His Worlds

***

Psycho — Justin Huang

Оказываться среди осеннего парка и бродить по пустынной аллее, пиная опавшую листву. Думать о своём, пока ветер заползает холодными ладонями за шиворот. Перемалывать самому себе кости стало для Сана привычным за все эти годы. Наверное думать слишком много тоже плохо. Но понимать глубину своего падения все равно тяжело, особенно когда таких как Сан, пусть и не прямо, но всё же прессует общество. Осознавать всю жестокость происходящего не легче, ведь мозги ещё не отключило. Спирает дыхание, банально вдохнуть становится невозможно. Хочется только стиснуть зубы покрепче, чтобы заглушить собственный голос. Говорить об этом страшно. Даже самому себе признаться кажется постыдным. И в итоге единственный кто знает, это Уён, потому что сам такой же. Хотя и тому открыли не всю правду. Потому что может отвернуться, обидеться. А обижать любимое рыжое чудо совсем не хочется. Сердце гремит цепями и тянет, напоминая о своём существовании. Хочется выдрать его своими же руками, чтобы не дурило, но это не киберпанк и не фэнтези, смерть после такого необратима. Да и вообще вряд ли через рёбра доберёшься. До последнего откладывать мысли о том, как нужно будет сказать, что именно нужно будет сказать. Как объясниться перед родителями? А перед друзьями и другими близкими? И ведь в этом нет ничего отвратительного, плохого. Просто природа так решила. Но именно Сану с этим существовать. Именно Сану придётся с этим уживаться, сдерживать себя, потому что «так не принято». И вроде бы мир такое открытое и толерантное место, но всё равно страшно до дрожи в коленках. Вот просто сказать два слова страшно. Даже когда одно из этих слов ты говоришь по сотни раз на дню. Стоять покачиваясь на краю мнимой пропасти и не решаться шагнуть. Хранить это в себе как в сундуке и не сметь выпустить даже клочок наружу. Чувствовать себя растоптано и убито каждый раз, когда на глаза попадается хоть что-то, напоминающее об этом. Сжимать губы в ниточку и с остервенением пинать опавшую листву. Зарываться в волосы и тянуть с силой, не понимая что делать, пока плохие мысли липнут к тебе как грязь. Страх. Необъятных размеров трёхголовая псина, рычащая и капающая слюной на твои руки. Она снова возвращается к твоим ногам, когда меньше всего ждёшь. Биться в истерике, когда она так ласково, нежно даже, трётся о тебя своим колючим боком. Она никуда не уйдёт и это вам обоим известно. Привыкаешь. Договариваться с ней об отдушине любого рода. Она урчит жутко, но согласно. Запускаешь пальцы в густую нефтяного цвета шерсть и гладишь. Потом ведёшь гулять без поводка, все равно не убежит далеко. Хоть и тварь, но своя же, родная. Глотать слёзы, которые никогда не проронишь. Стыдиться самого себя, но знать, что такое не меняется. Не болезнь, не временное помешательство, а генетика. Утопать в фантазиях, там, где безопасно. Знать, что так как хочется, как чувствуется, бывает только в сказках. Иногда позволять себе взглянуть на то, что так желанно, сквозь пальцы, потому что совсем без этого невыносимо. И снова тонуть в мечтах, терзая самого себя, думая о невозможном. Потому что Сан другой. Потому что он таким родился.