Тварь из Ада

Когда нибудь, равнодушие поглотит меня, но сейчас, я лишь безжалостно возвышаюсь над Люцифером, не спуская с него ядовитого, полного ненависти взгляда. Помимо моего чёрного взора, который проходился по дрожащим крыльям, и ничего не выражающему лицу парня, я сжимала кулак, чувствуя как длинные ногти оставляют болезненные отметины на коже ладони. Я не могла его убить, или же не хотела, ибо воспоминания связанные с ним слишком тяжелым бременем легли на мои плечи. Во всяком случае, я слышу достаточно громкий хруст, и наконец останавливаюсь, расслабляя руку. Я смотрела на него, видела его сломанные крылья, которые теперь не возвышались за его спиной алым пламенем, а лишь жалко покоились на земле, и понимала, что черт возьми, я сломала Люциферу крылья. Вся злость испарилась вместе с желанием убить его, и теперь мою голову заполняла лишь одна вещь — моя мать дочь Шепфа, низвергнутая на землю, а после королева Ада, спасённая Окулусом. Боже правый... с каждым днём информация, которую я так активно вспоминаю, всё хуже и хуже. Остаётся молиться, чтобы в конце не было чего совсем ужасного и убогого... Я окинула дьявола взглядом, который лишь грубо улыбался, чуть сведя брови к переносице, а затем взлетела. Ничего, регенерация у него быстрая, посидит с десяток минут на земле, одумается, что натворил, и полетит домой как ни в чем не бывало. Залетаю через окно, дабы не встретиться с отцом и его расспросами где я пропадаю практически каждую ночь. —Вики...я уже начал переживать где ты, с кем ты...—голос, а вместе с ним и смертельная энергия окатило комнату едким, приторным лицемерием. Парень стоял посреди комнаты, напротив горящего чёрным пламенем камина, и лишь надменно улыбался, окидывая меня похотливым взглядом. —Окулус, я как раз тебя ищу.—я улыбаюсь, преодолеваю расстояние между нами, оказываюсь практически впритык к существу и со всей силы проезжаю по его самодовольному личику кулаком. Сила, с которой я ударила, убила бы обычного дьявола, но не Всадника Апокалипсиса. От неожиданности, парень позволяет себя ударить, от чего на щеке тут же появляется покраснение. Он шелохнулся, но удержался стоять на своих двоих. Тогда я ухватываюсь за грудки его красной рубашки, притягивая дьявола к себе. —Я все вспомнила.—я отшвыриваю парня к стене, чувствуя как начинаю закипать внутри. Жажда мести, жажда смерти испепеляла меня, заставляла совершить правосудие. Окулус врезается в стену, оседает на пол, но тут же встаёт обратно на ноги. —Ну и как тебе? Он того стоил?—Окулус выпускает хриплый смешок, всем своим видом показывая свою напущенную скуку. —Что произошло тогда?! Почему ты испугался меня, тем днём, когда я отдала тебе свою душу?! Почему выбрал именно меня?!—я опрокидываю голову назад, позволяю энергии током пройтись по моему телу, заполняя каждый пустой уголок небывалой, неподвластной никому, мощью. Мои глаза наливаются злобой, меня колотит от одного упоминания его власти надо мной. —Потому что ты нуждалась во мне. Ты приносишь хаос, разруху, погибель... Сколько людей умерло из за тебя, Вики?—парень, делает шаг ко мне, переходит практически на шёпот. —Поэтому тебя ненавидят, тебя бояться, тебя мечтают уничтожить...Ты угроза, смерть, и непроглядная тьма. Ты нуждалась во мне, нуждалась в моей любви. Ведь я единственный, кто смог полюбить твой сущий мрак.—Окулус давил на мои больные точки, подавляя мой разум и психологическое состояние. Абьюзерские манипуляции, которым я так легко поддавалась. —Ведь ты же не думаешь, что Люцифер любил тебя? —Заткнись. Просто закрой рот.—я сжимаю ладонь, после чего парень начинает задыхаться, но при этом не прекращает улыбаться. Он вглядывается в мои зрачки, из за чего я, подобно кукле на верёвочках, ослабляю хватку. Он управлял мной, и это раздражало меня ещё больше. —Пытаешься быть хорошим, добрым...и знаешь, у тебя дерьмово получается. Заставляешь маму, повлиять на мои отношения с Люцифером, лишь бы вся вина в произошедшем не упала на тебя. Слишком убого, не находишь?—выцеживаю я, нарочно громко усмехаясь. —Я всегда выхожу сухим из воды. Моя кровь чиста, а на душе нет ни единого гнилого места. Ведь я лишь подталкиваю к действию, но сам не совершаю никаких деяний. Разве я заставлял тебя подписывать со мной сделку? Разве я вмешивался в твои отношения с этим дьявольским отбросом? Разве я враг тебе, если это дело твоих рук? Но знаешь, я люблю тебя, всегда любил, и лишь поэтому протягиваю руку помощи.—чума подходит ко мне вплотную, дотрагивается до прядки волос, аккуратно заправляя её за ушко. Я не двигалась, ибо он не позволял мне этого делать. Едкий одеколон ударил в нос, словно анестезия прошлась по моим расшатанным нервам. —Убери руку, Окулус.—прошипела я, нервно озираясь на его пальцы, которые повелительно удерживали мой подбородок. —Я всегда буду на твоей стороне, ровно до того момента, когда всё, что произошло тогда, не повторится вновь. Если потребуется, я вновь убью Люцифера. Решать тебе, останешься ли ты со мной, или же на этот раз отправишь его в Небытие. Я даю тебе выбор, свободу, хотя могу насильно забрать и то, и другое.