кроме инженера, выглядит просто, как какой-то причудливый холодильник. И блокнот на языке, которого никто не знает, что мог написать любой. — Санс усмехнулся. — В лучшем случае меня бросят в темницу, а в худшем — отправят в Руины. Выражение лица Альфис было почти… озабоченным. — Так ты даже брату не сказал? — Хааах… — Санс потер лицо руками. — В тот вечер я пришел домой и чуть не упал в обморок прямо перед ним. Он… так волновался. Всё, что странное происходит или что я говорю, заставляет его еще больше волноваться. Конечно… он бы поверил мне, но не понял бы, и это заставило бы его волноваться еще больше. Санс снова замолчал, сложив руки на столе и уставившись на тонкие кости своих рук и пальцев. — Ты когда-нибудь думала о… о Сбросе, о том, что это на самом деле значит? Что существует сила, которая может позволить кому-то вернуться назад во времени, полностью разрушив первоначальную временную линию и всех в ней? Что нечто подобное может произойти на самом деле? — Но этого больше не произойдет, — сказала Альфис, но он услышал неуверенность в ее голосе. — После того, как машина сломалась, никто и никогда больше не сможет Сбросить. Я имею в виду, черт… это даже не сработало. Гастер отослал тебя на несколько секунд назад и просто как бы–вытащил себя из временной линии. Кстати, как он вообще это сделал? — Я до сих пор понятия не имею. Но дело не в этом. Дело в том, что это действительно работает. Если бы кто-то захотел, он мог бы просто поглотить души и Сбросить. Или, черт возьми, человек может прийти и сделать это. Временные линии будут продолжать создаваться и разрушаться, и у нас не будет возможности узнать об этом. Некоторое время Альфис молчала. Санс ничего не ответил. В последнее время он много думал об этом. Даже слишком. Он спрашивал себя, что то, что он делал, пытаясь исправить временную линию, считался ли это Сбросом? Если он восстановит Гастера и снова исправит временную линию… что будет с тем, в которой он сейчас находится? Вернется ли он в прежнюю временную линию или она просто будет стерта, как это пытался сделать Гастер? — Пожалуй… — наконец сказала Альфис. — Пожалуй, это заставляет чувствовать себя совсем маленьким. Знание того, что мир можно просто так переписать. — Ага. — Он наконец посмотрел на нее. — Хороший способ выразить это. Вот почему… я не могу рассказать об этом Папирусу. Черт, мы не должны никому говорить, если это поможет. Счастье в неведении, понимаешь? Альфис вздохнула и на мгновение откинулась на спинку стула. Затем она снова наклонилась вперед, одарив Санса робкой улыбкой. — Но, эй. Мы ведь не теряем надежды, верно? — Хех, Не-а. Конечно, нет. — Да! Мы-мы можем починить эту машину и разобраться с этой временной линией раз и навсегда. Мы придумаем какой-то способ. Даже если на это уйдут годы и нам придется изобретать новые технологии! Он ухмыльнулся. — Ага. Просто нужно сохранять позитивный настрой, верно? — Именно! Мы справимся, Санс. Я знаю это.

***

— Снова, — сказал себе Санс, пытаясь удержаться на ногах. Это было сложно. Он дрожал, обливался потом, задыхался. Мир то появлялся, то исчезал. — Давай, — процедил он сквозь зубы и поднял руку к камню в центре поляны. Земля вокруг него была разорвана в клочья, снег стал коричневым от разбросанной грязи, но камень остался нетронутым. Появился прилив магии. Кости вырвались волной из земли и пронеслись мимо камня с силой цунами. Волна промахнулась мимо камня на сантиметр. Несколько костей безвредно звякнули о него. Волна кончилась. Санс опустил руку и, тяжело дыша, оперся на колени. Кости исчезли. — Проклятье, — сказал он, задыхаясь. — Почему у тебя… так плохо получается? Камень был достаточно большой