softcore

Maphra — Doomed

Молодой парень наблюдал за мерцающими огнями ночного города, выдыхая в темноту сладковатый табачный дым. Вдали тонули районы в загадочном полумраке фонарей, едва показывая свои очертания сквозь нависший плотный воздух. Машины скользили беззвучно по асфальту, будто тени, растворяясь в жадной тьме. Это было его любимое время. Спокойное, безмятежное, без намека на надоевшую рутину. Усмехаясь, он наблюдал за лишней спешкой людей, которые бежали по своим делам, ругаясь на очередные пробки или на таких же торопящихся особей. — Ты будешь игристое, зайчик? Писклявый девичий голос послышался где-то позади, нарушая идиллию смотрящего. Мужская челюсть напряглась от внезапной вспышки отвращения. За жгущим чувством неприязни последовала долгая затяжка тлеющей сигареты в надежде утихомирить бушующий океан эмоций. Он помнил, как девушка бегала за ним, вожделея привлечь его внимание. Её случайные касания, мимолетные улыбки, мечтающие быть замеченными только им. Надоедливая, давящая, раздражающая. В большей степени она выглядела смешно и жалко, но с радостью позволила воспользоваться собой здесь и сейчас. — Да, оставь мне, — парень выдохнул последнюю затяжку в пустоту и выбросил окурок с балкона. Легкая пелена усталости окружила его, но он вошел обратно в комнату, задумываясь над тем, что ему нужно на самом деле. Приторный ванильный запах ударил в нос. Этот омерзительный аромат окутывал все пространство ужасным сладким облаком, разрезая дыхательные пути острым ножом. От него становилось тяжело дышать, и парень множество раз проклял гостью за то, что она облилась каким-то дешевым парфюмом в надежде вызвать бешеное влечение к ней. — Здесь так жарко, Том. С плеч сидящей на кровати девушки соскользнул пиджак. Он наблюдал за пережатой в лифе немаленькой грудью, которая вызывающе торчала из-под открытой майки. Её бюст тяжело вздымался от недостатка кислорода в комнате или же от того, что белье было специально не того размера. Она с вызовом смотрела на него из-под приоткрытых глаз, в наслаждении делая глоток игристого. На бокале остались следы блядской бордовой помады, которую особа попыталась сексуально облизать, воображая на губах остатки капелек алкоголя. Движения были нарочито откровенными, от чего парня едва не вывернуло от всей нелепой картины перед ним. — Ты какой-то напряженный, — наигранно обидчиво подытожила Лили или Джессика, он не помнил, — переживаешь, что нас могут услышать? У твоих родителей работает телевизор на полной громкости. Нас никто не услышит, зайчик. Ему было давно плевать. На неё, на родителей за стеной, на раздражающее прозвище «зайчик», и на этот омерзительный аромат в комнате. Физическая потребность взяла верх над разумом, несмотря на то, что капля брезгливости еще сохранялась с его стороны. Она с неприкрытым восхищением смотрела на него снизу. Её энергия, казалось, пульсировала вокруг непрерывным потоком. Воздействие алкоголя и дикое желание близости раскрепостило их обоих. И всё же, в глубине души, было трудно не признать, что именно эта навязчивость делала девушку по-своему особенной. Её искренность и упорство соблазнения могли бы показаться очаровательными, если бы не были столь утомительными для него на протяжении долгого времени. Но, увы, очарование быстро сменялось раздражением, оставляя лишь ощущение бесконечной погони за вниманием, которую никто не мог остановить. Но то, как её рука требовательно сжимала набухший член сквозь ткань штанов, явно доказывала грандиозную победу в этой нелегкой битве. — Сожми их, — жарко шептала она, снимая с себя черный лиф. Её грудь была мягкой и увесистой. Женские стоны яркого удовольствия донеслись до его ушей. Она повизгивала как сука перед течкой, растворяясь в мужской власти крепких рук. Инстинктивно он сжимал женское тело везде, постепенно возбуждаясь от влажных поцелуев на своей шее. Парень не желал одаривать её смазанные губы вниманием, предпочитая поскорее получить желанный секс без прелюдий. Он бесцеремонно задрал юбку девушки, требовательно отодвигая влажные трусики в сторону. Дыхание спутницы участилось и казалось, что её сердце вот вот выпрыгнет из груди. Томные стоны заполнили пространство, побеждая над шумом телевизора из соседней комнаты. Парень закрыл рот девушке влажной ладонью, резко вставляя твердый член в неё. Пелена первобытного удовольствия затуманила глаза. — Пожалуйста, дорогой, прекрати! Парень сильно дернулся, не обращая внимания на попытки партнерши сильнее насадиться на член. Казалось, она тонула в омуте удовольствия и фантазий, не замечая ничего вокруг. Со стороны послышался странный шум и раздраженные шаги в глубине квартиры. — Сука, перестань лезть под руку! Мурашки покрыли кожу. Его родители снова выясняют отношения, врываясь в мир насилия и попыток дальнейшего примирения. — Я хочу тебя, Том, возьми меня сильнее, — девушка притянула парня к себе ближе, от чего ему пришлось резко увернуться от намеренного поцелуя накрашенных ненавистной помадой губ. Его тело задрожало. Он отчетливо слышал злые ругательства явно выпившего отца, который преследовал бедную мать, чтобы выместить весь гнев и обиду на жизнь на неё. Это было невыносимо. Будучи единственным ребенком в семье, Том никогда не понимал жестокости отца и вечно прощающую ему все грехи мать. — Не трогай меня! Удар по чужому лицу. Что-то неожиданно щелкнуло внутри парня, необъяснимо наполняя его тело неконтролируемой яростью. Он не мог остановиться трахать суку под ним, чтобы прекратить возобновившиеся побои между парой. Злость неподвластно затмевала здравый рассудок, овладевая над ним с особой раздирающей болью в груди. Все беспощадно ломалось и переворачивалось к чертям. Яркая вспышка гнева пронеслась мгновенно, и Том не заметил, как его движения стали еще жестче и требовательнее. — Тварь! Как же ты меня достала! Толчки выбивали весь воздух из девушки. Поначалу она демонстративно похныкивала, сильнее раздвигая ноги под ним, надеясь принять его орган целиком. Но мужские пальцы безжалостно сдавливали её бедра, вызывая уже стоны боли. Весь долгожданный процесс перестал быть приятным для неё. Из глаз неконтролируемо потекли слезы. — Том, мне больно! — её попытки отстраниться не увенчались успехом. Крепкое тело парня навалилось сильнее, вжимая в матрац испуганную партнершу. — Сучка, ты это заслужила! Удар. Парень сдавил нежную женскую шею рукой. По телу прошлась странная волна удовольствия. — Уродина! Ты только посмотри на себя, в кого ты превратилась?! Удар. Глаза девушки расширились от страха. Она задыхалась под ним, стеная от боли в надежде, что он прекратит её пугать. На глазах парня выступили слезы от незамутненной злости и странная чудовищная улыбка, дрожащая от смеси сумбурных чувств. Он грубо вторгался в сжатое влагалище, упиваясь живописной картиной непередаваемого безумия. Агрессия передавалась в жесткие механические движения, освобождая накопившийся гнев и отчаяние наружу. — Ненавижу тебя! Удар. Крик боли и звук упавшего от бессилия на пол тела. Девушка была на пределе. Грудь сжималась железными объятиями паники, легкие отчаянно пытались наполниться воздухом, но каждый вдох приносил лишь жалкую толику кислорода. Сердце пульсировало болью. В голове звучал звенящий гул, заглушающий окружающие звуки. Мир сузился до точки невозврата. Глаза парня закатились от удовольствия. Его дыхание было хриплым и прерывистым. Звуки шлепков, отчетливых ударов и чужой истерики завладели опьяневшим разумом. Это была яркая вспышка пробирающего возбуждения — до боли приятный спазм, сжимающий все мышцы до предела. Ощущения власти и доминирования над кем-то поражали глубиной отдачи. Они ослепляли до разноцветных пятен перед глазами, приятно наполняли нутро непередаваемыми чувствами. От сладкого экстаза горячая сперма разлилась на напряженный живот задыхающейся девушке. — Красавица, — только и смог прошептать парень, освобождая руки от покрасневшей шеи. Дурман неожиданно спал с его глаз. Том не чувствовал себя хорошо. Ему хотелось надрывно кричать.

