softcore

Snow Patrol-The Lightning Strike

Спотыкаясь об ступеньки лестницы, Гермиона чувствовала, как сознание медленно, но верно падает в темноту. Крепкая хватка на предплечье вытягивала девушку из прострационного состояния, а лежащая чужая рука на талии вызывала неконтролируемое желание избавиться от неё. Гермиону буквально тащили за собой, как игрушку на веревочке. Из-за скопившейся влаги в уголках глаз она с трудом различала то, что находится под ногами, поэтому каждый раз хныкала от боли в пальцах. Девушка хрипло дышала от нехватки кислорода: из последних сил старалась захватить ртом остатки сырого, но свежего воздуха подвального помещения. Гермиону вытолкнули в теплый коридор дома и она почти упала на пол, но железная хватка на предплечье остановила этот порыв. Дверь, скрывая произошедший ужас, закрылась, и после щелчка Грейнджер пробила крупная дрожь. В ушах застыл звон. Судорога свела ноги, и девушка практически согнулась пополам от охватывающей тело боли. Гермиона чувствовала, как её пальцы ожесточенно впились в мужскую руку, пытаясь вогнать ногти под самую кожу. Зубы болели от того, как сильно их стиснула напряженная челюсть. Истерика овладевала Гермионой без остатка. — Отпусти! Не трогай меня! — словно пойманный зверек Гермиона извивалась в тисках мужских рук, пытаясь ногами оттолкнуть от себя Тома. Не оценив действия девушки, мужчина мгновенно прижал напряженное тело к стене и закрыл ладонью рот, лишая возможности издавать панические громкие звуки. Гермиона попыталась укусить за руку, за что её щеки крепко сжали побелевшие от злости пальцы, оставляя на коже следы. Его тяжелый, полный недовольства взгляд пригвоздил к месту строптивую брюнетку. — Замолчи, — прямо в лицо прошипел похититель и тяжело задышал от боли впившихся острых ногтей кареглазой, пытаясь удержать её содрогающуюся в истерии, — успокойся. У Гермионы подкашивались ноги от угрожающей близости горячего тела, которое пахло адреналином. Перед глазами нещадно замелькали картинки насилия и жестокости; в ушах эхом отдались истошные крики, а тошнотворный запах крови маниакально хотел пробраться в легкие. Голова закружилась. Её снова замутило. Она впадала в отчаяние. — Не трогай меня, пожалуйста... — заикаясь от вырывающихся из груди всхлипов, Гермиона попыталась еще раз вырваться из рук уже не похитителя, а потенциального убийцы. На некоторых местах рубашки виднелись брызги алой крови Маттео, и это вновь спровоцировало паническую атаку. К мокрым опухшим губам девушки неожиданно прижались губы Тома, заставляя Гермиону сильнее зарыдать от насильственного поцелуя. Чужой рот был горячим и настойчивым, выбивая своим напором весь воздух, из-за чего ошеломленная Грейнджер инстинктивно сделала спасательный вздох и пожалела. Язык мужчины проник в неё, жадно исследуя и пробуя на вкус Гермиону. Ему, кажется, было все равно на то, что недавно она плевала желчь, скуля от вида крови, как побитая дворняжка. О да, Тому было абсолютно плевать. Отвернув голову в сторону, девушка почти разорвала нежеланный поцелуй, но мужчина предупреждающе схватил ту за горло и вновь овладел непокоренными устами. Он требовательно сминал их, покусывая мягкие вершины, словно наказывая за сопротивление. Во рту чувствовалось горькое послевкусие пыток. Она захныкала от отвращения и замычала в протесте. Но этот звук Том проигнорировал, предпочитая закончить начатое. Вторая рука мужчины скользнула вдоль выпирающего позвоночника, оставляя за собой след мурашек на бледной коже, и легла на поясницу, властно прижимая таз девушки к своему телу. Глаза Гермионы широко распахнулись. Она явственно ощущала возбуждение Тома через грубую ткань его брюк. Заметив её реакцию мужчина потерся своим пахом об голое бедро девушки, подтверждая догадки Гермионы, и из его рта вырвался гортанный стон. Замерев в ступоре на мгновение, Гермиона сжала кулачки и яростно вскрикнула: — Нет! Руки кареглазой легли на грудь Тома в протестующем жесте, предпринимая последние попытки оттолкнуть чужое тело, царапая ногтями кожу на выпирающих ключицах, стараясь