мишенью. У Санса ушло две недели на то, чтобы поразить цель в три раза больше, а это заняло еще больше времени. Прицеливание не должно было быть таким сложным, но ему казалось, что он пытается пробежать марафон. Сансу потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться, затем он заставил себя выпрямиться. Он покачнулся. Он понимал, что давит на себя слишком сильно, но он должен был сделать это правильно. Он должен что-то сделать правильно. — Снова. Ну же. Он снова поднял руку. На этот раз волна пришла сверху, как удар хлыста. Кости обрушились на камень и– Мимо. — Су– Санс пришел в себя через три часа, лежа лицом в снегу. Он не помнил, как потерял сознание. Не то чтобы это было в первый раз — возможно, и не в последний. Он попытался перевернуться, но зашипел от боли. В некоторых суставах образовались ледяные кристаллы, делавшие движение не только болезненным, но и практически невозможным. Вот что получаешь, когда засыпаешь в снегу. Если бы он не был скелетом, то наверняка уже переохлаждался бы. — Так тому и быть, Санс, — пробормотал он в снег. Он телепортировался. Мир накренился, и он оказался лицом вниз на полу своей спальни. Даже легкий толчок от приземления причинял боль. Через несколько минут он оттаял, а до тех пор ему оставалось только надеяться, что Папирус не войдет. Не то чтобы Папирус раньше не заставал его спящим в странных позах. Он не мог продолжать так, но разве у него был выбор? Папирус уже дважды спрашивал его, не хочет ли Санс попрактиковаться с ним в магии, и оба раза Санс придумывал какое-нибудь оправдание. Если он не мог попасть даже в камень, он представлял угрозу для других монстров, и особенно его брату. В таком темпе он мог попытаться вызвать пару костей, а вместо этого появился бы Гастер-Бластер с размером целый городской квартал. И он не мог вечно врать Папирусу. Посты часовых еще не доступны, но Папирус все равно начал усиленно тренироваться. Экспертиза будет через месяц или около того, и это только для рассмотрения на должность. После этого начнется настоящая тренировка, тестирование и так далее. Стать часовым не так уж сложно, как вступить в Королевскую Стражу, и Папирус был абсолютно уверен в себе, но Санс знал, что он все еще нервничал. Не имело значения, сколько раз Санс говорил ему, что он, по сути, самый вероятный кандидат; Папирус уже обладал боевыми и головоломными навыками двух часовых вместе взятых. Это вернуло его назад. Санс вспомнил, как нервничал перед собеседованием в научном отделе. Ему предстояло лично встретиться с Доктором Гастером, монстром, которого он уважал и почитал большую часть своей жизни. Папирус поддерживал его, знакомя Санса с потенциальными вопросами для собеседования и расспрашивая его о научных теориях, которые Папирус даже не понимал. Санс должен поддерживать Папируса, а это означало бросить кость или две. Он просто должен придумать, как сделать это, случайно не убив своего брата. Теперь на полу появилась небольшая лужица растаявшего снега, и большинство его суставов оттаяло, так что Санс медленно перевернулся. Он сел и прислонился к кровати, скрипя костями. К его толстовке сзади прилип носок. Санс не стал его убирать. Три часа он проспал в снегу, но все еще чувствовал усталость. Но он не мог уснуть. У него была вечерняя смена в Ядре. Может, на кухне еще осталось немного кофе с утра. Он должен встать и пойти проверить. Вместо этого он заснул. Не специально. Гастер ждал его впервые за неделю. Это был Новый Дом, но всё было совсем не так. Даже если Санс мог игнорировать помехи и глюки, искореженные здания и улицы, погружающиеся в ничто, но он не мог игнорировать тишину. За исключением слабого белого шума, который