... and don't eat yellow snow

Практически сразу после объятий и обмена приветствиями мы уходим в сторону от моего дома. И, судя по хитрому взгляду Томлинсона, он явно вытащил меня не для того, чтобы просто походить по парку и подышать свежим воздухом. Особенно учитывая то, что мы снова идем в направлении супермаркета. Мне кажется, или ходить вместе за продуктами становится уже традицией, но я решаюсь все-таки спросить зачем мы туда идем. Нет, ну мало ли ему понадобилась туалетная бумага и решил зайти по дороге, а я тут уже напридумывала себе. — То есть, ты сейчас говоришь, что мы идем в гости к Зейну, потому что он позвал тебя, но ты не хотел идти один, потому что он приготовил завтрак? — зачем я спросила. Лучше бы действительно пошли за туалетной бумагой, это менее неловко, чем идти в гости к его другу, — Что не так с завтраком? И… Малик знает, что я буду с тобой? — Во-первых, — парень останавливается, чтобы взять тележку на входе в Теско, а я жду его, чтобы не идти одной, — С завтраком не так абсолютно все, панкейки Зи — это новейшее биологическое оружие массового поражения. Поэтому нужно взять нормальной еды, чтобы никто из нас не умер от отравления. Во-вторых, он знает, я позвонил ему. Но даже если бы не звонил, он должен был это предвидеть. Он же видит будущее, забыла? — Как я могла забыть, что мы идем к гадалке восьмидесятого уровня, — закатываю глаза, но не могу перестать улыбаться, — А в-третьих? И кто будет готовить? Я не нанималась в повара этим утром, даже дома не стала готовить. — Ты думаешь, я подпущу тебя к кухне после того, что узнал о тебе? Ты лапшичная маньячка, Эббс. — Боже, как ты это узнал?.. Теперь мне придется убить тебя, ведь ты знаешь мой самый главный секрет, — делаю пару шагов назад, хватаю из ящика банан и направляю его на Луи, словно это пистолет. Тот подыгрывает мне, поднимая руки, но буквально через пару секунд в его ладонях тоже оказывается банан и теперь уже мы целимся друг в друга, — Не прерви ты меня тогда, ты бы почувствовал запах. Это был бы запах лапши, Луи. Больше ничего в мире не пахнет так. Я люблю запах рамена по утру. Однажды я отработала смену в двенадцать часов. И, когда все закончилось, я пришла домой и сварила рамен… — Если бы я знал, что ты вот так можешь цитировать «Апокалипсис сегодня», — он оказывается рядом со мной, выхватывая фрукт из моих пальцев и отправляя их в тележку, — То не стал бы ждать, пока ты позовешь меня на свидание под омелу, а сам бы отвел тебя туда. — И что тебе мешает? — дышать сложно от того, что его ладони крепко держат меня за талию и я сама тесно прижата к груди парня, а весь воздух вокруг словно выжжен запахом его туалетной воды, геля для душа и лосьона для бритья. В этот момент мне плевать даже на то, что буквально в паре метров от нас выбирает овощи семья с двумя маленькими детьми, которым слишком рано видеть такое. Я просто хочу, чтобы Луи Томлинсон поцеловал меня здесь и сейчас. И вижу в чуть потемневших голубых глазах напротив, что он хочет того же. — Здесь же дети, Эбби, ты хочешь подавать плохой пример подрастающему поколению? — он шепчет это буквально в паре сантиметров от моих губ, а я только и думаю о том, как сократить эту мизерную дистанцию. Только вот этот хитрый черт в следующую секунду отстраняется и выпускает меня из объятий, — Нужно блюсти высокие моральные ценности, особенно в таких местах, где нас могут видеть дети. Это же прямая пропаганда гетеросексуальности. Ты хочешь, чтобы наши дети потом увидели подобное и стали считать это нормой? — Ну ты… блюститель хренов. Я тебе это припомню, — и иду следом за Луи, который уже ушел в сторону витрин с молочной продукцией. Но в груди все еще тепло, а на лице сама собой расплывается абсолютно тупая счастливая улыбка от того, что он сказал «наши дети». Я не готова загадывать так далеко, но чем судьба не шутит. Надо спросить у Зейна.