дотянуться до лица. Рыкнув про себя, мужчина с силой затащил извивающуюся девушку в ближайшую комнату, наглухо захлопывая за собой дверь. Они оказались в помещении, непроглядная темнота которого опасно нависла над Гермионой. Она попыталась сфокусировать зрение, но её снова заключили в безжалостные объятия, грубо сдавливая и заламывая дрожащие руки за спину. В носу неприятно защипало: от боли в мышцах по впалым щекам девушки потекли горячие слезы, обжигая ссадины на покрасневшей коже. Гермиона чувствовала себя отвратительно. Но самым омерзительным для неё были прикосновения человека, который буквально несколько минут назад своими руками избил человека до полусмерти, наслаждаясь музыкой умоляющих стонов. Девушка испуганно вскрикнула, когда Том резко повалил её на спину, падая вместе с ней на мягкую поверхность. Она затрепыхалась под сдавливающим весом мужчины, отталкиваясь ногами, чтобы уползти из-под нависшего тела. Зашипев, Том с силой зафиксировал дергающиеся худые ноги между коленями, полностью обездвиживая их. Гермиона оказалась в ловушке: продавливая своим весом поверхность, мужчина расставил по бокам её головы руки, пугающе приближаясь к лицу девушки. В кромешной темноте взгляд Тома возбужденно заблестел, жадно обводя беззащитную жертву, в глазах которой застыл неподдельный страх. — Пожалуйста, Том, — нижняя губа Гермионы задрожала и жалостливый всхлип повис в одурманивающей атмосфере комнаты. — Т-ш-ш, — палец мужчины аккуратно стер текущую слезу, продолжая мягко поглаживать бархатную кожу девушки, — я не сделаю тебе больно, Гермиона. Ты уже это сделал,— подумала она, но ничего не сказала. Тяжело вздохнув, брюнетка закрыла глаза, пытаясь спрятаться от пристального взгляда мучителя, который был виден сквозь густую темноту. Обостренные до предела нервы воспринимали прикосновения Тома, как острые иглы, которые покалывали кожу от его легких поглаживаний. Тело затрясло в лихорадке, когда чужие губы начали исследовать лицо Гермионы, неторопливо осыпая её поцелуями. Они были везде. Скривив влажные губы, она зажмурилась, пытаясь унять внутреннюю тряску, но в ушах по прежнему стоял гул из ужасающих криков итальянца. От этого голова вжалась в плечи, а уста выдохнули полный боли стон. — Ты такая хрупкая, — его холодные руки легли на тонкую талию Гермионы, подтягивая ткань рубашки вверх, тем самым оголяя низ живота, — и нежная. Она беззвучно заплакала, не в силах вытерпеть головную боль. На своей коже Гермиона почувствовала скользящий под пупком мерзкий язык, который обводил родинки на коже, слегка покусывая и оставляя извиняющиеся поцелуи за томленную несдержанность. К горлу подкатывал ком отвращения и она стиснула зубы. Гермиона отчетливо понимала, что у неё не хватает сил для сопротивления, но допустить интимную близость Грейнджер просто не могла. Подорванное эмоциональное равновесие в один момент может склониться к чему-то худшему, и это навсегда оставит ощутимый отпечаток в её жизни. Не понаслышке Гермиона знала, как тяжело восстанавливать психическое состояние после эмоциональных потрясений. Она выгнула спину до хруста позвонков, когда мужчина заскользил губами по внутренней стороне бедра, алчно покусывая молочную кожу, украшая её уродскими следами зубов. Гермиона издала тихий встревоженный писк, когда его лицо оказалось неприлично близко к скрытому за тканью трусиков лобку. — Пожалуйста! — девушка отпрянула в сторону, выдергивая разведенные ноги из рук Тома. — Пожалуйста что, дорогая? — в глазах мужчины блеснул опасный огонек, и он закатил глаза от удовольствия, когда чужая нежная лодыжка случайно соприкоснулась с его напряженной выпуклостью в брюках. Гермиона задохнулась от неприязни. Он был возбужден после того, что сделал в подвале. И это было н-е-н-о-р-м-а-л-ь-н-о. Губы Тома страстно прижались к губам плачущей девушки, с упоением облизывая и посасывая женский язык. Она была сладкой, как клубничный джем и опьяняющей, как дорогостоящий ликер. — Отпусти! — Гермиона укусила чужой язык и мужчина дернулся, зашипев от боли. В уголке рта выступила капля крови. — Это