Глава 1
30 декабря 2020 г., 22:11
ЧАСТЬ 1. MEDICINE MAN. Глава 1
Глава 1
When your lover's gone and the music's over
Oh no, don't wanna be alone any more
The Record Company
Сентябрь–октябрь 2015 Сжимая в руке бумажный стаканчик из «Старбакс», Кевин выскочил на Седьмую авеню. Он боялся опоздать и потому спешил — на первое в своей жизни собеседование, если не считать тех, что три лета подряд устраивал в родном Мэдисоне дядюшкин друг, мистер Аллен. Покупатели обожали Кевина: забегали просто поболтать, но уходили обязательно с покупками. У него отменно получалось продавать попкорн, сахарную вату и карамельные яблоки. В его дни выручка мистера Аллена взлетала настолько, что тот предложил Кевину зарплату повыше — как только Кевин согласится работать у него постоянно. Кевин поблагодарил его от души, но ответил вежливым отказом: прежде всего ему надо завершить учебу в Школе коммуникации и журналистики. Если он и собирался связать жизнь с постоянным местом, то уж точно не с кукурузой и карамелью. Их запах — приторный, въедливый до одури — он возненавидел на долгие годы, хотя кофе по-прежнему брал с карамельным сиропом. Двойным. Вакансия в «Бруклин Блог» стала настоящей удачей. Да, место было маленькое, редакция даже не входила в Национальную ассоциацию газет, — но с чего-то ведь надо начинать. На прошлой неделе на глаза попалось еще одно объявление, но Кевин сразу его отмел: он не намерен продвигать идеологию радужных флагов. Он ненавидел все, что связано с этим чертовым ЛГБТ-сообществом, и ненавидел люто, всей душой. Из-за них брат ушел из дома, а на семью легла тень несмываемого стыда. К счастью, мать с отцом не переругались: оба проявили небывалое единодушие. Родственники тоже отнеслись к ситуации с пониманием — раскола не случилось даже среди них. «И в лучшем стаде отыщется паршивая овца», — так сказал дядя Джордж. Кевин был с ним полностью согласен, но отчаянно не понимал, почему за праздничным столом все равно ощущал косые взгляды. Даже Сара, дядина жена, и их маленькие дочери смотрели на него, словно это он спутался с каким-то пидором из Эл-Эй. Словно это он свалил из дома и опозорил семью. Все из-за внешности: сходство с братом играло роковую роль. Слава богу, он окончил Школу и покинул Алабаму — уехал туда, где его никто не знал. Нью-Йорк. Своему соседу по комнате он о брате даже не рассказывал. Рик вообще не подозревал, что тот существует, а ни с кем другим Кевин пока не успел завести дружбу. Впрочем, это вопрос времени: очень скоро у него появятся и друзья, и девушка. Нью-Йорк — ведь город возможностей. Главное, найти работу. Кевин был абсолютно уверен: он построит свою жизнь именно здесь, в «Большом Яблоке». Он скучал по родителям, но не слишком сильно: новый город затягивал в суматоху, особенно Бруклин, где он поселился. Кевину нравился район модных хипстеров, кафешек и ночной жизни, хотя контраст с привычным, размеренным укладом Мэдисона поначалу обескураживал. С семьей он созванивался — не желал быть сыном, который упорхнул, как неблагодарная птичка. Родители оплатили ему учебу, хотя и не обязаны были этого делать. Кевину повезло даже дважды: если бы брат не ушел из дома, накопленных средств не хватило бы — только половина пошла бы на его образование, и после школы пришлось бы сразу выходить на работу. А так все досталось ему одному, и Кевин не собирался упускать шанс. Из Нью-Йорка он любил поболтать с матерью о пустяках. Но их последний разговор скорее расстроил: братцу вздумалось объявиться. Мать предупреждала Кевина не брать трубку, но он взял, — сам не зная зачем. С этим человеком они не виделись три года и даже не обменивались сообщениями. — Я просто хотел поговорить, — услышал Кевин, приняв вызов. — Со мной? Интересно, о чем это? — протянул