Между нами ток и правда

Глава 3 - В машину ее, нам будет о чем поговорить… После этих слов Харуми полностью отключилась. Ей не снились сны, потому что девушка не спала, она потеряла сознание. Возможно отдалённо она и чувствовала, как стражники берут ее под руки и, словно сломанную игрушку, тащат, волоча тело по земле, в машину, но это было так далеко от нее сейчас. Девушка даже было думала, что тонет, но не в воде а в чем-то вязком, но при этом безумно манящем, и это что-то было притягательным настолько сильно, что Харуми вовсе забыла как важно попытаться всплыть. Чем отчетливее девушке виднелось дно, тем слабее были слышны отголоски боли, скорби и страха, что, подобно демонам, летали на поверхности. И все же для девушки так было лучше. Утопия позволяла ей не чувствовать ничего, пока озлобленные солдаты тащили ее, израненную и слабую, под жалостливые перешептывания людей вокруг. Девушка не слышала как ноет ее, покрытая ожогами, кожа и как, стекая по ногам, капает кровь. Она не видела мрачного, многообещающего взгляда королевы. Единственное, что она ощутила- это холод. Мечась в галлюцинациях ей подумалось, что это вода, в которой она тонет становится холоднее, на самом же деле девушку бросили в машину, лицом в низ на ледяной пол. На секунду это ее отрезвило, и Харуми стало чудится, мол та снова в состоянии открыть глаза, жаль только на самом деле она не была. Появившаяся из неоткуда сила тут же развеялась, как ей и полагалось, в никуда, а глаза девушки по-прежнему оставались закрытыми. Одному Богу известно как долго ей пришлось так пролежать, пока искалеченное сознание не нашло в себе волю на то, что снова вернуться в тело. Харуми очнулась уже в движущейся машине. Она не могла определить который час, ведь тут не было окон, свет здесь давал огонь. Девушка попыталась подняться на руках, когда первая волна боли, подобно удару плети, растеклась вдоль ее живота. От резкого чувства Харуми закричала, с трудом сдержав нахлынувшие слезы. Дыхание девушки стало частым и беспокойным, она с силой выдыхала воздух, жмуря от боли глаза. Ей вспомнили слова бабушки, то как она каждое утро твердила Харуми, что та доиграется, а девушка ей не верила. «Что же теперь будет с бабушкой?»- Мысль колоколом зазвенела внутри девичей головы. «Она ж теперь и вовсе угаснет от тоски…» Думать об этом было куда больнее, нежели прикасаться к свежим ожогам. Харуми не могла смириться с тем, что оставила Чи одну. Девушку убьют, а даже и если нет, то какая разница? Бабушка все равно будет полагать, что ее внучки больше нет. Исковерканные слухи о том, что случилось с Харуми на площади дойдут от центра до самых окраин и то, что услышит Чи точно разобьет ей сердце. Девушка заскулила от печали и чувства вины. Вторая волна боли пробежалась по ней вдоль позвоночника, когда Харуми ненароком задела рукой раны. «Нужно встать.» - Стиснув зубы решала девушка. «У меня еще есть шанс сбежать. Должен быть.» Харуми смогла привстать только на выдохе, тогда девушка доползла до стены и на секунду почувствовала облегчение, как только прохладный метал коснулся ее спины. Это отрезвляло мысли и, казалось, даже боль куда-то уходила. Она наконец имела возможность разглядеть обстановку. Харуми находилась в небольшой комнате. Несмотря на то, что повсюду стояли фонари, освещение было довольно тусклым и мрачным. Девушка не понимала, то ли у нее темнеет в глазах от боли, толи все же тут всегда такой сумрак. На полу лежал алый ковер в золотом обрамлении. Если приглядеться, то можно было заметить следы от крови Харуми на нем. Похожий отрезок ткани висел и на стене, но на нем была так же вышита эмблема народа огня. Во главе комнаты стояла кровать. Она, как и все остальное тут, была выполнена из какого-то темного дерева. Девушка первый раз в жизни видела настолько угрюмое место. Все: начиная от низенького дивана, что располагался буквально в полуметре над землей, и заканчивая