всегда присутствовал в этих снах, в Новом Доме было тихо. Ни жужжания электричества или оборудовании, ни отдаленной болтовни. Санс огляделся. В поле зрения не было никого. — Это что-то новенькое… Санс зашагал по знакомой улице. Гастер должен быть где-то здесь, в той или иной форме. Санс просто должен найти его. И быстрее, так что он сможет, по крайней мере, выкинуть это молчание из головы. Новый Дом был самым большим городом в Подземелье — хотя и единственным. Тут никогда не должно быть так тихо. И где все монстры? Гастер парил на краю сознания Санса, пока тот искал, проскальзывая между глюками, прячась за мертвыми пикселями. Санс краем глазниц уловил какое-то движение. — Не так уж и страшно, — сказал он, зная, что Гастер слушает. — Похоже, ты теряешь хватку, Док. Санс свернул за угол. Он услышал позади себя шорох, словно что-то двигалось по траве. Мир рябил и менялся, и вдруг Санс шел через Водопад. Он лишь слегка запнулся. Он находился в хорошо знакомом ему районе — маленьком поселении у главной реки. Это был один из самых оживленных районов в Водопаде. Прямо сейчас всё было тихо. Санс не видел ни одного монстра. — Жутковато, — признался Санс. — Всё равно лучше, чем обычно. К чему ты клонишь, Гастер? Ты не можешь просто… поговорить со мной нормально? Темная фигура двигалась в тени. Помехи становились все громче. Санс повел плечами, стараясь сохранять спокойствие. Разговор с Гастером до сих пор был пыткой. У Санса всегда возникало ощущение, что Гастер пытается связаться, но он делал это с помощью образов сна, помех и символов. Санс никогда не мог понять, что он пытался передать, и у Санса было такое чувство, что это еще больше злило Гастера. — Сегодня был тяжелый день, Док, — сказал Санс, потирая лоб и вздыхая. — Может позже? Мир снова сдвинулся. На этот раз Сноудин. Визуальные разрывы бегали взад и вперед по снегу. Вокруг никого не было, даже вездесущих собак. Даже свет над Гриллби был выключен. Тишина была оглушительной. — Хорошо, я понял, — сказал Санс, сжимая кулаки в карманах. — В Подземелье пусто. Он закрыл глазницы и издал невеселый звук. — Я совсем один во всем Подземелье. Хех, это даже не попытка играть с тонкостями. Да, бедный я, один против всего мира. Ну же, Гастер, ты мог просто объяснить это символами. Не обязательно б– Что-то ударило его сзади, достаточно сильно, чтобы Санс упал лицом в снег. Он перевернулся и встал на колени, левая глазница загорелась. Мир потускнел, и Санс обнаружил, что его окружают мерцающие тени. Он смотрел между ними, пытаясь проследить за их движениями. Гастер, как правило, избегал Санса, когда «глаз» был зажжен — Санс не был уверен, почему — но он становился смелее. — Прекращай это, — процедил он сквозь зубы. — Толкаешь других, когда не добиваешься своего? Довольно по-детски, Док. Тени зашипели и закружились вокруг него. У Санса сложилось отчетливое впечатление, что его окружают, словно хищник пытается найти подходящий случай. Клочья тени потянулись к нему, проверяя. — Отвали. Прекрати этот цирк. Просто скажи мне. Ну же, Док, говори. Послышался голос, искаженный и полный помех, скребущий по внутренней части черепа Санса, как наждачная бумага. Он сопровождался обычными символами. — СССССАААНС. — Ага. Санс. Я в курсе, что это мое имя. Щупальце тени метнулось к нему, но Санс был быстр, сосредоточив свою магию. Синий свет превратил тень в ничто. Санс поднял руку. Интересно, сможет ли он вызвать здесь Гастер-Бластеры? Он гадал, как это отразится на том фрагменте Гастера, с которым он имел дело. Конечно, это даст старому подонку пищу для размышлений. Это может даже помочь разбудить Санса. — СЛЛЛУУ. ШШШШШШШШШШШ. АААЙЙ. — Слушай? — Санс