***

Зейн открывает нам дверь достаточно быстро и Луи спокойно заходит в квартиру так, будто был здесь уже много раз. Ну конечно он был, дурная моя голова. Так и хочется хлопнуть себя по лбу ладонью, но, боюсь, меня поймут неправильно. Пока Томлинсон отдает пакеты и шутит над антиталантом друга к приготовлению пищи, я неловко мнусь на пороге, но затем разуваюсь и надеваю любезно предложенные мне тапочки. Луи уже хозяйничает на кухне, а Малик показывает мне, где находится ванная, чтобы я могла вымыть руки, после чего присоединяется к другу. Из-за шума воды я не очень хорошо слышу о чем они разговаривают, но ситуация проясняется, стоит мне зайти на кухню, совмещенную с гостиной, как оказывается по факту. Их тихий разговор о кастомизации каких-то вещей прерывается с моим появлением, видимо, ожидают реакции на оформление комнаты. Просторное светлое помещение нравится мне с первого же взгляда. Тут есть место и для барной стойки, и для обеденного стола с четырьмя стульями, а чуть дальше диван, кресла и кофейный столик напротив телевизора. Все довольно просто, но внимание привлекает то, что практически все поверхности кухонных шкафчиков, холодильник и одна из стен расписаны различными граффити. Очевидно, вручную. Это настолько меня удивляет, что я не могу удержаться от того, чтобы подойти ближе и начать рассматривать рисунки. И не сразу замечаю, как внимательно смотрят на меня Луи и Зейн. — О, простите. Это… очень красиво, — пытаюсь подобрать подходящие слова, но выходит не сразу, — Это твои работы? — Да. Был проект на третьем курсе по дизайну, между прочим, получил высший балл, — улыбается Малик, а я сажусь на барный стул, подогнув под себя одну ногу, — Ты же не думала, что я только и тем занимаюсь, что гадаю? Или… — Нет-нет, ты что. Вдруг это у тебя хобби такое, я вообще об этом не думала, — ладно, хорошо, я реально гуглила где получить профессиональное образование таролога и возможно ли такое вообще, но никому этого лучше не знать, — Так ты, получается, дизайнер интерьеров? — Преподаватель английской литературы, но с этим не совсем срослось. Так что занимаюсь графическим дизайном и не только, — Малик поправляет уложенную наверх челку и это выглядит красиво, но не так, как когда это делает Луи. Томлинсон же в это время насвистывает себе под нос какую-то песню и вполне уверенно разводит в чаше смесь для панкейков из коробочки, — Кстати, об этом. Томмо, он сказал, что придет сегодня. — Он? — я же все еще пытаюсь переварить информацию о том, что Зейн действительно учился на преподавателя английской литературы. Его образ плохого парня и многочисленные татуировки совсем не вяжутся с привычным представлением учителя. Но со временем я уже научилась понимать, что внешний образ редко сочетается с тем, кем является человек на самом деле. Да и какая разница как кто выглядит, если он будет хорошим человеком. — Наш общий друг. Тоже рисует, но больше специализируется на одежде. Есть пара идей, так что устроим мозговой штурм и твоя помощь нам не помешает, — отвечает Зейн и в этот момент раздается дверной звонок, потому он уходит встречать гостя. Луи практически сразу пользуется моментом и обнимает меня за талию со спины, опустив подбородок на мое плечо. — Ты уверен, что все пройдет нормально? Вдруг я не понравлюсь твоим друзьям? — Когда ты ушла с сеанса, Зейн сказал, что больше не промахнется с броском пепельницы, если я не позову тебя на свидание, — признается парень, — Ты все еще думаешь, что не понравишься? — Теперь я спокойна, раз нашу личную жизнь устраивает лондонская Ванга. — Брэдфордская Ванга, если быть точнее, — он шепчет это практически касаясь губами моего уха и я чувствую, как моя кожа покрывается мурашками от этого нехитрого действия. Он точно использует какую-то магию, по-другому и быть не может. Или это все Малик приворожил. Хотя я не против даже такого поворота событий. — Я это