Между нами ток и правда

Ночь была на редкость холодной. Харуми, поджимая под себя окоченевшие ноги, размышляла о том, как быстро раскаленный солнцем воздух успевает остыть. В ее голове крутились легенды про морских духов, пленница решила, что сегодня они недовольны. «Должно быть каперы вновь разозлили Богов, вот те и нагнали на них стужу.»- решила она. В животе заурчало. Харуми плотнее сжалась в клубочек. Она коротала ночь в отдельной каюте, хотя это была скорее подсобка или чулан. В узких стенах не помещалось ничего, помимо скрипучей кровати. Двери наружу вели в каюту Азулы в которой, в отличии от комнаты пленницы, было тепло и горел огонь. Харуми видела его свечение в щелочке под дверью. Однако здесь, в спальне пленницы, пространство все же озарял мягкий, белый свет. Девушка скривилась, когда, вставая на постель коленями, пружины в очередной раз заскрипели. Харуми локтями облокотилась на оконную раму. Измучанные бессонницей глаза ее устремились на фарфоровый месяц. По небу, не торопясь, плыла вата, а над водой скапливалась туманная дымка. Штиль и тишина. Голые руки покрылись мурашками, не то от холода, не то от красоты. Чем дольше пленница смотрела в окно, тем сильнее изнемогала от резкого света. Вскоре глаза ее совсем устали и Харуми наконец удалось заснуть. На следующее утро пленница чувствовала себя отдохнувшей. Сон, каким бы беспокойным он ни был, все же ее единственное лекарство. Сменив тонкую рубаху на платье, Харуми неспеша приоткрыла дверь. В каюте Азулы никого не было и в девичью голову закралось желание побродить по королевским покоям. Пленница, без зазрения совести, отпила воды из медного кувшина, что стоял на письменном столе. После Харуми пробежала пальцами по корешкам каких-то книг. Они оставили пыльный след на руках. В конце концов внимание ее привлекла настенная карта. Она явно была новой. Дело было не только в еще не успевшем выцвести пергаменте, но и в том, что большая часть суши была закрашена красным. Харуми коснулась огненного герба, над которым красовалась надпись «Ба Синг Се». - Это все- захваченные города. – Прошептала пленница. Тоска и страх закрались в ее душу. Каждая новая минута на судне побуждала девушку осознавать всю тяжесть состояния, в котором оказался целый мир. «Как это вообще могло случиться?» Харуми не нашла в себе сил продолжать смотреть реальности в лицо. Она злобно фыркнула, развернувшись к карте спиной. Находится в каюте стало невыносимым. Стены, увешанные вражеской символикой, будто бы стали двигаться, оставляя для пленницы все меньше и меньше места. Девушка почувствовала как к горлу подступает паника. Харуми обхватила себя руками и зажмурилась. Больше всего на свете ей хотелось впредь никогда не видеть этих стен, но раскрыв глаза она обнаружила себя по прежнему стоящей в шатающейся, проклятой комнате. Пленница взвыла. - «Ненавижу! Ненавижу все здесь! Ненавижу и всегда буду НЕ-НА-ВИ-ДЕТЬ!» Подобно ребенку девушка пнула ногой дверь, после чего вышла на улицу. На свежем воздухе сдерживать позывы ярости стало легче. К тому же вид разгуливающих солдат мгновенно остужал любой пыл. Харуми неспеша обошла одного из воинов. На удивление тот ее останавливать не стал, хотя и дружелюбия в нем было мало. Он, как и все на этом корабле, смотрел на девушку как-то странно, с толикой призрения. Каждый, к кому пленница попадалась на глаза, что-то нашептывал, при этом морща брови. Вот и сейчас, гуляя по палубе, Харуми то и дело слышала в свой адрес какие-то гадости. Но это беспокоило девушку не долго. Вскоре, обойдя последнюю мачту, пленница вздрогнула, заметив знакомый силуэт. Перед ней, вполоборота, стояла Азула. Женщина выглядела сосредоточенной и напряжённой. От тяжелого дыхания броня на ее груди без конца поднималась. Темные волосы королевы немного растрепались, несколько локонов выбилось из пучка. Азула стояла на согнутых коленях, правая нога ее выступала вперед. На секунду женщина развернула голову в сторону Харуми. Лицо ее величества озарил луч солнца. В его свету, как никогда хорошо, было видно как, в некой жажде и агонии, горели ее глаза. Девушка удивилась тому, насколько Азула выглядела уставшей: щеки ее покраснели, а по лбу стекала капля пота. Уже через мгновение вплотную к острому