***

Том не приходил в себя. Гермиону захлестнул острый шок, подобный мгновенному взрыву внутри сознания. Все перевернулось вверх дном, обнажив глубинные страхи и опасения. Её настигло состояние необъяснимого изумления, граничащего с паникой. Каждый нерв стал напряжён, каждая клеточка тела запульсировала в ожидании следующего удара судьбы. Гробовая тишина повисла в помещении. Девушка едва слышала дыхание мужчины — громкий гул сердца бил по перепонкам. Казалось, что её похититель провалился в глубокий сон, который невозможно чем-то потревожить. Тело Гермионы пробило беспощадным холодом. Дрожь волной прошла по всем мышцам, сводя их волнительной судорогой. Конечности не поддавались контролю и её это пугало. — Черт, — почти рыдая от нахлынувших эмоций, прошептала Гермиона. Она упала на колени рядом с телом, насколько ей смогла позволить впивающаяся цепочка на ноге. Дикая истерика и долгожданная радость смешались в один бушующий бескрайний океан. Очертания стоящих рядом предметов начали терять свою четкость, создавая иллюзию отстраненности от реальности. Легкие сводило от перенесенного стресса, словно сотни иголок вонзились в её внутренние ткани. Неужели период испытаний подошел к концу? — Ключи, ключи, ключи, — истерично повторяла она, шмыгая носом в попытке вдохнуть больше воздуха. Из-за пелены слез на глазах её негнущиеся руки отчаянно нащупывали по карманам Тома заветную связку. Гермиона дрожала от предвкушения и страха одновременно. Все, о чем она мечтала, это поскорее выбраться из опасного заточения и никогда больше не возвращаться обратно. Она зарыдала, когда смогла найти то, что хотела. Пальцы с трудом смогли достать ключики из кармашка, охваченные страшной судорогой и болью. Судьба благоволила ей: с первого раза Гермионе удалось попасть в замочную скважину и расстегнуть ненавистные наручники. Неприятная металлическая удавка покинула девушку. Том все еще не приходил в себя. Гермиона встала в полный рост, возвышаясь над павшим в темноту похитителем. Легкое возбуждение и внутренняя сила овладели ею. Она была настроена серьезно. Ей наплевать, что Тому могла требоваться помощь. То, что ей пришлось испытать, было куда важнее этого. Т-только для Тома. Т-только не для тебя. Гермиона смело переступила тело мужчины, с трудом передвигаясь прочь из проклятого кошмара к долгожданному спасению. Хватаясь на стены, она целенаправленно шла вперед не осмеливаясь оборачиваться, будто попытавшись, вновь попадет в ловушку. Учащенное сердцебиение передавало её переживание, но внешне Гермиона старалась держаться непоколебимо. Она не помнила, как открыла дверь, которую когда-то видела в своих снах, но точно ощущала, что бежала босиком по горячему асфальту, надрывно крича о помощи и заливаясь слезами радости. Солнце ярко светило ей в лицо. Теперь все будет хорошо?