запомню, — тоже перехожу на шепот, вслушиваясь в голоса в прихожей. Один из них кажется мне знакомым, но в первую очередь все мои мысли сейчас занимает то, как близко ко мне находится Луи. Клянусь, как только мы выйдем отсюда, я найду ближайшую омелу и… — А вот и мы. Лу, Хазза принес пончики, доставай тарелки, — сначала в комнате появляется Зейн, который окидывает нас внимательным взглядом и одобрительно усмехается, а я только каким-то чудом умудряюсь не покраснеть, — Эбби, позволь представить. Наш друг Гарри. И в этот момент мое сердце проваливается куда-то в район почек, хотя еще вероятнее я получу сейчас инсульт жопы и уеду в больничку. Хазза. Гарри. Мысли проносятся в голове за доли секунды и я уже знаю кого увижу в следующий момент. Встречаюсь взглядом с удивленными зелеными глазами Стайлса и, видят боги, никогда не была особенно религиозной, но даже здесь мне захотелось перекреститься. И это не из-за зашкаливающей концентрации потрясающих красавчиков на одну небольшую кухню, а из-за того, что нам потом точно предстоит говорить об этом. — Мы уже знакомы, — говорит Гарри, проходя внутрь помещения и направляясь к кофеварке, пока Луи и Зейн недоуменно смотрят на нас, прося объясниться, — Учились в одной школе. — И он друг старшего брата моей подруги, — добавляю я, опуская информацию о том, что он еще и ее бывший, и вообще какие-либо подробности нашего общения до этого, — Я представляла, что мир тесен, но чтобы настолько… — Знаешь ли, я и подумать не мог, что встречу тебя здесь, — Стайлс делает себе кофе и садится за стойку напротив меня, пристально глядя на руки Луи, которые все еще покоятся на моей талии, после чего приподнимает бровь, — Так вы, ребята, вместе или что? — Да, — говорим мы с Луи в один голос и, поверьте, мне теперь кажется, что это лучшее событие за утро. Исключая только то, что Луи сейчас возвращается к приготовлению завтрака, предварительно шепнув мне на ухо, что мы можем все обсудить, если на то будет желание. И он абсолютно прав, потому что нам действительно стоит сесть и обговорить все заранее, если уж мы теперь вместе. Не хочется снова ссор из-за банальных вещей, по отношению к которым у нас будет разное мнение и восприятие. Пока я думаю над судьбами этого грешного мира, Зейн ставит передо мной чашку с кофе и я поднимаю голову, понимая, что слишком сильно погрузилась в свои мысли. Луи допекает панкейки, Гарри расставляет на столе тарелки и приборы, пока Малик обходит всех с кофейником и кружками, обеспечивая запасом кофеина для предстоящего обсуждения. Во мне уже практически литр этого бодрящего напитка, но я не могу отказаться от еще одной халявной порции и потому с благодарностью принимаю чашку, надеясь только на то, что мое сердце не остановится после такого. Или что я не словлю сейчас передозировку кофеина, чтобы сидеть потом с тремором конечностей и дикой усталостью. Пока парни обсуждают какие-то тонкости задуманного дела, я медленно ем свой завтрак и наблюдаю за ними. Вот Зейн чуть хмурит брови, но потом ослепительно улыбается, соглашаясь с идеей Гарри. Тот же в свою очередь отбрасывает назад отросшие кудри, пока мой взгляд цепляется за множество массивных колец на его пальцах и некоторые татуировки. И, конечно же, сердце болезненно замирает, стоит нам с Луи пересечься взглядами. Я чувствую, как краснею, и опускаю глаза в чашку с кофе, будто это так и было запланировано, но успеваю поймать момент, где Томлинсон улыбается и эти очаровательные морщинки в уголках его глаз сводят с ума. Сложно даже понять в какой момент я влюбилась в этого человека, по сути даже не зная его семьи, близких друзей до этого дня, а только общие факты. Но я знала его любимую группу, пиццу, как он прячет мою руку к себе в карман, чтобы согреть ее от холодного ветра на улице и как он ворчит на эту чёртову лапшу. Уверена, что и все остальное прояснится со временем, если он расскажет.