нахмурился, пытаясь убедиться, что он понял. — Я пытаюсь, но в твоих словах нет никакого смысла. В тебе никогда не было смысла. Ты показываешь мне пустое Подземелье, чтобы что, попытаться убедить меня, что я совсем один? Ты пытаешься изолировать м–? — НЕТ. Санс замолчал. Это был первый раз, когда Гастер ответил. Это доказывало, что он и вправду слушает. Возможно, это был прогресс. — Тогда? Что? Тени закружились, и голос внутри них разделился на несколько голосов, все рычали и гремели. Разочарован. Гастер был так же разочарован, как и Санс. — ВВВИИИ. ДЕЕЕЛ, — сказал один голос. — ЭТО, — сказал другой. — Хорошо, — сказал Санс, поднимая обе руки в успокаивающем жесте. Он мог дать Гастеру поблажку. Не похоже, что сейчас хорошее время для них обоих. Или, учитывая все голоса, для любого из них. — Ладно, давай просто успокоимся. Медленно, хорошо? «Видел это» — так что же ты видел? За тенями мир снова покрылся рябью, изображение переместилось в область глубоко в лесу за пределами Сноудина. В стене утеса виднелась огромная пурпурная дверь. Санс прищурился, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь тени. Похоже, дверь была приоткрыта. — Не понимаю, — тихо сказал Санс. — Я никогда не видел тут двери. Куда она ведет? Голоса Гастера зазвучали быстро и бессвязно. — Притормози. Не так громко. Ну же, Гастер. Некоторые голоса затихли. Санс с трудом разобрал несколько слов. — ЧЧЧЧЧЧЧ. ТТТТТТТ. ООООООО. — ТООО. — ПРРИИ. БЛЛИИИ. ЖАЕЕТСЯЯЯ. Что-то приближается. Санс переводил взгляд с одной тени на другую, глаза его сузились. — Что приближается? Тени затихли. Санс посмотрел между ними. Временами он почти различал в тени неясные белые силуэты, похожие на лица. — Всё в порядке. Не торопись. Просто сотрудничай со мной, ладно? Я пытаюсь помочь тебе. Что-то похожее на смех пронеслось сквозь тени. Казалось, что всё население Подземелья смеется над Сансом через плохие динамики. Он с трудом подавил желание прикрыть череп; ему нужны были свободные руки. — Это правда. Мне нужно, чтобы ты помог мне исправить временную линию. Снова смех, на этот раз громче. Тонкая тень попыталась обвиться вокруг лодыжки Санса, но он смахнул ее с помощью магии. — Смейся сколько хочешь, — упрямо сказал Санс. — Кто-то же должен убирать за тобой. Смех оборвался. Как будто звук отключили. Санс попытался получше разглядеть дверь сквозь тени, но мир снаружи начал тускнеть. В двери было что-то знакомое, как будто Санс видел ее раньше в книге. Он определенно не видел ее в реальной жизни. К этому времени он исследовал большую часть глухих лесов за Сноудином, всегда ища новое место для практики, как только предыдущее место становилось слишком разрушенным. Но он никогда не видел этой двери. Может быть, она была дальше, чем он предполагал. Или, может быть, это была просто еще одна метафора сна. — Итак, — сказал он, дав Гастеру минуту на размышление. — Ты можешь сказать мне, что приближается из этой двери? Тишина из теней, за исключением их обычного шипения помехами. — Ну ладно. По крайней мере, мы делаем успехи. Мы достучались друг до друга. Это уже что-т– Тень, которую Санс не заметил, плотно обвилась вокруг его запястья. Он замер на долю секунды, и другие тени ухватились за эту возможность. Щупальца и нити тьмы устремились вперед, обвивая его конечности, позвоночник, ребра. — Нгх! — Санс попытался оттолкнуть их магией, но было уже слишком поздно. Идиот. Он потерял бдительность. — Стой, Гастер, отпус– ах! Тени потянулись, вытягивая его руки и ноги в стороны, делая почти невозможным двигаться. Санс попытался использовать свою левую глазницу, но масса теней обернулась вокруг его черепа, как повязка на глазах. Он запаниковал и попытался