Сила линейки

С той ночи прошёл месяц. Я впервые чувствовал себя на своём месте и был счастлив. Теперь я мог спокойно проявлять свои чувства к Чесу, не обращая внимания на мнение окружающих, и прогонять от него приставучих девушек, которые так сильно бесили меня. Я проводил с ним всё своё время и не хотел, чтобы этот месяц когда-нибудь заканчивался. Однако, всё чаще и чаще меня начали посещать мысли об отце. Я жил с ним достаточно долго, чтобы знать его. Этот козлина уж точно не остановится ни перед чем, чтобы заполучить то, что он хочет. И мне осталось только молиться, чтобы отец просто забыл обо мне, ведь я не слышал о нём уже довольно давно. Хоть его поведение и напоминало то, как охотится какой-нибудь хищник, и в любой момент он может выйти из «засады», я всё равно надеялся на лучшее. Но даже при этом я не мог избавиться от параноидальных мыслей, не дающих мне спать, что в один момент всё изменится. И больше всего я боялся не того, что со мной что-то случится, а то, что Чес может пострадать. Этого бы я уж точно не пережил. Моё странное поведение, конечно же, не прошло мимо внимания Чеса, поэтому в один момент он сел рядом со мной на кровать и спросил:  — Что-то случилось? — парень осторожно поправил мне волосы.  — Ч-что? — я не ожидал такого вопроса, поэтому, когда меня резко вырвали из раздумий, я немного растерялся. — Нет, что ты? Всё отлично, — я натянуто улыбнулся, но мне всё равно не удалось убедить этим Чеса.  — Ну конечно. Я знаю тебя. А ещё я знаю, что с тобой что-то происходит и не уверен, что это что-то хорошее. Я немного подумал. Не думаю, что будет хорошей идеей открыться Чесу, ведь он будет за меня волноваться ещё больше, но скрывать от него что-то я не мог. Он был слишком хорошим, чтобы врать ему. И тем более я не хотел обижать своего бомжика, ведь он мог читать меня, как книгу, и конечно же знал, что сейчас я закрываюсь от него.  — Я просто боюсь, что он не захочет останавливаться на этом, — от волнения я не знал, на что смотреть, поэтому начал рассматривать свои руки так, будто впервые их вижу.  — Он — это… — я не дал договорить Чесу и перебил его:  — Ты знаешь, о ком я говорю, не нужно уточнять, пожалуйста, — в ответ парень кивнул. — Я просто боюсь, что он найдёт меня, или, что сделает что-то с тобой. Чес крепко меня обнял и начал успокаивающе гладить по волосам.  — Сладкий, я не дам этому мудаку и пальцем тебя тронуть. Да твою ж лампочку, если он просто взглянет на тебя, я разобью ему ебальник, клянусь, — парень немного отодвинулся от меня. — Ты слышишь? — я кивнул, а после Чес снова прижал меня к себе. — А обо мне не переживай, не думаю, что я ему интересен. А если ошибаюсь, то у меня будет шанс откусить этому мудиле хер, — бомжик хмыкнул. Странно, но у Чеса всегда получалось развеселить меня. Какой бы не была по масштабу проблема, он помогал мне забыть о ней на какое-то время. Наверное, это была его суперспособность. Был у неё лишь один минус. Всегда, когда он её использовал, у меня появлялось адское желание поцеловать его, несмотря на то, где и с кем мы находились. К счастью, сейчас поблизости не было никого, так что никто нам помешать не мог, поэтому я отодвинулся от Чеса и поцеловал его. А после позволил нам раствориться в любви, удовольствии и страсти.

***

Спустя неделю, благодаря Чесу, мой страх поутих, и я хотя бы смог выходить на улицу в одиночку. Хоть я до сих пор иногда не мог заснуть по ночам и страшные мысли возвращались в мою голову, я уж точно чувствовал себя намного лучше в моральном плане. Именно благодаря этому я сейчас и стоял в музыкальном магазине, рассматривая гитары. Не сказать, что я собирался что-нибудь здесь покупать, мне просто нравилось находиться тут в окружении всей этой музыкальной аппаратуры. Но даже такое успокаивающее занятие, как рассмотр гитар или медиаторов, может надоесть. Поэтому в скором времени я вышел из магазина и направился к дому Чеса, как почувствовал сильный удар по голове чем-то тяжёлым…