***

После завтрака мы оставляем Гарри и Зейна обсуждать непосредственно кастомный рисунок на одежде, эскизы которой нам принес Стайлс. Я предлагаю контакты знакомой хорошей швеи и заказ тканей от поставщика, с которым наш с Николь и Найлом магазин работал в прошлом году. На этом мой вклад в это дело пока ограничивается, но Луи обещает, что его сестра в ближайшее время подготовит договор, согласно которому я буду получать некоторый процент с продаж. Когда, разумеется, эти продажи начнутся. Но до них ещё уйма работы, которую планируется завершить в лучшем случае к началу лета, а время тикает уже сейчас. Так что я утягиваю Томлинсона на прогулку и вот мы уже без особой цели шатаемся по старым лондонским улицам. Речь сама собой заходит о детстве и мы оба вспоминаем забавные истории, которые с нами случились. После рассказа Луи о Донкастере меня наконец осеняет. — Так вот почему мне иногда немного сложно тебя понять! — я даже останавливаюсь, чтобы осознать эту новость как следует, ведь все было на поверхности. — Это когда это? — Когда ты начинаешь очень быстро говорить. Твой йоркширский акцент… — Тебе нравится мой йоркширский акцент, юная леди, — смеётся Луи над моей реакцией, пока я снова подхватываю его под руку и мы продолжаем идти. — Конечно нравится. И я младше тебя всего на пару лет, — ворчу про возраст просто ради того, чтобы поворчать, но потом решаю все же признаться, — Я с девяти до пятнадцати жила в Кардиффе. Можешь представить, как я говорила, когда мы только переехали в Лондон? — Боже, как хорошо, что я этого не застал. Точно не позвал бы тебя на ланч с таким-то акцентом. — Ты имеешь что-то против, парень из Донкастера? — Не имею, только если ты можешь выговорить полное название того села в Уэльсе. — Лланвайр-Пуллгуингилла? — я переспрашиваю, чтобы потянуть время, хотя не могу ничего вспомнить кроме самого начала и «гогогох» в конце. А ведь Девид Теннант помнит! Том Холланд помнит! А я нет, позор на мою голову. — Оно самое, — подтверждает Томлинсон, останавливаясь на перекрестке, чтобы дождаться сигнала светофора. Времени у меня категорически мало и я осматриваюсь по сторонам в поиске хоть какой-то подсказки или намека на выход из ситуации. Ну, тут уж точно не появится Бенедикт Камбербэтч с транспарантом, где будет написано полное название села и это мне не поможет. Но я вижу, что прямо над нашими головами на фонарном столбе висит рождественский венок и все становится кристально ясно. Луи со снисходительной улыбкой наблюдает за моими метаниями, но она быстро пропадает, когда я без лишних слов сокращаю расстояние между нами. Он хочет что-то спросить, но когда наши губы наконец соприкасаются, все вопросы отпадают сами собой. Я чувствую, как он притягивает меня ближе к себе за талию, улыбаясь сквозь поцелуй и это точно самое чудесное событие этой недели. И мне очень не хочется прерывать этот момент, но красноречивый звуковой сигнал светофора вынуждает нас это сделать. — Если название этой деревни звучит как твой поцелуй, то я буду спрашивать его у тебя как можно чаще, — мы соприкасаемся лбами, улыбаясь, как влюбленные подростки, хотя мы от них недалеко ушли. — Я не помню, как оно звучит. Но ты случайно привел меня под омелу, как можно было упустить такой шанс. — Ну да, первый мы оба пропустили. Хорошо, что Рождество ещё впереди. Ты уже знаешь, с кем будешь отмечать? — Луи снова предлагает мне локоть и мы движемся дальше. — Пока не знаю, если честно. А ты уже решил? — пожимаю плечами, хотя внутри все сжимается от мысли о том, что сейчас может последовать предложение того, чего мне бы так хотелось. И это даже не дарственная на особняк в Кенсингтоне. Надо же, как изменились мои приоритеты. — Зейн устраивает небольшую вечеринку для своих, — начинает говорить парень, — Но он пообещал, что приготовит что-то к столу, но не скажет что. И я буду рад, если в таком случае скорую с праздника мне вызовешь именно ты. — Как твоя девушка? — Как моя девушка.