в последний раз, когда ты так сделала. В отместку Том уткнулся в тонкую шею и сомкнул рот на коже, больно кусая и посасывая место будущего засоса. Его клыки опасно кружили вокруг лилового следа, намереваясь глубоко вцепиться ими в горло. Он сжал тонкие запястья девушки над головой, не давая ей расцарапать ему лицо. Гермиона учащенно задышала, открывая рот в немом крике. Голосовые связки нещадно саднили, и она не могла больше издавать звуки - только хрипеть и беззвучно молить о помощи. Мужчина плавно заскользил налившимися кровью от укуса губами по ключицам, вдыхая в себя головокружительный запах желанной женщины. Под его пальцами тельце содрогалось от страха, вызывая внутри неконтролируемое желание навсегда подчинить непокорную особу. Отодвинув в сторону края свободной рубашки, Том оголил небольшую грудь, спрятанную под чашками черного лифа. Дрожь девушки передалась ему, и он успокаивающе погладил ладонью напряженную ногу. — Нет... Рывком опустив чашечки вниз, его губы сомкнулись на бледно-розовых вершинах, лениво обводя контур языком. Гермиона сжалась от тошноты и захныкала сильнее. В глазах Тома появился восхищенный блеск, когда нежный шлейф, исходящий от груди, ударил в нос. Мужчина посасывал соски, сжимая упругие округлости от удовольствия. Член налился от желания вонзиться в горячее лоно Гермионы, и девушка, почувствовав эти изменения, замотала головой, продолжив шептать распаляющее для Тома "нет". Его рука прижалась к женскому естеству, чувствуя жар сквозь хлопковую кружевную ткань, и девушка неожиданно хрипло выпалила: — Я девственница! Том остановился. Возбужденный блеск немного утих, и на смену ему пришло удивление. — Ты врешь мне. Пальцы начали отодвигать ткань нижнего белья, чтобы убедиться в словах Гермионы. Касаясь холодными подушечками теплых складок, он задержал дыхание. — Нет, Том! — Гермиона схватила освободившейся из захвата рукой мужское плечо, пытаясь оторвать его ладонь от причинного места. Похититель шумно вздохнул и покачал головой, когда услышал жалобный писк под собой. — Это будет грубо с моей стороны, забирать у тебя то, что ты пока не готова мне дать, — мужчина возвысился над лежащей девушкой, огладывая её внимательным взглядом, — я буду подготавливать тебя, чтобы ты смогла привыкнуть ко мне и к моему телу. Глаза Гермионы шокировано уставились на Тома. Смесь непонятный чувств забурлила в ней. С одной стороны она была несказанно рада тому, что мужчина не будет насиловать её сегодня, потому что попросту не выдержала бы этих мучений. С другой же стороны Гермиона понимала - процесс прелюдий будет долгим, ведь никто не знает, сколько понадобится времени до их первого секса. И будто прочитав её мысли, Том продолжил: — У нас много времени. Я не буду давить на тебя. Она тихо выдохнула и шумно сглотнула скопившуюся слюну во рту. Много времени...Гермиона обязательно найдет выход из положения, и именно эта мысль спасала от истерики. К её лбу невесомо прикоснулись губы, оставляя после себя горячий след на коже. Грейнджер больше не могла сопротивляться. Отпустившее напряжение тело заставляло сознание провалиться в долгожданную темноту, которую Гермиона не могла себе позволить, находясь в проклятом подвале. Мысли об Маттео все еще покоились в голове, но испытанный ранее стресс целиком поглотил все силы. Сильные мужские руки обхватили хрупкие плечи кареглазой, и девушка вздрогнула, когда нос Тома уткнулся в изгиб, и он еле слышно пробормотал: — Я так рад, что ты никому не отдала себя. Ты только для меня, Гермиона. Она соврала. Гермиона не была девственницей со времен первой вечеринки в университете, когда добровольно переспала со своим хорошим знакомым. Жаль, что спустя пару месяцев пара рассталась, но девушка не жалела о том, кому отдала свой женский цветок. Потому что тогда, она хотела этого человека. Теперь главный страх для Гермионы — раскрытие лжи и дальнейшие последствия, о которых она боится задумываться. Но это является катализатором для спасения из заточения. Грейнджер принадлежит самой себе. Она обязана воспользоваться своим положением.