***

Не знаю, через сколько после произошедшего я очнулся, но это не отменяет того факта, что я сидел привязанным к стулу в каком-то очень тёмном помещении. Когда мои глаза привыкли к отсутствию света, я смог кое-как осмотреть комнату, в которой находился. Боже… Это подвал моего дома. От ужаса меня начало трясти, я кричал, молил о помощи, пытался сам разорвать чёрный скотч, приклеивающий мои руки и ноги к стулу, но всё без толку. Как бы я ни хотел, у меня не выйдет отсюда выбраться, пока этого не позволят. А зная того, кто меня похитил, он этого не позволит никогда… Вскоре я услышал приближающиеся шаги. Моё сердце забилось сильнее, дыхание перехватило, и я перестал слышать абсолютно всё, кроме этих шагов. Мне оставалось только молиться, чтобы это был не он. Я просил все высшие силы, чтобы сейчас в подвал зашёл кто угодно, только не он… Дверь открывается и в её проёме я виду высокого мужчину, с длинными седыми редкими волосами, завязанными в хвостик и в чёрном смокинге. Ровт… Он с презрением осматривает меня, после говорит:  — Лучше бы Вам заткнуться.  — Б-боже, Ровт, прошу, развяжи меня, пока он не пришёл, — дворецкий проигнорировал меня. — Пожалуйста, Ровт! Отпусти меня! Т-ты же знаешь, что он убьёт меня! Я… Я-я не хочу тут умереть! — голос мой дрожал, а глаза застилали слёзы, но мужчине было абсолютно всё равно на мои просьбы.  — Предупреждаю в последний раз. Либо Вы затыкаете свой поганый рот, либо Вам будет только хуже. Но я не перестал. Мне было всё равно. Мне и так, и так будет ужасно. А так есть хотя бы способ уговорить кого-то мне помочь. Ровт всё это время так же презрительно смотрел на меня и молчал, будто бы даже наслаждаясь моими страданиями. После небольшого количества времени, он буркнул что-то по типу «достал», подошёл к столу, вытащил белую тряпку и смочил её чем-то непонятным. Ужас снова нахлынул на меня. Хлороформ… Я вырублюсь и у меня больше не будет шанса позвать на помощь. Может быть, у меня вообще потом не будет шанса заговорить. Я только смогу гнить в земле, потому что не уверен, что, если я умру, мой отец удосужиться меня похоронить по нормальному. Он просто закопает меня где-то в лесу, а после будет каждую ночь приходить и потешаться над моими останками. Больше, чем уверен, что именно так и будет. Но вот ко мне подходит Ровт, и мысли о смерти теперь всё больше и больше перестают быть просто фантазией. Дворецкий прикладывает к нижней стороне моего лица тряпку, я прикладываю последние усилия как-то выкрутиться, а после снова погружаюсь в темноту.

***

Я почувствовал, как по моим щекам что-то бьёт, и открыл глаза. Сделав это, я увидел перед собой отца, оценивающего моё состояние. Он говорил, как сильно разочарован мной и моим поведением, но я его не слушал. Я осматривался в поисках хоть какого-то выхода. Итак, я в своей комнате, привязан руками и ногами к кровати, а рядом со мной стоит маньяк-извращенец. Так себе положение без единого шанса выбраться. Если только не произойдёт чудо… Отец снова дал мне пощёчину, и я обратил на него внимание:  — Ты вообще меня слушаешь, маленький ублюдок? — нахмурив брови, злобно спросил монстр, называющий себя моим отцом. -Иди ты к чёрту, — сказал я, собрав всю свою ненависть к этому человек в один огромный комок. — Тебя посадят, и ты сгниёшь в тюрьме, — отец молча смотрел на меня своими стеклянными глазами, показывающими, что в нём уж точно умерло всё живое, если оно когда-то в нём было. — Ты сядешь и там с тобой будут делать такое, что тебе и в кошмарах не снилось, мразь! Ты слышишь?! А если и не посадят, то я своими руками убью тебя! Сразу после этой фразы перед моим лицом что-то промелькнуло и мой нос пронзила боль. Больше, чем уверен, что из него полилась кровь, которую стёр этот мудак, осматривая моё лицо после того, как ударил. Я ненадолго потерял связь с реальностью, в глазах летали звёздочки, а голова кружилась, поэтому я не сразу понял, что отец заткнул мой рот кляпом, сильно затянув его, что мне казалось, будто бы он хотел разрезать мою голову пополам. После этого он стал копаться в ящике моей тумбочки (видимо, оприходовал мою комнату под пыточную после того, как я сбежал):  — Нехорошо так говорить на родного человека, Себастьян, — он достал тридцатисантиметровую металлическую линейку и вновь подошел ко мне. — И ты понимаешь, что за твой побег и такие омерзительные слова мне придётся тебя наказать? Он приподнял линейкой мою одежду, а после со своей силы ударил меня по животу. Боль, которую я испытывал, когда отец бил меня по руке деревянной линейкой никак не шла в сравнение с той, что я испытал сейчас. Но этому мудаку было всё равно. Ему нравилось смотреть на мои страдания, и с каждым новым ударом улыбка психа на его лице становилась всё шире и шире. А меня же начинал сводить с ума звук соприкосновения металла с моей кожей. И с каждым ударом всё больше и больше терял связь с реальностью и погружался в непонятный мир, отгораживаясь от всего происходящего в реальности. В это время отец не терял времени. Хорошенько избив меня линейкой, после того, как большая часть моего туловища была заполнена кровавыми подтёками, он отложил свой инструмент для пыток и начал раздеваться. Я же зажмурился, пытаясь снова уйти от реальности куда подальше, но этого у меня не вышло. Я почувствовал, как он резко вставил мне, заставив меня снова испытать невыносимую боль. Чувствовал каждый его резкий толчок, от каждого из которым я всё больше и больше хотел умереть. Чувствовал, как он душил меня, доводя до почти полной потери сознания. Чувствовал, как избивал, наслаждаясь появляющимися синяками и текущей кровью на моём теле. И я чувствовал, как возможность сбежать с каждым новым ударом медленно покидает меня…

***

Я не знаю, сколько длилась эта пытка. Я помню лишь ощущения и желание умереть, которое до сих пор меня не покинуло. Я помню, как отец одевался, так и не развязав меня, чтобы я не сбежал, хотя от боли мне еле удавалось просто дышать. Помню, как резко открылась дверь, какие-то споры, каштановые волосы Чеса и то, как он вырубил моего отца. А после только темнота…