подбородку женщины приблизилась чья-то рука. Только тогда Харуми заметила и то, что ее величество была не одна. Напротив, подобно самой Азуле, стоял на согнутых коленях молодой мужчина. Первым в глаза бросалось то, что был он абсолютно лысым, причем настолько, что макушка его сверкала на солнце, практически отбрасывая зайчиков. На вид мужчина был не старше ее величества. На нем красовалась такая же браня и даже ростом он был схож с Азулой. Незнакомец щурился. Он плотно сжал губы, в попытке нанести удар, когда королева зажала его руку. Вывернув запястье обидчика, женщина со всей силы въехала тому коленом в живот. Мужчина взвыл, рухнув на землю, от чего по палубе прошёлся глухой звук. Побежденный громко закашлял, а после, когда стоящая над ним Азула протянула ему руку, беззлобно рассмеялся. - Вы могли бы хоть раз поддаться мне, ваше величество. – Мужчина, приняв помощь, поднялся на ноги. - Чего ради? - Поинтересовалась Азула. Незнакомец еще шире улыбнулся. Он разминал руками шею, от чего та хрустела. Резко поворачивая голову из стороны в сторону мужчина заметил Харуми. Глаза его на секунду застыли на ней, но, в отличии от остальных воинов, взгляд его неизменно оставался теплым. - Хотя бы ради того, чтобы эта прелестная леди не думала обо мне, как о неудачнике. Королева нарочито закатила глаза. - Не волнуйтесь, дорогой друг, эта «прелестная леди» вообще не привыкла о чем-либо думать. В противном случае она не вышла бы из каюты. – И дураку понятно, что ее величество обращалась скорее к Харуми, нежели к своему собеседнику. Пленница нахмурилась, скрестив перед собой руки. Она тихо хмыкнула, от чего незнакомец усмехнулся. - Юность все простит. – Ответил он, устремив взор на крупную птицу, решившую передохнуть на мачте корабля. Мгновение спустя мужчина продолжил. – Надеюсь и вы простите мне вольность. Вашему покорному слуге пора удалиться. – Незнакомец говорил довольно вычурно, но без хвастовства. Как будто все сейчас было для него приятной игрой Азула в ответ мягко кивнула. В жесте вежливости незнакомец склонился в легком поклоне перед королевой, а после, на прощание, одарил своей теплой улыбкой Харуми. Как только мужчина оказался достаточно далеко ее величество недовольно посмотрела на пленницу. - Я вышла, потому что в вашей каюте жутко. – Девушка не вынесла давления со стороны королевы, которая только и делала, что, насупив нос, пристально смотрела на Харуми. Азула скривилась. - Досадно, что в моих покоях так неуютно. – Женщина сделала шаг навстречу служанке. - Может быть карцер придётся тебе по душе? Девушка нахмурилась. - Почему мне вообще запрещено выходить? Мы находимся посреди океана на деревянном корабле. Единственный саботаж который я могла бы устроить- это падение за борт, но даже в этом случае я сомневаюсь, что вы бы по мне скучали. - Смени-ка тон! – Рыкнула королева. Харуми изменилась в лице, сделав шажок назад. Обмякшие руки ее повисли вдоль туловища. - Извините. – Прошептала девушка. – Я правда не собиралась создавать вам неприятностей. С минуту помолчав ее величество, крайне неожиданно для пленницы, сменила гнев на милость. На секунду в ней будто бы поменялось само естество. - Я знаю. – Азула мягко коснулась подбородка служанки. Когда ее пальцы настойчиво подняли голову Харуми, девушка заметила на себе пристальный взгляд королевы. – Ты так красива, с тобой оставаться суровой труднее, нежели с остальными. От услышанного щеки обомлевшей девушки залились румянцем. Дыхание остановилось. Мир вокруг девушки стал двигаться с сумасшедшей скоростью, в то время как сама Харуми не могла даже шевельнуться, и только сердце ее колотилось, готовясь вырваться наружу. - Ч-что? – тихо переспросила она. Ветер всколыхнул волосы пленнице и та беспокойно убрала золотистые пряди с лица, заправив их за уши. - Почему ты до сих пор не научилась этим пользоваться? –Азула тяжело выдохнула. Девушка молчала. Харуми было нечего сказать, ей оставалось только, выпучив глаза, нескончаемо хлопать ресницами. Мысли спутались. Все застыло. Одновременно пленницей овладевали страх, смущение и даже злость. К тому же не удавалось избавить и от стойкого ощущения, что ее величество над ней попросту смеётся. - Я не совсем понимаю о чем вы. – Призналась заливающаяся краской служанка. Женщина поджала и без того тонкие губы. Когда Азула убрала руку с лица Харуми девушке стало легче дышать, но от чего-то, вместе с этим ощущением, появилось и чувство тоскливости. - Идем. –Королева сложила кисти в замок за спиной. – Пришло время вернуться в мою жуткую каюту. Передвигаясь по палубе пленнице никак не удавалось сосредоточится, ведь под нагими скрипели деревянные балки. Каждый шорох и свист сбивал девушку, от чего той приходилось вновь и вновь прокручивать одни и те же мысли заново. «Она надо мной шутит. Как же я ее ненавижу!»