—Окулус улыбается, оголяя белоснежный оскал, затем чуть наклоняется к моему лицу, оставляя влажный поцелуй в уголке моих губ. Парень исчезает, оставляя меня наедине со всем оставшимся после него дерьмом. Убив Люцифера во второй раз, он не переродится больше никогда. —Поганая сука.—я практически кричу, оборачиваясь по сторонам, в поисках, что можно было бы сломать. Я чувствую как мое тело колотит, как горячий воздух испариной выходит наружу, из моих плотно сжатых, бордовых губ. Я кипела, возгоралась и не могла ничего с этим поделать. Не найдя выхода из моего дурацкого положения, я нашла выход из дома, и уже иду по темному, по обыкновению безлюдному коридору в клуб. Я мельком обернулась, дабы подтвердить, что за мной никого нет и продолжила идти, сопровождаемая сотнями, а может и тысячами, собственных отражений. Алое шелковое платье, которое приятно обволакивало тело, чуть достигало заветной точки прикрытия, и ярким пятном бросалось со всех сторон, видимых мной отражений. Я стремительно врываюсь в помещение, заполненное полуголыми парнями и девушками, спертым запахом секса и дьявольских оргий. Кажется каждый уголок здесь был пропитан похотью, ведь сам будущий король тьмы, восседал за кожаным диваном, в гордом одиночестве. Крылья на месте, на остальное в принципе плевать. Люцифер цедил виски, сжимая хрустальный бокал, и лишь безразлично смотрел на танцовщиц, изворачивающихся на металлическом шесте. Необычное зрелище, точно так же как и необычно видеть Люцика без сопровождения шлюх. Я прохожу к барной стойке, пробиваясь через тела отбросов, изредка обращая внимание на их удивленные взгляды. Точно, я ведь «новенькая». Поэтому любопытство у каждого из присутствующих, включая Люцифера, было жопой ешь. Поднялся шёпот, обсуждение моей одинокой персоны, и конечно же похабные мыслишки парней. Мерзко. Меня воротило от всего, вплоть до тошнотворного отвращения собственной безвыходности. Мать ангел. Люцифер— любовь всей моей жизни. Я без души. Окулус. Бокал с красной жидкостью, который я каким то образом держала в руке, треснул на несколько частей, и с грохотом полетел на пол. —Че пялишь? Салфетку дай.—обращаюсь я к бармену, который извращенно смотрел на мои ноги, облитые красным алкоголем. Я чувствовала в тысячи раз больше чем кто либо ещё, но при этом не чувствовала ничегошеньки. Странное ощущение. Словно я мёртвая или же нахожусь во сне. Получив долгожданные салфетки, и новую порцию безвкусного, убогого алкоголя, я принципиально направилась к Люциферу. Не буду скрывать, меня тянуло к нему, но лишь на подсознательном уровне и на уровне воспоминаний, по которым я, как не странно, скучаю. Шесть тысяч лет ничего не чувствовала, а тут в один момент беспардонно начала ощущать нехватку и невосполнимую утрату. Я усаживаюсь рядом с дьяволом на маленький диван, от чего наши тела практически соприкасаются, и невольно оглядываю его ухмыляющееся лицо. Прирожденный оскал, который не спадал с его уст, позволял сделать его скулы ещё острее, чем обычно, от этого же на щетинистой щеке появляется, и излюбленная мной в прошлом, идеальная ямочка. —Как крылья?—я усмехаюсь, отвожу взгляд, теперь рассматривая не интересующих меня окружающих. Краем глаз замечаю как Люцифер по актёрски рассматривает свои бордовые крылья, а затем поворачивается в мою сторону. —На месте.—дьявол усмехается, одним глотком опустошает стакан. —Ты в курсе, что не каждый сможет иметь с тобой дело?—вдруг начинает Люцифер, видимо достаточно опьянев. Я еле слышно усмехаюсь, вопросительно задрав бровь, в предвкушении выслушать продолжение его слов. —Большинство не захотели бы встречаться с такой как ты, лишь потому что действительно боятся. Теперь парень не отрывался от моего лица взглядом, раз за разом бегая по моим глазам. Я тоже смотрела на него, отчётливо видела алые глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, видела татуировки, которые в прошлом так обожала разглядывать, видела как утопаю в собственном забвении. —Тогда, тебе не стоит так пристально рассматривать меня, в надежде увидеть мой взгляд на себе.—мой голос четкий, но переходящий в усмешку, отчеканил каждое слово. —Я не из трусливых, Уокер.—он усмехается ещё больше. Мы застыли, не моргая смотрели друг на друга. Я тонула в воспоминаниях, а он в моих чёрных глазах. В груди кольнуло странное ощущение, словно его слова были нечто большим, чем просто словами. Мы были совсем близко друг к другу, наши губы едва касались, а в глазах отражались светодиоды клуба. Все повторится, ведь я заведомо знаю, что в итоге он вновь окажется в моей власти, а я в его плену. —Завтра жду тебя на крылоборстве.—цедит Люцифер и не проронив больше ни слова, встаёт с диванчика и уходит.