он и сам же торопливо отсек, не желая слушать ответ. — Общайся с такими же, как ты. Ты не представляешь, через что нам всем довелось пройти. Только такой эгоист, как ты… — Вам довелось? — перебил брат. — Мне, знаешь, тоже приходилось несладко. — Это был твой выбор, — решительно отрезал Кевин. — Нечего теперь хныкать. Тебе предлагали обратиться к психологам. К врачам там разным… — он запнулся, не помня точно к каким, но факт разговоров помнил ясно. Родители готовы были взять огромный кредит. Страховка не покрывала нужного лечения, и они собирались оплатить все сами. — Но ты выбрал другое. — Зря я, наверное, позвонил… — Верно, — припечатал Кевин. — Зря. У тебя нет пути назад. Он первым бросил трубку. В груди жгло от обиды и ощущения грязи, словно его вываляли в навозе. Брата он не понимал и прощать не собирался. Не мог. По Атлантик-авеню Кевин дошел до нужного здания: двухэтажного, из красного кирпича с белыми рамами. Еще раз сверился с адресом на аккуратно сложенном вчетверо листке и скрестил пальцы: пусть повезет. Он взберется на вершину журналистики, даже если сегодня стоит лишь у подножия. Немного удачи — и дальше он справится. Он упорный. У него все получится.***
Фамильная библиотека располагалась на втором этаже, с отдельным входом и лестницей, ведущей прямо в кабинет. Брендон влип затылком в спинку высокого кожаного кресла и задумчиво обвел взглядом книжные стеллажи. С первого этажа он видел лишь небольшую их часть, и сейчас ему не приходило в голову, какую книгу выбрать для вечера. Он задержался в Швейцарии на три недели, рассчитывая совместить дела по частным банкам, Строительному обществу и личные вопросы. С последними возникли серьезные проблемы: бессмысленная, идиотская смерть Тома наложила на все его пребывание здесь отвратительный отпечаток. Разумеется, эскорты предлагали услуги на его вкус, но все это было не то. Вопрос не стоял в деньгах — Брендон привык платить за все. Но как можно смириться с насмешкой, которой, словно ароматом парфюма, веет от самых дорогих шлюх? Вчерашний сопляк не стал исключением. В Томасе тоже ощущался похожий налет презрения, но не к Брендону — к самому себе. И это Брендона вполне устраивало. И напрасно: теперь его не отпускало ощущение упущенного момента. Помедлив, он взял в руки тонкую папку — снова. Она жгла глаза. Всего четыре листа: жизнь Томаса Тайлера уместилась на трех с половиной. Глупое, бездарное существование, завершившееся передозом снотворного. На этих мыслях Брендон снова ощутил себя взвинченным, подавленным и обманутым: в своей покорности Том лишь притворялся. Проклятье. Мальчишка не имел права так с ним поступать — его никчемная жизнь ему не принадлежала. Брендон давно ее выкупил. Еще месяц назад Брендон был склонен верить, что усилия не напрасны: оно того стоило — научить парня подобающе держаться за столом, вести беседы и избавиться от раздражающего американского акцента. Вскоре он даже собирался появиться с Томом на нескольких мероприятиях: сначала неформальных, а дальше — стало бы видно. Брендон никогда не скрывал своих предпочтений и не собирался этого делать. Если бы все его сложности сводились лишь к сокрытию ориентации, он считал бы себя одним из самых удачливых людей в мире. Ирония заключалась в том, что даже открыто, не прячась, он все равно не находил того, что ему подходило. Томас хоть как-то компенсировал отсутствие нужного человека, и Брендон согласился на подмену: в существование настоящего идеала он все равно не верил. Скорее, это была угасающая греза его молодости. Слишком много деталей — каждая со своими нюансами — должны были слиться в целое. В реальности такого не происходит. — Безмозглая пустышка, — процедил Гилберт, зло перевернув лист с прикрепленной фотокарточкой Тома, дразнящей