- Харумин топот стал более громким. «Но ее прикосновения такие теплые…» - Пленница коснулась подбородка, но через секунду, в гневе на саму себя, одернула руку. «О чем я думаю?» Растрепавшиеся на усилившемся ветру волосы лезли в глаза. Харуми едва слышно захныкала, когда заправленный локон выбился снова. «Почему ее слова не выходят из моей головы?» Вскользь, стараясь как-бы проигнорировать этот порыв, девушка пробежалась по Азуле штудирующим взглядом. Но, похоже, женщину вовсе ничего не беспокоило. «Наверняка она этого и добивается. Играет со мной как кошка с клубком ниток.» В памяти пленницы вновь всплыла картина того, как королева сокращает между ними расстояние. Как настырные пальцы сжимают ее подбородок. Харуми не знала, но догадывалась, что в тот момент ее щеки превратились в два багровых пятна. «Как стыдно…» - подумала она. Когда, зайдя вслед за Азулой в каюту, ее величество заперла дверь, служанку вплоть до костного мозга пробрала дрожь. Вновь остаться наедине с королевой показалось девушке в разы пугающе, нежели даже в первый раз. Зрачки Харуми сузились, под платьем, на теле, появилась гусиная кожа. - Тебе плохо? – Вдруг спросила Азула. Женщина подняла правую бровь. – Выглядишь так, будто сейчас упадешь. Пленница повернулась к зеркалу. Еще минуту назад румяное лицо стало фарфорово-белым. Чудовищней всего смотрелись бледные, как будто пустые, губы. Девушка чувствовала как неистово бьется ее сердце. Харуми беззвучно сглотнула. Впившиеся в ладонь ногти причиняли боль, что немного остудила разум и пленнице удалось, выровняв голос, вновь заговорить. - Нет. – Девушка смотрела себе под ноги. – Все хорошо. «Ничего хорошего!»- Завизжал внутренний голос. Королева же только пожала плечами. - У меня есть другая одежда? – Ее величество брезгливо смахивала пыль с наручей*. Харуми посмотрела на Азулу. В свете солнца, проходящего сквозь окна, глаза ее казались звериными. - Сейчас посмотрю. –Служанка помнила, что есть, просто не сказала. Она и сама не понимала почему. Пленница заглянула в шкаф. - Есть. – заявила она. - Достань ее. – Приказала Азула. «Терпеть не могу этот ее тон.» - Пленнице пришлось прилагать усилия, чтобы, со злости, не хлопнуть дверцей. Харуми вытащила из шкафа все нужное. Благо убранство там висело лишь одно, ведь даже вес единственной формы заставил девичьи руки ничтожно дрожать. «Она из железа что ли сделана?» Пленница, с тяжелым выдохом, кинула броню на кровать. - Как вы это носите? Королева улыбнулась. Ее темные, запутанные волосы были распущенны. Харуми впервые видела Азулу без пучка. Практически черные пряди спадали той на лицо. Так ее величество выглядела как душевнобольная. - Кто этот мужчина, с которым вы дрались? Женщина нахмурилась. Она вновь посмотрела на служанку, а голова ее, едва склонившаяся набок, гневно покачивалась. - Все тебе интересно. – Прорычала Азула. Королева смотрела Харуми в глаза, а после руки ее опустились на пояс, обвивавший талию. Надавив на пряжку послышался щелчок, а спавший ремень остался висеть в сжимающемся кулаке. Нефритовые глаза служанки округлились. Заметив как, на дрожащих ногах, девушка делает неспешней шаг, удаляясь от Азулы, женщина рассмеялась. - Выдохни. – Сказала она, вешая пояс на спинку стула. Секунду спустя, оскалившись, королева добавила. – Не сегодня. Следом за ремнем последовали и сами доспехи. Ее величество осталась лишь в черной нательной блузе, застегнутой внахлест, и свободных, темных брюках. Облегающая рубашка плотно прижималась к каждому изгибу ее накачанных рук. Харуми затаила дыхание. «Она с легкостью меня задушит.» - Беспокойно думала она. –«И глазом не моргнет.» Азула велела