вырваться, но тени только усилили хватку. Что-то, похожее на руку, обхватило его за шею и легко оторвало от земли, пальцы впились в шейные позвонки. Нет, нет, нетнетнетнет… Он не мог видеть, не мог бороться, едва мог даже дышать. — ВОР, — прорычал голос рядом с его головой. — Гастер, пожалуйста. — ВОР. Голос гремел в его голове, и Санс не смог сдержать вырвавшийся из него тихий, испуганный звук. — Я-я ничего не крал. — ЛЖЕЦ. Тени, обвившие его ребра, предупреждающе дернулись. Гастер хотел разорвать его на куски. — Т-ты думаешь, я хотел твою магию? — Санс попытался снова призвать часть магии, но остановился, когда почувствовал, как тень пытается дотянуться до его левой глазницы. Как будто Гастер пытался вытащить из него магию. — Гах, стой! Стой! Чтоб тебя, ты думаешь, мне нравится твоя магия? Т-ты думаешь, я отлично провожу время, беспокоясь, что м-могу случайно превратить кого-нибудь в пыль? К черту, ты можешь вернуть ее, просто отпусти! Тихий, прерывистый смех раздался рядом с его лицом. Раздался щелчок, а затем Санс услышал, как его собственный голос эхом отозвался в ответ. — Ты не можешь… причинить мне боль. Больше никогда. Снова смех. Тени сгустились, и Санс судорожно вздохнул, когда его кости сошлись вместе. Послышался еще один щелчок, словно перематывали магнитофон, и на этот раз Гастер воспроизвел свой собственный голос. — Но в конце концов ты всё равно неудачник. — Х… ватит. Хватит. Санс ничего не видел, но перед его мысленным взором возникло ухмыляющееся белое как кость лицо. — УМОЛЯЙ. Санс не думал, что можно быть таким испуганным и таким злым одновременно. — Пошел ты, — выплюнул он. Тени раздраженно зарычали. — ВЕРНИ ЕЕ НАЗААААААД. — Если бы я мог, приятель. — ЛЖЕЦ. Хватка Гастера снова усилилась, и Санс попытался взять себя в руки, уверенный, что на этот раз что-то сломается. — Достаточно. Новый голос послышался из тени. Тьма пораженно затихла. Хватка на Сансе ослабла, и он не стал терять ни секунды. Он призвал каждую каплю своей магии. Электрический синий свет вырвался вперед, костяные снаряды, сделанные из твердого света, извергались со всех сторон. Во сне Санс мог полностью контролировать свою магию — она делала именно то, что он говорил, вырываясь наружу, колеса из костей прорезали тень, как бестелесное ничто, которым они на самом деле были. Гастер просто не мог удержаться. Что-то закричало, и Санс был освобожден. Он упал, ударился о землю и свернулся калачиком. Свет сделал последний неумолимый взмах, уничтожая последние щупальца тьмы. Затем он потускнел до более смирного свечения. Санс обхватил себя руками и, дрожа, поднял взгляд. Он был в черной пустоте. Тени исчезли, и Гастер исчез вместе с ними. Перед ним стояла маленькая серая фигура. Он был похож на молодого ящера-монстра. Это была самая ясная и четкая вещь, которую Санс когда-либо видел в этих снах, но даже так, это всё равно выглядело неправильно. Он был не просто серым — он был размытым, как будто из него вытянули цвет. У него не было рук, а глаза казались пустыми белыми кругами. — Здравствуй, — сказал он. Именно этот голос заставил Гастера запнуться. — Привет. — Санс не был уверен, что сможет справиться с этим и дальше, но всё же натянул на лицо дрожащую улыбку. — Ты спас мою шкуру. Хех. — Хех, — сказал серый монстр. Это звучало скорее как эхо, чем смех. — Кто ты? — Мне жаль. Каждая его частичка отличается. Они независимы. Жестокие сосредоточились на тебе. — Я заметил. Но кто ты? Монстр смотрел на него своим жутким, пустым взглядом. — Ты можешь найти меня, если хочешь, — сказал он через некоторое время. — В Водопаде. На причале. — Но кто–? — САНС! САНС, ПРОСНИСЬ! Пустота разорвалась на куски, когда в