и вызывающей. Его взгляд опустился на второй лист — длинный список алабамской семейки. Брендон перечитал имена первого круга, самых близких, и почти беззвучно прокатил по языку одно из них. Стук в дверь помешал повторить это — да и не понадобилось: Андерсон уже вошел, наконец вернувшись из Лондона. — Выяснил? — Брендон закрыл папку и отложил ее в сторону. Андерсон провернул ключ в замке и направился к креслам, обтянутым темно-коричневой кожей. — Последние два звонка были матери и брату, — сообщил он на ходу, спокойным, негромким голосом. Его тяжелые шаги поглощал ковер. — Разговор с матерью сложился неблагоприятно. С братом, предполагаю, не лучше. — Откуда узнал? — поинтересовался Брендон. — Пообщались с прихожанами церкви христиан. — Андерсон разместился в кресле справа, ближе к окну. — Туда все семейство вхоже. Брендон криво усмехнулся. — Где второй? — Переехал в Нью-Йорк. Устроился в затрапезное издание, «Бруклин Блог». Освещает общественную жизнь Бруклина. — И как успехи? — Суетится, — хмыкнул он. — Проявляет активность. Думаю, всерьез нацелен состояться на журналистском поприще. Брендон медленно постучал пальцами по столу, неторопливо, компенсируя темп мыслей: десятки вариантов действий пронеслись в голове. Когда они начали повторяться, он набрал номер лондонского секретаря. — Милтон, свяжите меня с Милиндой Хоггарт, — глаза снова остановились на папке. — Естественно, я в курсе. В течение часа, — добавил он, завершая короткий звонок. — Что дальше? — спросил Андерсон. — Продолжайте наблюдение. Меня интересует и ближний, и дальний круг, — распорядился Брендон. — Наличие и характер связей: друзья, знакомые… Ну ты и сам понимаешь. Андерсон кивнул. — Звонила Ив. — По какому поводу? — Гилберт оторвал взгляд от бумаг. — Хочет приехать к тебе на выходные. Кто-то ей сказал, что ты здесь. — Пусть приезжает, — согласился Брендон. Похоже, он пропустил ее звонок. На уик-энд у него были запланированы дела, но он выкроит время: они и так не виделись четыре месяца. Брендон посмотрел в широкое окно — если погода не испортится, в саду можно устроить пикник. Когда Андерсон покинул кабинет, Брендон придвинул ноутбук и набрал в поисковике «Бруклин Блог». Американская пресса традиционно ориентирована на местную аудиторию, и большинство газет распространяется в пределах города или штата, где они выходят, — он это знал. Однако тираж этой конкретной газетки вызывал лишь усмешку — пятнадцать тысяч экземпляров в неделю. Оставалось только изумляться, чем руководствуются рекламщики. Впрочем, такое положение вещей шло Брендону только на руку: наверняка владелец спит и видит, как бы поскорее избавиться от своего убогого детища. Брендон был готов помочь: сначала разместит там рекламу. Через три недели издание перейдет к нему.***
Перемены не могли не волновать Кевина. В редакции поговаривали, что газету вот-вот выкупят, но подробностей никто не знал. И неудивительно: Крис Кларк, главный редактор и владелец издания, отмалчивался и появлялся в здании все реже, занятый внезапным, подозрительно стремительным приобретением пентхауса на Манхэттене. С приходом нового руководства обязательно случатся кадровые перемены, им это еще в Школе объясняли: по статистике, грядущие сокращения касаются самых молодых и неопытных. Из всего штата Кевин как раз был таким. За два месяца он успел написать кучу статей — столько, сколько делала половина отдела. Он показал себя с самой выгодной стороны; наверняка Кларк даст положительные рекомендации — они ведь ладили. Но прислушается ли к ним новый босс? Тревога не отпускала Кевина ни на секунду: что будет дальше, оставалось только гадать. Кевин еще раз перечитал статью о митинге борцов за защиту окружающей среды. Событие не было горячим — недельной