вычистить ее форму, а сама скрылась за неизученной дверью ее покоев. Как в последствии выяснилось, там стояла ванна, хотя справедливее ее будет назвать обычной деревянной бочкой, наполненной водой. Нехотя, перебарывая каждую клеточку своего непокорного духа, Харуми выполнила приказ. Броня была вымыта дважды: первый раз небрежно, противясь самой себе, а второй раз с пониманием дела и положения. Для пленницы было обыденным, только подумав дважды, принимать правильные решение. - Почему вы всегда одеты в одно и то же? – Пропищала Харуми, обращаясь к, стоящей поодаль, королеве. Азула, облокотившись на письменный стол, расчесывала влажные волосы. Капли воды падали на чистый горжет*, после скатываясь на пол. - А почему ты босая? Ответа не последовало, а по каюте раздался прерывистый стук. Девушка, подобно королеве, обернула голову, когда услышала шум. - Войдите. – Крикнула Азула. Дверь задребезжала. В комнату проник свежий, соленый воздух, а после, в королевские покои, зашел невысокий, смуглый юноша. На секунду он замер в поклоне перед своей королевой. - Ваш завтрак готов. – Выпрямившись, промолвил слуга. Харуми внимательно осмотрела парня. Он был молодым, может на пару лет старше самой пленницы, но, несмотря на это, его тело уже искалечили. Юноша хромал, а, стоя на месте, опирался на левую ногу, приподнимая вторую вверх. Видно она ныла. Пленница поспешила отвернуться. В глазах заблестела жалость, которую стоило оставить в секрете. Харуми боялась сделать парню больно. - Накройте стол на двоих…- Женщина запнулась. Отрицательно замотав головой и пережав пальцами переносицу она печально втянула ноздрями воздух. – На троих. – Исправилась она. Юноша послушно кивнул, после чего, хромая, покинул каюту. - Ты ведь голодна? – Спросила Азула, обронив высокомерный взгляд в сторону своей служанки. У Харуми заурчал живот, стоило только представить перед собой что-то съестное. Она неспеша махнула головой. - Очень. – Добавила девушка. Королева еще раз прочесала волосы, после заколов влажные, податливые пряди заколкой. Теперь женщина вновь выглядела привычно. - Со мной завтракает Кохаку. – Азула подошла к пленнице. Ее величество вновь приподняла девичий подбородок, но на этот раз ее прикосновения отличались. Королева смотрела на служанку сверху вниз, а голос ее опустел и покрылся стужей. – Харуми, просто помалкивай. Не разговаривай ни с ним, ни с кем-либо еще. – Женщина затихла. - Я буду молчать. – Пообещала девушка. - Очень сомневаюсь, что ты справишься. – Азула замотала головой. Пленница испугалась. Ей меньше всего хотелось остаться голодной еще на сутки. Живот и без того сводило. Казалось еще чуть-чуть и начнет темнеть в глазах. - Я даю слово. – Харуми боролась с собой. В ее глотке застряли слова, сказать которые ей так хотелось и одновременно безудержно претило. Девушка сжала в кулаки ткань платья и заглянула королеве глубоко в глаза. – Ваше величество. Пленница впервые так к кому-либо обращалась. И хоть Азула не обратит на это внимания, для Харуми фраза имела сакральный смысл. А теперь девушка чувствовала себя воистину проданной, порабощённой. Будто бы она дозволила повязать вокруг своей шеи ошейник и лично затянула поводок. «Я продаюсь за еду.» - Со стыда у пленницы горели щеки. До того мерзко было осознавать как легко обычный голод победил в схватке с гордостью. Азула закатила глаза. - Твое слово ничего не значат. – Женщина вернулась к зеркалу. – Заплети волосы. – Приказала она, посмотрев на Харуми в отражение. - Выглядишь как лохматое животное. Служанка неторопливо перебирала ногами. Ей приходилось быть медленной, королева велела всегда оставаясь на несколько шагов позади. И Харуми слушалась, даже тогда, когда на горизонте стали виднеться очертания накрытого вкусностями стола. В воздухе повис сладкий запах свежего хлеба. У пленницы свело желудок, а рот наполнился слюной. - Утро доброе, ваше величество. От знакомого голоса служанка вздрогнула. - День сегодня презамечательный, вы не думаете? – продолжал он. Девушка обернулась и увидела Кохаку. Все такого же блеклого и больного. Мужчина в своей манере закашлялся. - Облака собираются. – Азула скривилась, глянув на небо. – Будет дождь. – Заключила женщина, присаживаясь во главе вытянутого