нее хлынул свет, и серый монстр исчез. Санс проснулся от толчка и крика. Что-то схватило его за плечи, и он уже был на полпути к тому, чтобы вызвать Гастер-Бластер, когда понял, кто это. Он был в своей комнате, в Новом Доме, в реальном мире, и Папирус нежно тряс его. — САНС, ВСЁ В ПОРЯДКЕ! — говорил Папирус с озабоченным лицом. — Это я, твой брат! — П… Папс? — Санс покосился на него, сбитый с толку и пытаясь сориентироваться. Он позволил магии исчезнуть прежде, чем Бластер смог проявиться. — Что…? — Тебе приснился кошмар! — сказал Папирус, не отпуская его. — Я слышал тебя из коридора. Санс, ты в порядке? — Оу. — Санс на мгновение замолчал, перебирая сон и пытаясь представить, как он выглядел для Папируса. — О боже. Прости, бро. Папирус немного отстранился, оставив одну руку на плече Санса. — Не извиняйся! Я просто беспокоюсь о тебе. Ты трясся, метался и что-то говорил. Хотя я не мог понять? Это было похоже на другой язык. Санс, ты… в порядке? Хочешь поговорить об этом? — Нет, нет, я в порядке, — сказал Санс, вытирая лицо. Он был весь в поту. Его кости болели, может быть, от того, что Гастер пытался сделать с ним, а может быть, от того, что он заснул, сидя на кровати. — Прости, что напугал тебя, бро. Это просто случайный кошмар. В последнее время я был немного напряжен, похоже, это просто настигло меня. — Ты уверен? — Папирус не выглядел полностью убежденным. — О чем был этот кошмар? — Это было ужасно, бро… в Подземелье… во всем мире… кончился кетчуп. Папирус одарил его взглядом. — Серьезно? — Серьезно, — сказал Санс самым серьезным тоном. Он чувствовал, что Папирус на это не купился, но высокий скелет раздраженно вздохнул и отстранился. — Полагаю, для ТЕБЯ это было ПРОСТО ужасно. — Ты даже не представляешь, бро. — И всё же! Я рад, что с тобой всё в порядке и что ты проснулся. Санс, не бойся говорить мне, если ты напряжен или у тебя больше таких кошмаров! Я с РАДОСТЬЮ помогу! — Хех. Я знаю. — Санс подмигнул и медленно поднялся на ноги. Конечно, Папирус захочет помочь. Это было частью проблемы. — Но я в порядке. Это не такая большая проблема. — Если ты так говоришь! — Папирус тоже встал и вдруг нахмурился, глядя на Санса. — Вообще-то я был удивлен, увидев тебя здесь. И спящим! Разве у тебя сегодня нет работы? Санс уставился на брата. Затем он посмотрел на часы на тумбочке. 8:30 вечера. Он опоздал на полчаса. — О нет. Как он мог быть таким глупым? — Черт. — Санс с трудом выпрямился и начал рыться в своей комнате. — Черт, черт, где мой телефон? Дрянь, забудь об этом, ух, не могу поверить– — Брат, я уверен, что всё будет хорошо! Если ты объяснишь своему боссу, что плохо себя чувствовал, я УВЕРЕН, он поймет! — Хах. Ага, Папс, конечно. Извини, прости, мне нужно… — Санс стянул носок со спины толстовки и схватил сумку. — Мне нужно идти, увидимся вечером, пока, бро– Санс выскочил за дверь прежде, чем Папирус успел ответить. Как только он скрылся из виду в коридоре, он телепортировался. Он приземлился возле удобного куста у входа в Ядро. Вокруг были и другие монстры, но, к счастью, его никто не видел. Он бросился внутрь, бежал так быстро, как только мог. Он облажался. Он так облажался. И всё потому, что он не мог бодрствовать. И всё потому, что Гастер решил поиграть с ним. Санс резко затормозил прямо в зоне головоломки, где он работал. Несколько монстров подняли голову, но проигнорировали, когда увидели, что это был просто Санс. Он быстро прошел мимо них к комнате отдыха, чтобы сбросить свою сумку и толстовку. Его ждал монстр со старомодным радиоприемником вместо головы, надзиратель этого района. — Ах. Смотрите, кто решил почтить нас своим присутствием. Голос монстра доносился из динамиков