письменным столом и рамой начищенного зеркала было почти черным. Она поняла, что чувствует находясь здесь то, что, должно быть, чувствует птица, заточенная в клетку. Харуми вновь оглядела себя, но на этот раз более пристально. Девушка увидела, что былого фартука на ней больше нет. Технически так можно было бы сказать и о платье: оно было уничтожено. Огонь прожег в одеянии дыру и теперь каждый мог без труда лицезреть израненную кожу на животе Харуми. Девушка попыталась к ней притронуться, но вовремя оставила эту идею. Она с трудом могла дышать, ее тело просило о помощи, но как же она могла помочь? Естественно при девушке не было никаких лекарств. О чем говорить, теперь у нее вообще ничего не было. А рана ныла все назойливее, ни давая забыть о ней ни на секунду. Харуми вновь была готова расплакаться, но на этот раз она не собиралась себя останавливать. Девушка была уверена в том, что такого не бывает. Мечтая о фронте, Харуми представляла себе победу за победой, без ранений, шрамов и уж тем более без подобных последствий. Девушка вытерла слезу. «Бабушка была права, я к этому не готова.» Все тренировки, все, что так усердно она пыталась выучить пошло прахом, разбилось о суровую действительность. Оказываетесь, война- это ну шутка и солдаты, погибшие на ней, реальны. Харуми казалось, что для победы нахватает только ее, сейчас же она была уверена, что всему только мешает. «Какая же я наивная.» - корила себя девушка. – «Не полезь я туда, куда не просили этого бы не было. Я бы вернулась к бабушке… Как же она теперь без меня?» Харуми, игнорируя обострившуюся боль, обняла колени руками и сложила на них голову, а после горько заплакала. Ей так хотелось повернуть время вспять, снова оказаться на площади. Тогда бы она никуда не пошла, вернулась бы домой, как и советовал тот мужчина. Она бы подарила бабушке подарок и впредь ни в жизнь бы ее не ослушалась. Харуми с месяц назад исполнилось семнадцать, а ее жизнь уже закончена и ей казалось будто некого в этом винить помимо самой себя. В эту минуту отчаяния девушка напрочь позабыла о том, что ни война ни бездушные солдаты, что возомнили себя властителями чужих жизней, не были ее грехом. Она пыталась все остановить, но оказалась бесполезной. Сейчас она не могла спасти даже саму себя. - Ты долго еще ныть собираешься? – Раздраженный голос эхом пронесся вдоль кованных стен, от чего у Харуми замерло сердце. Без сомнений он принадлежал Азуле. Такой сухой и недовольный. Девушка подняла голову. Королева стояла справа от нее, облокотившись рукой о косяк приоткрытой двери. Харуми не знала, куда эта дверь ведет, но надеялась, что Азула как можно скорее вернется туда, откуда пришла. - Мне очень стыдно, что я тебя отвлекаю, - Ее величество говорила надменно, веселясь. Девушка понимала, что Азула попросту смеется над ней. – Но у тебя еще будут сотни причин поплакать, это я тебе обещаю. А пока, дам совет, не распыляйся. Мурашки пробежались по телу Харуми. Королева до смерти ее пугала, от голоса Азулы леденела кровь. Тем временем королева закрыла за собой тяжелую дверь и, подойдя вплотную, присела перед пленницей на корточки. - Давай ка лучше ты мне расскажешь вот что…- На распев произнесла женщина. Ее глаза были пустыми, подобно высохшему озеру. Как у мертвеца. – Какой смельчак, царство ему небесное, научил тебя драться? Харуми нахмурилась. - Что? – переспросила она. Девушку трусило, ведь королева была так близко. Отрезвляющими ударами, раз за разом, в ее голове всплывала картина того, как в нее летит огненный шар, погружая Харуми в пустоту. Азула сделала глубокий вдох. - Послушай, девочка, у меня нет желания играть с тобой в подружек. Либо ты отвечаешь на мои вопросы, либо…- Хозяйка огня поднесла к девичьему лицу полыхающую руку. – ты все равно отвечаешь на мои вопросы. Девушка тихонечко заскулила. Она пыталась отодвинуться от огня как можно дальше. - Я отвечу. – Прошептала она, но