стола. Харуми она усадила по левую руку. Господин же занял место напротив ее величества. - И то правда. – Согласился он. На служанку никто не смотрел. Девушка была рада, что до тех пор, пока она молчит, никто не будет обращать на нее внимание. А скорее ей не хотелось внимания со стороны господина. В первую их встречу Кохаку сделал все, что дать повод Харуми его остерегаться. Уже знакомый, хромающий мальчик поставил перед королевой темный графин. Тогда Азула кивнула, дав пленнице право приступить к такой желанной трапезе. Девушка не стала перебирать тем, что лежало на столе. Голод до того сильно кружил голову, что Харуми, не раздумывая, принялась глотать овсянку, вылитую перед ней в тарелку. Ложку за ложкой, не давая себе и секунды ни на то, чтобы ощутить вкус, ни даже на глоток воздуха. Живот перестал болеть только тогда, когда служанка опустошила посудину наполовину. Лишь теперь девушка заметила стоящие перед ней фрукты, орехи и тот самый, свежий хлеб. Харуми подняла глаза и выдохнула, когда осознала, что ни Азула, ни господин на нее, по-прежнему, не смотрят. - До меня дошли кое-какие слухи. – Промокнув рот салфеткой, заговорил Кохаку. – Ваш брат решил сыграть, поставив на кон свое сердце. Как воспевал почивший некогда поэт: «Любовь дает нам счастье лишь на время. В конце концов она нас ослепит.» Королева отпила из бокала. - Вы ведь говорите о Мэй? – Женщина снова сделала небольшой глоток. - Верно. – Подтвердил господин. - Я слышала об этом. Раз знаете и вы, скорее всего, это правда. – Азула тяжко выдохнула, неспешно качая головой. – Мэй стала очередным разочарованием. Впрочем она никогда не умела выбирать союзников. Кохаку нахмурился. - Я был уверен, что вы к этому причастны. Неужели принц и вправду собирает себе свиту. Ее величество подняла голос. - Зуко больше не принц. Он предал отца. Отныне мой брат ничем не отличается от тех, кто так бездумно противится короне. – Женщина зажала в пальцах бокал. - Я не пытался вас оскорбить, моя королева. – Мужчина изменился в лице. Голова его едва склонилась, а руку господин положил на сердце. – Прошу простить, если слова, сказанные мной, звучали невежественно. Азула расправила плечи. - Вам стоит больше думать о том, что вы говорите. Пост, на который вас поставили, не подойдет человеку, допускающему ошибки. Или может принц Зуко предложил вам более теплое место под солнцем? Харуми вжалась в сиденье. Девушка окоченела. Ужас от стального тона ее величества не позволял поднять глаз. Пленница не могла видеть, но по ощущениям ей казалось, что лицо Азулы гневно скривилось. Ей все представлялось, что у королевы вот-вот вырастут клыки, как у жуткого, дикого волка. - Нет, ваше величество. – Кохаку, подобно Харуми, голову не поднимал. – Но позволь судьба такому случиться, я не стал бы и слушать изменщика. Я клянусь в том, что верен только вам. Королева фыркнула. - Тогда не давайте более поводов в этом усомниться. После завтрак проходил в полной тишине, и только кружащие над парусами пташки разбавляли молчание своим перекрикиванием. Господин вышел из-за стола первым. На этот раз поклон его был ниже, нежели ранее. Мужчина повторно клялся в верности Азуле, но женщина лишь устало мотнула головой. - Заносчивый ублюдок. – Королева шепнула ругательство в бокал, поднесенный ко рту, когда Кохаку развернулся к ней спиной. Харуми наконец смогла себе позволить вновь поднять глаза. Азула выглядела злой, но, признаться честно, ненамного больше нежели обычно. Дышала она чаще, но и это можно было заметить лишь только вглядываясь. На королевских губах блестели влажные следы вина. Пленница стала отчетливее чувствовать запах алкоголя, когда ее величество вновь наполнила бокал. - Хотите я кину в него яблоко? – Служанка встретилась взглядом с глазами Азулы. Тут же девушке порыв стал казаться неуместным, но секунду назад, в ее голове, мысль закидать Кохаку фруктами не несла в себе никакого фамильярного подтекста. Это месть, на которую Харуми была готова решиться. - Как ты думаешь, хочу ли я? – Женщина вернула внимание на завтрак. - Я думаю… Королева закатила глаза. - Я думаю, что вы хотите, просто не можете себе этого позволить. Азула промолчала. Женщина не смотрела в сторону служанки, возможно она ее и