радио, жестяной и немного потрескивающий. Его голос скрипел даже в хороший день, но сейчас Санс едва сдерживался, чтобы не вздрогнуть и не прикрыть голову. — Извините, я плохо себя чувствовал и потерял счет времени, я бы позвонил, но– — Всё нормально. Мы уже вытащили кого-то с улицы, чтобы прикрыть тебя, — сказал монстр, скрестив руки. — В этом вся прелесть нашей работы, Санд. Надзиратель так и не смог правильно запомнить имя Санса, что было нормально, потому что Санс тоже забыл его имя. — Я останусь еще на полчаса, чтобы наверстать упу– — Позволь кое-что спросить, Санд. Тебя волнует эта работа? Хоть немного? — Конечно, волнует, — сказал Санс, сжимая перед собой толстовку, словно это была спасительная завеса. — Поддержание Ядра и его головоломок очень важно. — Ты прав, это очень важно. Вот почему нам абсолютно не нужны монстры, которые не могут потрудиться появиться вовремя. — Это… это больше не повторится. — Нет, не повторится. — Надзиратель пренебрежительно махнул рукой. — Можешь идти домой, Санд. Ты нам здесь не нужен. Завтра тоже можешь не приходить. — Да ладно, — сказал Санс, пытаясь изобразить обаятельную улыбку. — Я ведь проделывал хорошую работу, не так ли? Это всего лишь пустяк. Я задержусь допоздна, я– вы можете задержать меня еще на час без оплаты. Два часа. Это больше не повторится. Вы не должны меня увольнять. — Не должен, но хочу, — сказал монстр, наклонив голову. — Ты проделывал хорошую работу? Прошу, не смеши меня. Ты практически бесполезен. Ты даже не можешь достичь вершин некоторых из головоломок. Я ни разу не видел, чтобы ты даже использовал свою магию. Ты вообще можешь использовать магию? Не думай, что я не заметил, как слаба твоя душа. Унижение жгло грудь Санса. — Конечно, я могу использовать магию. — Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Мне просто нравится делать всё вручную. Всю эту тяжелую работу и прочее. Знаете, просто пытаюсь нарастить мышцы. — Вот твоя проблема, — сказал монстр, ткнув Санса в грудь. — Твое отношение. Ты думаешь, что ты лучше всех нас. Лучше чем эта работа. — Вообще-то нет. — Ядру не нужны бесполезные монстры. — Надзиратель указал на дверь. — Вон. — Мне нужна эта работа. — Как и всем остальным. А теперь вон. — Монстр хмыкнул. — Не заставляй меня поднять и выбросить тебя. Это даже не будет сложно. Он потянулся к Сансу, как будто хотел сделать именно это, и Санс дернулся назад. — Не прикасайся ко мне. Надзиратель только рассмеялся. Санс схватил свою сумку, повернулся и вышел. Он рванулся к выходу, чувствуя, что вот-вот взорвется. Один из его коллег, громадный монстр в форме быка, отступил в сторону, пропуская его. — Он тебя уволил? — Несомненно. — Отлично. — Вау. — Извини, парень, — сказал бык-монстр, поднимая обе руки. — Просто я всегда боялся, что уроню на тебя что-нибудь, и ты умрешь. — Спасибо за заботу. Как только Санс вышел за дверь и скрылся из виду, он снова телепортировался. Он приземлился на поляне, на которой тренировался раньше. Она не изменилась — земля по-прежнему была разорвана, камень по-прежнему спокойно лежал прямо в центре. Санс бросил сумку и толстовку в снег и поднял обе руки. — Один– Над одной рукой появился Гастер-Бластер. — Два– Второй, на этот раз над другой рукой. — Три– Третий, парящий над его головой. Санс крикнул. Бластеры выстрелили в унисон, три луча света и магии ударили в камень прямо в центре. Лучи продолжали стрелять, пробивая дыры в нескольких деревьях. Земля задрожала, когда упало одно из деревьев. Через мгновение лучи погасли, и Гастер-Бластеры испарились. Камень исчез. Не осталось даже пороха. Санс опустился на снег, тяжело дыша, дрожа от напряжения и гнева. Он закрыл лицо руками.