вопреки ее ожиданиям Азула руку убирать не стала. - Я не сомневаюсь. – Королева вымучено улыбнулась. – И долго мне еще придётся ждать? Кто тебя обучил? – Азула прикрикнула. Харуми все нервно дышала. Огонь неприятно грел ее щеку и девушка никак не могла престать волноваться о том, что сейчас и на ее лице появится новая рана. - Никто меня не учил. – Девушка всеми силами старалась не смотреть королеве в глаза. – Я сама. – стыдливо добавила она. Харуми всю жизнь полагала, что подобные вещи будет произносить с гордостью, на деле же она отдала бы все, лишь бы иметь возможность сейчас промолчать. Азула опустила руку. Какое-то время женщина еще смотрела на пленницу так, будто она и вовсе ничего не стоит, а после как-то устало нахмурилась. Ее глаза наполнились злобой, а на губах заиграла недобрая усмешка. - Значит будем по-плохому. – Королева говорила утомленно и плавно, тем временем как ее длинные тонкие пальцы крепко сдавили плече Харуми, от чего девушка вскрикнула. Уже в следующую секунду рука Азулы вновь вспыхнула. Огонь мгновенно справился с тканью платья Харуми, ведь сейчас его целью была ее кожа. Девушка ощутила прежнюю боль, но на этот раз чувства не были настолько острыми, они не давали пленнице вновь погрузиться в лечебный сон. Правда от этого становилось только хуже. Харуми зашипела, она дергалась в попытках вырваться, но тщетно. Королева и не собиралась ее отпускать. - Кто твой учитель? – Голос Азулы не менялся, он оставался все столь же беспристрастным и незаинтересованный, что и прежде. Он был таким когда она насмехалась над Куэйем, когда угрожала людям, когда в последний раз говорила с Харуми, перед тем как погрузить ту в бес сознание. Женщина действительно ничего не чувствует. Это было более чем понятно. - Прошу, отпустите, мне больно! – Завизжала девушка. Она все отчаяннее пыталась вырвать свою руку. - И не подумаю. – Королева только сильнее сжала ладонь. Харуми казалось, что пламя на ее плече уже успело прожечь ее плоть до самой кости, так ей было больно. Она было попыталась оттолкнуть Азулу ногой, но сил в девушке было так ничтожно мало, что из этого ничего хорошего не вышло. Королева будто обо всем думала наперед. Харуми смела только дернуться, когда ее величество коленом прижала ноги пленницы к полу. Девушка была абсолютно беззащитна, и, что еще страшнее, вымотана и истощена. Харуми никак не находила в себе сил сделать больше. - Пожалуйста…- Она растеряла настрой, в ней не осталось энергии ни на что, кроме мольбы. - Кто твой наставник? – Все твердила Азула. Женщина и не думала кого-либо жалеть. Ей было все равно на Харуми, казалось будто королева вовсе позабыла о том, что такое быть быть человеком. У мученицы сами собой начали закатываться глаза. Еще с минуту и она вновь провалится в блаженство спокойствия и неведения, о котором она сейчас про себя молила всех богов, в которых верила. - Нет у меня наставника. Я одна. – Эти слова чуть было не стали последними. Харуми хотелось кричать, но хватило ее только на ели слышный шепот, услышав который, нехотя, ее отпустила Азула. У девушки начали закрываться глаза, что не пришлось по нраву ее величеству. Женщина, переждавши минуту, ударила пленницу по лицу. - Не спи. – Велела та. Выждав мгновение, королева наклонилась над девушкой. – Больно? – Неожиданно для Харуми спросила она. Девушка от удивления даже смогла найти в себе силы взглянуть на Азулу исподлобья. Она ничего не ответила, обо всем говорил ее взор. В покрасневших и мокрых от слез глазах бушевал ураган ярости. Девушка ненавидела Азулу всем своим сердцем. - Я сделаю намного больнее, если ты не начнешь говорить правду. - Я говорю правду…- Взвыла Харуми. Она никак не могла взять в толк почему же Азула ей не верит. Не верила раньше и не верит до сих пор. На ее слова, в который раз, королева лишь засмеялась. - Ха-ха. Правду? Думаешь я поверю в то, что тебя никто ничему не учил? – Женщина в