***

Until The Ribbon Breaks-One Way Or Another

Черный автомобиль неслышно двигался по темной улице, сливаясь с ночью в одно целое. В салоне играла негромкая музыка, разбавляя тишину своим звучанием. Из приоткрытого окна тянулась белая тонкая лента табачного дыма, не давая ему задерживаться внутри. Губы водителя были изогнуты в полуулыбке. Пальцы на руле отбивали ритм мелодии, а из приоткрытого рта иногда слышалось легкое посвистывание. За окном мелькали едва проглядываемые из тьмы пейзажи, каждый раз сменяясь при повороте в другую сторону автомобиля. Вокруг не было ни единой души; город был окутан сонным царством. Мужчина стоял за кассой, бросая мимолетные взгляды на настенные часы. 19:55 Висящий на двери колокольчик оповестил о присутствии человека в помещении. Черноволосый иностранец с яркой южной внешностью быстро направлялся к кассе, кидая виноватые взгляды на продавца. Незаметный угрожающий оскал работника сменился на дежурную улыбку. — Вы не представляете, какие жуткие пробки в это время! Торопился, как мог, — мужчина примирительно поднял руки вверх, прерывисто дыша от бега. — Грядут выходные, все как с цепи сорвались, — добродушно пошутил продавец-консультант, — но Вы успели, пять минут до закрытия. — Отлично! Тогда я готов забрать свой заказ, — похлопывая себя руками, иностранец достал кожаный кошелек из заднего кармана джинсов. Работник пробил упаковку, аккуратно складывая её в праздничный пакет. — В заказе указано, что у Вас ограниченный тираж, — мужчина задумчиво обвел экран компьютера, — у нас редко заказывают расписные в ручную книги. Извините, это конечно не мое дело, но кто счастливчик этих чудесных экземпляров? — Это подарок на Новый год для моей хорошей знакомой. Да, праздник еще не скоро, но из-за загруженного графика я боялся не успеть найти что-то стоящее, поэтому позаботился об этом сейчас, — вытаскивая купюры, улыбнулся мужчина, и немного помедлив, добавил, — мне так спокойнее. — О, понимаю. Рутина - утомительное явление, — покачал головой работник, принимая деньги у брюнета и одновременно передавая пакет. — Не могу не согласиться. Спасибо Вам, хорошего вечера! Иностранец воодушевленно направился к выходу, представляя себе, какой будет реакция девушки, когда у себя на руках она обнаружит эти великолепные книги. Это точно приведет её в восторг. Он не мог дождаться этого дня. Как только его рука коснулась ручки двери, мужчина обнаружил, что дверь не поддается и не открывается. Попробовав еще раз, он повернулся к стоящему за кассой продавцу-консультанту. — Простите, у Вас тут с дверью проблемы... — О, неужели снова? — наигранно простонал работник, изображая вселенскую муку на своем лице, — пару дней назад её чинили, мастер заверил, что все в порядке. — Вот досада, — пожал плечами покупатель, — как же мне теперь выйти? — Давайте я выведу Вас через черный выход, — разворачиваясь в противоположное направление, мужчина направился вглубь книжного магазина, беззаботно рассказывая про то, каким забавным был мастер, ремонтировавший дверь. Иностранец незамедлительно пошел за ним. — Ого, этот склад наверное больше, чем сам магазин. Всегда было интересно побывать тут. Пока иностранец с неприкрытым любопытством разглядывал высокие полки с упакованными книгами, стоящий позади него работник сверкнул тупой частью топора за напряженной спиной. Сделав последнюю глубокую затяжку, мужчина выбросил окурок в окно, наслаждаясь горьким послевкусием дыма. Припарковав машину, он тут же снял с себя белую рубашку, меняя её на простую