давности, — но они затевали новый, вроде бы более массовый, митинг, и это можно было обыграть. На последней строчке зазвонил внутренний телефон. Звук был резким и неприятным, прежде Кевину он таким не казался. — Тайлер, — выдохнул он в трубку, облокотившись на стол одной рукой. — Что там со статьей? — Крис спросил сразу по существу. — Заканчиваю. — Отлично. Закончишь — сразу ко мне. Кевин положил трубку. Он не стал говорить «да», «понял» или что-то подобное. Услышанное не было ни вопросом, ни приглашением: согласие не требовалось — просто выполнить и все. В кабинет Криса он вошел через семь минут. В статье все же пришлось кое-что поправить. Кевин опустился на стул, внимательно наблюдая за Кларком. Текст явно нравился: чтение сопровождалось одобрительными кивками в конце каждого абзаца. — Хороший материал, Кевин, — подытожил тот, откладывая распечатанный лист: он не любил читать с монитора. — Спасибо, — Кевин улыбнулся, чрезвычайно довольный собой: он действительно старался. — Крис, я вот думаю… Что если написать о городской среде? Сенсации не выйдет, но материал можно подать свежо. Как рекламу. — Возможно, — кивнул тот. — Подкину идею ребятам, вдруг кто со временем подхватит. — Зачем? Я могу этим заняться сам, — с готовностью отметил Кевин. — Прямо сейчас. — Боюсь, что нет, — Кларк покачал головой. — Мне жаль говорить тебе, но… От его одобрительных улыбок не осталось и следа. У Кевина екнуло в груди. Кажется, он уже догадался: их штат распустят или отправят в вынужденный отпуск. Либо редакция полностью изменит формат. Или же… — Ты уволен. — Почему?! — ошарашенно выдохнул Кевин. — Согласно этическим нормам редакции, ты нам не подходишь, — Кларк безучастно пожал плечами. Затем взял шариковую ручку и покрутил ее в пальцах. — Ничего личного, но мы не хотим пятнать репутацию. — Погоди… какая этика? Какая репутация? — Кевин выдал залпом, побледневшими губами. — Живешь в Нью-Йорке — будь добр засунуть гомофобные заскоки себе в задницу, — припечатал Кларк. — Поглубже желательно. Или Алабама всегда ждет обратно, детка. — О чем ты, Крис? — Кевин моргнул еще более растерянно. Он действительно ничего не понимал. — Не знаю, где ты успел засветиться, — протянул Кларк. — Может, соцсети, может, еще где… Всем реально плевать, что творится в твоей голове, Кевин, пока ты это держишь при себе. — Я нигде не писал ничего такого, — упрямо заявил Кевин. — Ну, откуда-то они же узнали, — Кларк развел руками, мол, поздно строить из себя наивную простоту. — Кто такие они? — Кевин прищурился. — Новое руководство газеты. — Кларк ответил спокойно, явно не считая нужным объяснять больше. — Все, Кевин, твой рабочий день окончен. Деньги на счет поступят в конце недели. Удачи. — Значит, ты уже продал газету? Сделал это и молчал?! Кларк поднял на него равнодушные глаза. — Ты что-то имеешь против? Кевин скрипнул зубами. Да, он против. Против всего: что сотрудников держат в неведении, водят за нос. Что здесь нет людей, преданных идеям издания — таких идей, в общем-то, и не было. На этаже писали тексты пятнадцать — уже четырнадцать — неудачников, не нашедших себя ни в чем лучше. Но Кларк должен был сказать прямо — им всем: газета продана, новый владелец. А в чем обвиняют лично его — разве это справедливо? Язык чесался, так хотелось все это выпалить, но Кевин промолчал. Какой толк спорить с тем, кому здесь уже ничего не принадлежит? Жаль только, нового босса он не увидит — гавнюку бы он все высказал! Кевин поднялся на ноги медленно, словно после глубокого сна. Он все еще не мог поверить: он безработный. — Не задерживайся, — посоветовал вслед Кларк. — Проведи день с пользой. Здание редакции Кевин покинул с гордо поднятой головой. Но вышагивая по Атлантик авеню с коробкой личных вещей у груди, позволил