который раз ехидно улыбнулась. - Так и есть... – Простонала в ответ Харуми. – Почему вы мне не верите? - Тебе лет пятнадцать отроду. Поправь меня, если ошибусь, но, насколько мне, не понаслышке, известно, Ба Синг Се захватили еще лет за семь до твоего появления на свет. Стало быть, всю твою ничтожную жизнь магия земли является незаконной. А это значит, что где-то там живет человек, который плюет на правила моего отца и учит таких бездарностей как ты этому позору, что вы зовете искусством. - Мне семнадцать и я не бездарность! – Выплюнула девушка. - Еще какая и, тем не менее, я узнаю кто твой бедолага-наставник. – Азула снова поднесла к лицу Харуми горящую руку. - Говорю же, никто! – Девушка вовсе теряла силы. Было бы легче ежели она взаправду защищала бы кого-то, но Харуми ведь не врала. – Я сбегала за пределы стен и ночами тренировалась. Абсолютно сама! Никто даже не знал, что я это делаю. Можете убить меня за это, но я говорю правду! - Никто не знал? – Азула не переставала улыбаться. – И что, тебя, ребенок, ни разу не ловили? Стража, например? – Иронии в словах королевы было пожалуй больше чем яда у змей. - Ловили. – Призналась девушка. – Но тут же отпускали. - С какой же стати им так делать? - Вы ведь и сами сказали, я ребенок. Пожалуй им было меня жаль. Азула рассмеялась. - Жаль? – Все пуще веселилась она. – Моим солдатам? - Именно так! Возможно не все маги огня подобны вам! Возможно у кого-то есть сердце! – Харуми в первый раз позволила себе повысить голос и ничуть об этом не жалела. Даже тогда, когда заметила сердитый взгляд Азулы. - Хмм… Быть может ты права, в конце концов не всем же быть идеальными. – Королева вплотную подвинулась к девушке. - А что насчет твоих родителей? Те тоже ничего не замечали? Харуми замолкла. Она понимала, что ни при какой возможности не может позволить Азуле узнать о Чи. Королева без сомнений ее убьет, прикажет своим солдатам выследить невинную старушку и покончить с ней. А ведь Чи ни в чем не виновата, разве что в воспитании такого разочарования, как ее внучка. Харуми была вынуждена врать. - Они и не догадывались никогда. – Девушка не умела лгать, точнее редко когда практиковалась. Всегда для нее было легче промолчать или же, в крайнем случает, невинно слукавить, нежели наговорить небылиц и от того мучаться ночами от угрызений совести. Но сейчас был другой случай, за эту лож Харуми себя не винила. - Да ты что. – Азула надавила пленнице на живот, на кровоточащие свежие раны. – А если подумать? Девушка зашипела. - Мои родители никогда меня не любили. Даже если они видели как я сбегаю, им было все равно. Королева скорчила опечаленную гримасу. – Аж сердце разрывается. – Сказала она, а после сильнее налегла на ожег. - Я- я – Слезы подступали к горлу. Говорить становилось все труднее. – я всегда была для них обузой. Они не знали, я клянусь. Азула аж рыкнула от злости. - Ты отвратительная лгунья. Женщина дернулась, оказавшись в плотную с лицом пленницы. - У тебя не получится никого защитить. С минуты на минуту мои солдаты найдут твоих родителей и свернут им головы, каждому кто тебе дорог. - Нет! – душераздирающий крик вырвался прямиком из недр разбитого сердца Харуми. Теперь перед глазами пеленой стояла картина как безжалостные монстры врываются в их с Чи дом, чтобы забрать жизнь самого дорогого для девушки человека. Она снова и снова видела как солдаты воплощают приказ Азулы в жизнь… Харуми стало невыносимо тяжело дышать. В груди колола вина и скорбь, все сильнее сжимая сердце клеткой. Девушку из жара бросало в холод, а руки ее тряслись так, словно она окунулся их в ледяную воду. - Прошу, - Харуми сбивала истерика. В голове ураганом носились мысли; они бились внутри, разрывая девушку на части. – Прошу Вас, я все сделаю. – Она вытерла слезы рукавом. – Все расскажу. Умоляю, Вы можете мучать меня, убейте меня, пожалуйста! – Харуми попыталась приблизится к королеве, но та вновь