черную футболку, накидывая сверху куртку в тон. Покинув салон автомобиля, мужчина огляделся, и, никого не обнаружив, направился к багажнику. Открыв его, в нос сразу же ударил запах крови и сладкого мужского одеколона, вызывая желание избавиться от тела как можно быстрее. Его окружали полуразрушенные дома, которые в ближайшее время не планировались к восстановлению. Высокие деревья и кустарники пробивались через фундамент, превращая это место в вымышленный покинутый город Сайлент Хилл. Окинув окрестности взглядом, мужчина нашел глазами что-то похожее на большой мусорный бак, одиноко стоящий в стороне крупных блоков. Холодная ухмылка расцвела на губах от одурманивающих сознание мыслей. Покинув теплую постель, он огладил теплым взглядом лежащую без сознания девушку. Её лицо выглядело умиротворенным, и мужчина мог поклясться — это самое очаровательное, что когда-либо удавалось видеть в своей жизни. Он хотел окружить это сокровище безопасностью, теплом, собой. Поэтому наручники незамедлительно оказались на одном запястье девушки, а другая часть их на тянущейся по углу трубе. Она должна ждать его тут. Спустившись в подвал, Том открыл дверь, толкая её ногой. На холодном полу лежал истекающий кровью итальянец. Слабо вздымающаяся грудь говорила о том, что он еще жив. — Тебе больно, Маттео? Мужчина дернулся, словно пытался избежать приближающегося удара. Его опухшие веки, залитые кровавой пеленой поддёргивались, пытаясь открыть глаза от засохшей слизи. Свистящий звук вырвался из его рта, и он закашлял, сморщиваясь от пронзившей легкие боли. Ему было чертовски плохо. — О, это многое значит, — едко заметил Том, садясь перед ним на корточки, — что же мне с тобой делать, а? Пересохшие губы дрожа зашевелились и из них вырвались едва слышимые слова: — Ты сгниешь в тюрьме. Изящно изогнув бровь, мужчина широко улыбнулся и в серых глазах загорелся агрессивный огонек. Цокнув про себя, он встал во весь рост, окидывая избитое тело презрительным взглядом. Итальянец был смешон. Схватив лежащий в стороне топор, который Том принес с собой, он хмыкнул: — Только в твоих снах. Теперь топор вонзился острием прямо в лоб. Ведь там же формируются наши сны, не так ли? Перекидывая тяжелое тело в емкость мусорного бака, мужчина бросил туда свою рубашку и несколько салфеток, которыми он вытирал руки. Начало светать. Около его ноги стояла канистра с бензином , которая манила сейчас использовать её явно не по назначению. Улыбнувшись, Том разделил это желание с ней, поэтому вся жидкость с резким запахом оказалась на мешке с окровавленным телом внутри. Мужчина не мог представить себе, что прямо сейчас избавляется от улик, как актеры из экшн-фильмов. Только теперь это по-настоящему. И это приятно будоражило. Бросив зажигалку во внутрь бака, пламя мгновенно вспыхнуло, жадно окутывая мешок в своих смертельных огненных объятиях. Отойдя на приличное расстояние, Том снова достал сигарету с запасной зажигалкой, и прикурив, сделал глубокую затяжку. Никотин проникал глубоко в легкие, расслабляя напряженный ум. Отвратительный запах горящей плоти и табака смешался в воздухе, и Том довольно выдохнул, когда почувствовал некоторое облегчение. Огонь разгорался все сильнее и яростно обгладывал тело Маттео горячими языками пламени. Все кончено. Увидев на капоте машины упаковку с книгами, он раскрыл её. Среди выполненных вручную экземпляров, Том заметил одну, которую бывший владелец заказал для себя. "Убить пересмешника" Харпер Ли. Ироничная улыбка появилась на губах. Он уже сделал это.