эмоциям прорваться. Черт… черт… Проклятье! Как такое могло случиться? Что за бред? Он ведь ни слова не сказал в адрес этих уродов и извращенцев! Внезапная догадка ударила ярко, с треском, как молния в сухое дерево: он понял, кто постарался. На глаза навернулись жгучие, злые слезы — как он сразу об этом не подумал? Перехватив бокс, Кевин вытянул из кармана телефон. Номер, с которого Том в последний раз напомнил о себе, он сохранил. Наверное, чтобы не отвечать на следующий звонок. Или как раз для такого случая. — Гондон, — процедил Кевин себе под нос. Он не слишком надеялся, что братец немедленно отзовется, но телефон и вовсе оказался выключен: после своей выходки наверняка будет еще и прятаться. На пути домой Кевин забрел в «Старбакс» — скорее по привычке, чем из желания выпить кофе. По-настоящему хотелось только одного: домой. Закрыться в комнате и не видеть никого. Но даже такую мелочь Кевин не мог себе позволить: смена Рика начнется только через пять часов, и тот наверняка еще валяется в кровати. Точно спросит, какого черта он не на работе… Рассказывать о своем увольнении Кевин пока не хотел: последуют логичные вопросы, как он собирается оплачивать жилье. Ответов не было даже для себя самого, не то что для Рика. Боже, что же ему теперь делать? Если на выходе из редакции его душили обида и гнев, то теперь на него обрушилась неотвратимая, ужасающая реальность. Вечером у него встреча с Джерри — познакомился с ней неделю назад в «тиндере». Они еще не виделись вживую, только переписывались. И тут до Кевина вдруг дошел весь масштаб катастрофы: свидание с Джерри он себе позволить не сможет. Более того — этот город теперь ему не по карману. Прежняя зарплата позволяла просто держаться на плаву, откладывать не удавалось. И если в ближайшее время не найдется новая работа… продолжить мысль Кевин побоялся. Когда стакан с противно горьким кофе — за сироп он платить не стал — опустел на две трети, он написал Джерри: «Сегодня не получится». Взглянув на ее новую фотографию в откровенном декольте, поспешно свернул приложение. Он не хотел читать «почему», «когда сможешь» или и вовсе «fuck off, Kevin». Кофейню он покинул полностью подавленным. Он выбрал дорогу по наименее людным улицам — район он уже неплохо изучил. Шаг за шагом Кевин прокручивал сегодняшний день и не мог остановиться. Какая злая ирония! Из всех возможных причин увольнения выбрали именно эту — гомофобию. Кевин стиснул зубы, злость накатывала с удвоенной силой. Господи, как он ненавидел эту проклятую радужную движуху. Сейчас — еще яростнее. Твари. — Эй, не подскажешь время? Кевин резко обернулся, это окликнули его. Мужик в кепке, козырек заслонял лицо. Машинально кивнув, Кевин остановился и потянулся к карману. Какого дьявола он втиснул мобильник в передний? Кевин перехватил коробку удобнее. — Давай помогу, — мужик приблизился. — О’кей, — Кевин с готовностью вручил ему свое барахло: телефон, как назло, застрял в кармане. Кевин даже не понял, как это случилось, ему вдруг зажали рот — откуда-то сзади. В ребра ощутимо кольнуло острым. — Не рыпайся, а то порежу, — скомандовали прямо у уха. — В машину. Он хотел было закричать — мужику перед собой: чего стоишь как истукан? Но не успел и пикнуть. Вскинув руку, тот дал сигнал. Мгновение спустя Кевина впихнули в подъехавшую машину. Он не разглядел марку. Цвет серый. Но и в этом он не был уверен.***