прижала пленницу к стене. - Говори правду. – Азулы оставалось холодной. Как лед. Женщина лишь смотрела на девушку перед собой как на чужую, недостойную, с каким-то презрением и даже отторжением. - Х-х-хорошо, – Ком в горле мешал говорить. – Мои родители знали. Т-точнее, у меня н-нет родителей. Т-только б-бабушка. Она з-знала что я убегала, но не-не знала куда. Эт-то правда. Пожалуйста, не н-наказывайте ее за это. Она о-очень часто меня за это ругала. Это я дура! Я ее не слушала. Королева улыбнулась. - Видишь как просто. – Сказала она, но хватку не ослабила. – А учил тебя кто? – Азуле изрядно надоело повторять из раза в раз один и тот же вопрос. Харуми уже было задумалась о том, что назвать чье-то имя, любое имя. Лишь бы ее перестали спрашивать. Но этот поступок был бы бесчестным, она бы не смогла себя за него простить. Девушка боялась, что даже самое нелепое имя все же будет кому-то принадлежать. - Н-никто… Я Вам клянусь… - Какая же ты упрямая – Азула вновь ударила пленницу по щеке. – Ты действительно готова поставить на кон жизнь семьи? Свою жизнь? Харуми же боли почти не чувствовала. Девушка была так бесконечно истощена, что готовилась вот-вот отключится. - Я говорю правду…- еле слышно простонала она. – Умоляю, поверьте мне. Меня учила земля, если вам так угодно. Я просто ее слушала. Королевское лицо помрачнело. - Ты типа сумасшедшая? – Спросила она. Женская бровь изогнулась дугой, а на лбу выступили едва заметные морщинки. Харуми от недовольства даже хмыкнула. - Кто бы говорил. – Возмутилась девушка. – Я не сумасшедшая.! Почему вас вообще так сильно беспокоит учил ли меня кто-то или нет? - Это не твоего ума дело, девочка. – Процедила Азула, после чего затихла: ее внимание захватила картина оголенного искровавленного живота Харуми, на который она смотрела необыкновенно долго. Девушка было даже смутилась, а от того закрыла его рукой. После чего королева еще с минуту смотрела на не менее израненное плече пленницы и от этого, казалось, кожа будто вновь начинала пузырится. Таким гнетущим был женский взгляд. - Как тебя зовут? – Не поднимая глаз вновь заговорила Азула. Вопрос пленнице не нравился, от чего та попятилась, но делать было нечего, отвечать ей все равно пришлось. - Харуми. – Робко, скорее от недоверия, нежели от стыда, представилась она. - Что ж, Харуми, можешь радоваться, я тебе верю. Руки, сжимавшие тело пленницы, обмякли, а, секунду спустя, и вовсе отпустили девушку. Азула выпрямилась, поднялась с колен и довольно посмотрела на девушку у ее ног. Женщина ничего не сказала. Послышался удаляющийся цокот сапожных каблуков, стучавших по полу. Азула направилась к двери, но оказавшийся у нее, выходить из комнаты, видно, передумала. Пленница не видела, чем занята ее величество, да и сейчас ее это мало интересовало. На уме у Харуми был только сон. Глаза слипались сами собой, тело становилось мягким и покладистым и даже звенящий шум крови, стоявший в ушах, сладко убаюкивал подобно колыбельной. Девушка закрыла глаза. Но вместе с чувством привычного расслабления, нараставшего с каждой секундой, появился и назойливый шум. Харуми пыталась игнорировать его, но звук, похоже это был кашель, становился все более упрямым. В конце концов девушка сдалась и открыла глаза. Напротив нее стояла ее величество. Женщина протягивала пленнице стакан. Поколебавшись секунду, Харуми взяла его. В бокале была вода, чистая и холодная. Девушка, сделав глоток, с трудом сдерживала стон удовольствия. Мгновением после она полностью осушила стакан, не оставив в нем и единой капли. - Хочешь еще? – спросила Азула. Женщина забрала бокал, когда услышала отказ. - Можешь лечь на диван, если хочешь спать. – Больше она ничего не сказала. Развернулась и ушла, закрыв за собой чугунную дверь. Последнее, что услышала Харуми, перебравшись на матрас, это скрип защелкнутой замочной скважины. Это звук мог значить лишь одно: девушку заперли снаружи.