не слышала. - А почему вы пьете? Сейчас же еще утро. – Девушка вздрогнула. Королева ударила по столу кулаком. - Я первый раз вижу человека, которому, должно быть, физически больно молчать. Иного объяснения тому, что рот твой попросту не закрывается я не вижу. –Азула прошлась по телу пленницы изучающим взглядом, выразившим брезгливость, когда женщина заметила скопище хлебных крошек, упавших на юбку Харуми. Девушка немедля отряхнулась. - Это просто вопрос…- Промямлила служанка. Впредь и она сидела молча, но, удивит кого-то это или нет, не долго. Стоило только тяжёлой двери королевской каюты захлопнуться, как оборвались последние силы, сдерживающие любопытство. - У вас есть брат? Королева устало запрокинула голову. - Как тебя выносила твоя бабушка? – Азула утомленно размяла кисти рук. - У нас не было возможности часто общаться, так что… - Харуми гуляла по комнате. Она заметила тот самый портрет на стене, но наблюдая за тем как, с каждым ее шагом, тускнеет взгляд ее величества, подходить к нему отпало любое желание. Королева нахмурилась. - Не было возможности? – переспросила она. Пленница посмотрела Азуле в глаза. - Наверное я ошиблась. Вернее будет сказать времени. Я работала, видела ее только утром. - Работала…- Мнительно протянула женщина. – А школа? - Школа? – Служанка вновь отряхнула платье от старых крошек. - Мне нужно было помогать семье. – Девушка пожала плечами. – Многие туда не ходят. - И это многое объясняет. Заскрипела кровать. Королева кинула на постель массивную книгу, после села сама. - А почему… Азула подняла ладонь, от чего девушка тут же замолкла. - Я не намерена более выносить твой раздражающий голос. – По каюте, в новообразованной тишине, пролетел шелест переворачивающихся страниц. Ее величество шустро листала книгу и с каждой секундой брови ее все сильнее извивались дугой. - Я могу спросить последний вопрос? – Харуми расплела собранные в косу волосы. Теперь они покрывали ее плечи и согревали спину. - Задать вопрос! – Азула провела ладонью по изгибу книжной станицы. - А? – Пленница встретилась глазами с железным взглядом королевы. - Правильно не «спросить вопрос», а «задать вопрос». Задавай. Солнечный лучик проскользнул в открытое окно, приземлившись на лицо ее величества. Женщина зажмурилась, от чего служанка хихикнула. - Ну дааа…-Наиграно протянула девушка, заводя руки за спину. – Так… если вы королева, неужели что-то вас обязывает общаться с плохими людьми? Азула сжала кулаки и кости ее захрустели, подобно дровишкам в костре. - С плохими людьми? Харуми сжалась. Плечи ее опустились, так же как и потухший, томный взгляд. Пленница кивнула. - Я говорю о господине. Он вам не нравится… Так что вас вынуждает общаться с ним? Королева задумалась. - Так вышло, что мои цели зачастую разделяют люди, с которыми не всегда приятно общаться. - Женщина убрала с лица выбившуюся волосинку. - Тогда почему вы общаетесь со мной? – Руками Харуми пыталась обхватить свое тело. Так она чувствовала себя менее одинокой. - Это два вопроса. Теперь не мешай. Спустя несколько мучительно-долгих часов в тишине каюту, словно одеялом, покрыл сумрак. Все окрасилось оранжево-красными красками, а на стенах затанцевали мрачные тени. Харуми, пошатываясь, подскочила с ковра, на котором сидела, и подбежала к одному из окон. Оставляя на стекле отпечатки пальцев, девушка провожала взглядом багровое солнце, прячущееся за горизонт. Небо, на котором уже плотно скопились облака, теперь с каждой секундой теряло краски. Так всегда бывает, что-то сияет очень ярко, перед тем как погаснуть полностью. Харуми, сложив губы трубочкой, принялась тихонько напевать незнакомую для самой себя мелодию. Раньше ее пение приносило спокойствие тем, кто его слушал. Сейчас, наверное впервые, девушка пела только для себя. - Красивый голос- редкость в наше время. – Азула, склонившись над столом, переставляла железные фигурки всадников, заставляя их преодолевать моря и океаны на карте, лежавшей под ними. Порой женщина не двигалась часами, безжизненно замерев на одном и том же месте, а на плечах ее, казалось, взвалена непосильная ноша, что тяжеленым булыжником впивалась в плечи, в надежде их сломить. Служанка, как и прежде, смотрела в окно. Стоило солнцу вовсе