Гилберт ждал этого часа. Помещение, куда он вошел, казалось поистине огромным без привычного набора мебели, который обычно обставлял каждую гостевую комнату. Он уверенно направился к кровати с коваными изголовьем и изножьем. Сумерки еще не успели сгуститься, и он мог рассмотреть все, не включая свет. Парень не спал. Его глаза были приоткрыты, он находился в полусознательном состоянии — наркотик еще работал. С нарастающим ликованием Брендон разглядывал то, что у него отобрали. Нет, он не подменял в сознании этих двоих, но в брюках недвусмысленно шевельнулось. Его тело признало это тело и теперь бескомпромиссно требовало его. Брендон позволил себе довольную улыбку: скоро. Удивительное творение природы — близнецы. Резервная копия друг друга, на случай потери одного из экземпляров. Он ведь и не надеялся, тогда в августе в Тичино, что снова увидит это лицо. Склонившись, он провел пальцами сначала по гладкой щеке, затем коснулся пересохших губ и смял их. Даже не ухоженные, они оставались соблазнительными. Брендон снова ощутил их тепло. Наконец-то. Он это заслужил. Брендону вспомнилась их первая встреча. Первая — с Томом. Тогда все сложилось до примитивности быстро: решающим фактором оказались деньги. Лишенный крова и поддержки, Томас Тайлер был готов на любые условия, лишь бы не ночевать на улице. За сделкой он и пришел в известное СПА на набережной Санта-Моники — элитное место, чтобы подсняться. Их знакомство состоялось случайно: Брендон прилетел в Штаты всего на несколько дней, чтобы обсудить дела с аудиторами дочерней компании, — в Нью-Йорке вовсю шло строительство первых домашних площадок для футбольных клубов. Закончив с цифрами, он позволил себе короткий отдых в Лос-Анджелесе, график позволял, он любил этот город. Томас подошел к нему сам — вероятно, уловив слишком долгий взгляд, — и предложил отсосать прямо в джакузи. Брендон не видел причин отказываться. Затем последовал ужин и номер в отеле. За столом Брендон сразу обозначил правила: обычный секс его не интересовал. Он и не сомневался, парень не станет ему возражать. Деньги были нужны одному, у другого они водились в избытке — деньги всегда перевешивают все. Дальнейшее развитие событий напоминало обоюдно-выгодную сделку, в которой каждая сторона четко выполняла условия и брала свое — вплоть до проклятого телефонного звонка, когда Томасу вздумалось поболтать со своей родней из Алабамы. Брендон сжал челюсти. Если бы не копия, он бы уничтожил всю дегенеративную семейку до последнего звена. Но судьба дала ему утешение, а сукины дети оказались удачливы — всем достался новый шанс. Брендон склонился над добычей: утешительный приз лежал прямо перед ним. Чувственные губы дрогнули: возможно, парень хотел что-то сказать, но не мог. Указательный палец легко надавил на нижнюю губу, обнажив ровную полоску зубов. Брендон наклонился ниже, кончиком языка лизнул по ним, затем — по острому подбородку. На коже остался влажный след. В паху завязался узел. В голову закралась не самая джентльменская мысль — воспользоваться этим телом прямо сейчас. Осязание лишь разжигало желание шагнуть дальше, он ведь так хорошо помнил оригинал… Но Брендон выпрямился. Полутруп ему не нужен — он жаждал иных вещей. — Ты удовлетворен? — спросил Андерсон, терпеливо дождавшись его в кабинете. — Пока нет. Но если речь о доставке груза… — Андерсон сам так называл операцию по вывозу парня из Штатов, — то да, я доволен. — Остается надеяться, ты не разочаруешься в собственном решении. Гилберт слегка скривился: Андерсон не одобрял его идею похитить парня прямо на улице и переправить частным рейсом через океан, непонятно ради чего. За Дугласа оставалось только порадоваться — тот был счастливым человеком. Брендон даже слегка позавидовал: сам он понимал, ради чего это сделал, и понимал слишком хорошо. Сделав глубокий, ровный вдох, Гилберт прикрыл глаза с довольной удовлетворенностью. Он поступил правильно. Задача выполнена: птичка в клетке, а приучить ее к послушанию можно множеством способов. Он управляет двумя сотнями тысяч человек, не считая сотрудников частных банков, — с одним подростком справится без труда.