скрыться, как, видно в невыносимой тоске, зарыдало небо, стуча по стеклу корабля горькими слезами. - Вы хотите, чтобы я вам спела? – Пленница стала приглаживать свои непослушные волосы. - Нет, не хочу. – Королева неспеша скинула со стола одну из фигур. Железный всадник скатился по краю и рухнул на пол, после чего еще с минуту покачивался из одной стороны в другую. - Я могу идти спать? – Харуми провела по запотевшему стеклу пальцем, оставив на окне влажный след. Азула кивнула и девушка, не став вновь сорить пустыми фразами, скрылась за дверью «своей» каюты. Пленница решила заснуть до того, как вновь станет холодно. Платье сменилось белой ночной рубашкой, и стоило только прилечь, а разболевшейся голове коснуться подушки, как пьяное царство Морфея, не разбираясь ни секунды, затащило Харуми в свои зыбучие владения. - Я скучаю… Девушка открыла глаза. Она вновь стояла дома. Харуми окружили родные, пахнущие сухостью и глиной стены. На дворе стояла ночь и только пламя единственного потухающего огарка давало возможность вновь разглядеть недавнее прошлое. Послышались хриплые стоны. Харуми развернулась и увидела сидящую за столом бабушку. По ее щекам скатывались слезы. - Вот бы ты просто была жива… - шептала она. Дикая печаль вперемешку с невероятной радостью рвались наружу. Харуми подбежала к старушке. Девичьи руки обхватили чужие, вздрагивающие плечи. Внучке хотелось поскорее успокоить Чи, но вскоре девушка заметила, что тело ее проходит сквозь все, что находилось вокруг. Тогда Харуми закричала: - Я тут. Я жива. Я люблю тебя. – Во все горло трезвонила она, но голос так же куда-то исчез. - Прошу, я не злюсь на тебя. Просто вернись домой… - Все шептала под нос женщина. Чи сложила перед собой руки. Из уст ее полилась унылая молитва, все прерывающаяся всхлипами и дрожью. - Бабушка… Харуми распахнула слипшиеся глаза. Глубокий, томный вздох открыл ее пустые легкие. По щекам стекала тоска. Девушка взглянула на горящие ладони. С них капала кровь. Пленница ногтями исцарапала себе кожу. Харуми с трудом дышала, жадно глотая воздух. Сознанием пытаясь ухватиться за фрагменты сна, она все больше его забывала. Харуми вновь потеряла семью… грезы ей об этом напомнили. Девушка, вскочив с кровати и отворив двери, выбежала из комнаты. Служанка как можно тише обогнула королевскую кровать, со спящей на ней Азулой. Один тревожный скрип петель и Харуми оказалась на улице. Свежесть морского бриза охладила воспаленной разум. Пленница стала делать мелкие, прерывистые шаги по мокрому дереву палубы. Харуми запрокинула голову. Небо стало чистым. По черному, как смоль, холсту были раскиданы звезды. Дождь видно давно перестал. Ледяной ветер, подняв подол ночной рубахи, оголил щиколотки. Все тело мигом покрылось мурашками. - Холодно…- пропела пленница. На неспокойной воде играли в салочки серебристые блики. Харуми смотрела на них, позволяя чувству безысходности взять над собой верх. Холодок вновь коснулся, и без того дрожащей, девичей кожи. Возможно ветру просто было жаль пленницу, а от того он так стремился ее обнять. От этих мыслей Харуми улыбнулась, но тут же вновь погрузилась в уныние. «Тяжело, наверное, быть ветром. Его касаний тревожиться народ.» Девушка прислушалась к скрипу мачт. Он успокаивал «Но ведь ветер может дарить музыку, заставив звенеть колокола или фурин*.» Пленница стала неспешно гулять вдоль бортиков, переходя с одной стороны корабля на другую. «Ветер хотя-бы можно почувствовать. Во сне у меня не было и этого.» Заскрипела половица. Вначале тихо, но вскоре звуки стали громче, а от того стало ясно, что это были чьи-то шаги. На лестнице, ведущей на нижние палубы, стал мерцать свет. Вспышки огонька становились все ярче. В конце концов Харуми стала слышать голоса. Пленница не двигалась, стояла как вкопанная. Не от того, что робела, нет. Стража ей бы ничего не сделала, отвела бы обратно в каюту, да и только. Девушка попросту больше не хотела бояться. Ни воинов, ни Азулу. А от того и не двигалась. «Пусть поймают! Пусть!» Голоса все приближались. Харуми слышала разговор теперь довольно четко. Оба собеседника были мужчинами. Голос первого дрожал и казался тихим, особенно на фоне второго, гордого и уверенного. Пленница прислушалась: - Не уж то судьба часто бывает к тебе благосклонна? – эхом раздался знакомый слащавый мотив. По стенам коридора внизу отразился сухой кашель, от чего у девушки участилось дыхание. - Кохаку. – Прошипела она, но тут же закрыла рот рукой. Свет был совсем близко. Харуми, рухнув на пол, подползла к недалеко стоящей бочке. Дыхание ее затихло. - Нет, сэр, но боюсь если я выполню вашу просьбу, меня казнят. А тогда у меня не будет времени проверить стала ли судьба добрей. Пленница сжалась в клубок. Страх заставлял сердце ее трепетать. - Прошу, довольно меня разочаровывать. – Мужчина рассмеялся. – Ты выполнишь мою просьбу и тогда никто более не посмеет тебя тронуть. - Сэр, это…- Начал было незнакомец, но Кохаку выговориться не дал. - Тебя ждет богатство. Тебя наконец станут уважать, ценить. Ты ведь заслуживаешь этого? Ответь мне! Заслуживаешь? Харуми нахмурилась. Служанка краем глаза взглянула на палубу. К ее удаче на ней, по прежнему, никого не было. Только лишь мужские макушки выглядывали со ступенек, кажется они оба все еще стояли внизу. «Что он задумал?» - Да, сэр, заслуживаю, но…- Господин вновь перебил собеседника. - Только представь жизнь, в которой не придется никому прислуживать. Никаких более «Принеси!», «Подай!». Ты сможешь путешествовать, наслаждаться бытием по-настоящему. Все женщины мира будут твои. Вот ты каких больше любишь: блондинок или брюнеток? Пленница не знала точно, но ей казалось, что Кохаку хлопнул второму мужчине по плечу. - Сэр, я…- парень замолчал на минуту. –Мне по душе рыженькие. – Все же ответил он, от чего Господин рассмеялся. - Дааа. – Хрипло и сально протянул он. – Хороши чертовки. У тебя есть вкус. А теперь представь, все они твои. На время затаилось молчание, которое вновь нарушил своим шепотом Кохаку. - Просто протяни удаче руку. – Мужчина закашлял. – Вылей это завтра в графин вина. - А вы? - А я по утрам не пью. Очередной повод избавиться от нее. Алкоголичкам не место в тронном зале. Засвистел ветер. Кожа Харуми давно посинела, но сейчас девушку волновало не это. - Я все сделаю. – На выдохе произнес парень. Более мужчины не произнесли и единого слова. Свет постепенно потух. Служанка вновь оказалась в полном одиночестве. Девушка выпрямилась, смахнула влагу и грязь с сорочки. Теперь, когда никого не было рядом, пленница стала прислушиваться к телу. К окоченевшему, продрогшему на мокрой половице телу. К синей коже, не сгибающимися пальцам, голым стопам, в которые будто вонзили сотню мелких иголок. Последние силы ушли на то, чтобы добежать до каюты. Служанка влетела в королевские покои, забыв обо всем, стуча ногами и с силой захлопывая за собой дверь. В королевских покоях мерцало пламя в камине. Харуми протягивала к нему дрожащие пальцы и бледное лицо. В конце концов девушка не выдержала. Она плюхнулась напротив, подсев к очагу максимально близко. Пленнице казалось, что она тает, как лед. Возможно так оно и было. «Они хотят убить Азулу.» - Вдруг как будто бы вспомнила Харуми. «И они ее убьют… Завтра.» Девушка посмотрела на королеву. Ее величество спала. «Она даже во сне выглядит злобной. Надо же было родиться с таким лицом.» - Служанка обхватила себя руками. «Я должна ей сказать…»- Решила Харуми. На глазах стали вновь наворачиваться слезы. «Я не хочу, чтобы она жила! Я виню ее за все, что она делает!» Пленница вновь посмотрела на Азулу. Женщина вздрогнула, после чего перекатилась с левого бока на правый. «Но не будет ее, на место короля встанет Кохаку. Он ничем не лучше.» Девушка только пуще заплакала. Знать она не могла, но сейчас Харуми была чем-то схожа с ее величеством. Осанкой. Теперь и на ее плечи свалился неподъемной тяжести камень. «Почему я должна принимать такие решения? Мне семнадцать. Я не хочу решать кому жить, а кому нет!» - Пленница ударила себя по лбу ладонью. «Дура! Зачем вышла на улицу.» - Последние мысли крутились в девичей голове по кругу. Вновь и вновь она их слышала, даже тогда, когда на ватных ногах девушка стала подползать к королевской кровати. «Сказать нужно сейчас.» - Харуми села на колени. Лицом к лицу со спящей женщиной. Ее рука стала тянуться к плечу Азулы. «Кажется меня сейчас убьют.» Служанка легонько встряхнула тело королевы. - Ваше величество…- Тихо протянула она. – Проснитесь...