Самое тёмное время перед рассветом

      Сабуро сглатывает тугой ком – пытается, окей? Но не сглатывается, очень туго. Голова вообще туго соображает, но парень пытается собрать разбросанные мысли вместе, как паззл, но они то и дело ускользают, утекают из цепких рук, словно вода. Ему с каждым часом говорить все труднее, кашель периодически вырывается, сухой. Но сейчас была такая концентрация, надо хотя бы поздороваться, надо…       Надо просто начать, да?       – Охаё гозаймас, – хрипит подросток, пытаясь придать своему голосу немного надменный звук. – Вы тоже спите мало из-за работы?       Только-только проснувшийся парень сонно глядит то на своего друга (как-то недовольно), то на незнакомого ребёнка в доме. Ну, Сабуро кажется, что для второго хозяина дома он не иначе, что ребёнок. Что за измученное выражение лица, а?       – Каннонзака Доппо, – представляет своего друга Хифуми, улыбаясь. Юноше показалось, что даже орехового цвета глаза мужчины горят, пока смотрят на заспанного сожителя. – А это тот самый LB, который мне помогает с яндерками! Ямада Сабуро!       – А-ага, – кивает мужчина. Не верит. – Приятно познакомится. Наверное?..       – Наверное, – отвечает просто Сабуро, отпивая из своей кружки кофе. Никогда прежде у него не было завтрака с американо. Он чувствует себя чуточку счастливее.       – А, это, извини, Ямада-кун, тебе сколько? Разве не должен хотя бы дома быть? Ой, прости, наверное, это не моё дело, но всё же…       Сабуро опешил, поперхнулся кофе, который пил. Хифуми только хихикнул на это, пока его друг садился напротив гостя. Вечно извиняющийся, неуверенный в себе, Сабуро подумал, что ничего странного, что эта парочка состыковалась – один шумный, а второй тихий. Неуверенный в себе и       – Не думаю, что это важно, но четырнадцать, – вытирает рукавом губы, отставив кружку. – Итадакимас, – ему вторили два голоса. – Хочу заработать себе на институт и пожить полной краской свою подростковую жизнь.       – А что говорят родители? – неуверенно спросил Каннонзака, принимаясь за завтрак. Телевизор тихо гудел на заднем фоне. – Или хотя бы старшие братья*?..       – Мама точно ничего не скажет, – проглотил с усилием, через себя, первый кусочек. Ему не было больно, мать всё равно не тот человек, которого он помнит, чтобы горевать, больше вопросов к другому родителю. – Она отдала жизнь, когда рожала меня, а отца я ни разу не видел, – снова глянул на работника медицинской компании парень. – Так что до позапрошлого года мы с братьями жили в детском доме.       – Ой, прости, не хотел напоминать о грустных воспоминаниях, – снова извинился, ему самому-то не надоедает? Хост тут же его похлопал по плечу, смеясь. – Перестань, Хифуми! Я пытаюсь извинится!       – Доппо-чин как всегда вечно извиняется, как мило, – хихикал блондин. Сабуро выдохнул, глядя на их перепалку.       – Если много извиняешься, то извинения перестают иметь смысл, – подметил подросток немного заносчивым голосом. – Каннонзака-сан, часто людей бесит, когда кто-то так часто извиняется.       – Я… я-я… извините… – заикаясь начал мужчина. – То есть, прошу прощения, я вряд ли смогу меньше извинятся. Уже пытался, – чешет свою щеку и смотрит виновато на друга и на подростка.       Что Хифуми, что Сабуро, синхронно выдохнули. Правда, если первый сделал это с выражением на лице, мол, ну что ж поделать, то второй немного раздражённо.       – Есть какая-то причина, что вы работаете в воскресение? – задал вопрос подросток.       – Босс попросил выйти. Мне всё равно просто надо сдать отчёт и я свободен, – выдохнул Доппо. – Но, наверное, я опять возьму сверхурочные… выйду в субботу, не впервой без выходных, простите.       К концу речи голос утих. Сабуро немного свысока глянул на работника, которым заинтересовался. Ужасно заниженная самооценка, да? Проблема, конечно.       – До-о-оппо, тебе нужно говорить «нет» хоть иногда, на тебе лица нет, – сетовал хост, пока юноша отвернулся к телевизору.       На экране мелькали новости. Было найдено тело подростка, который скинулся с многоэтажки. Сабуро подметил, что это один из детей из его детского дома. Честно, то парню даже тогда не везло на друзей, слишком… взрослым, наверное, был. Умным. Не до игр. А этот ребёнок, всего на год старше Сабуро, часто приходил побитым из школы, пару раз его из детдома увозили со вскрытыми венами. И глава ничего не сделал, элементарно сводить к психологу.       Хифуми сидел в телефоне, порой показывал что-то одной ногой во сне Доппо. Тот слабо улыбался, но возвращался к еде, пытаясь её пропихнуть палочками в рот и еле проглатывал. А за кофе сидел тоже долго, наслаждался. Сабуро чувствовал запах ванильного сиропа из кружки парня. Вкусно, как и миндаль в его кофе. Хост встаёт и забирает тарелки и отходит к раковине, мыть посуду. Звон, а также звук льющейся воды под напевание Хифуми. Подросток чувствует себя лишним в этой семейной, не иначе, идиллии.       – Вам хорошо платят? – спросил Сабуро, отворачиваясь окончательно после новости о суициде из детдома к Каннонзаке. Тот устало повернулся. – Ну, на вашей работе то есть.       – Не думаю, что это важно, – устало уставился на край стола, после чего перевёл взгляд на телевизор. – Но хватает.       – Вы же ведь знаете Джакурай-сэнсея, – утверждал Сабуро, отпивая из своей кружки. – Изанами-сан познакомился с ним ведь через вас, да?       Доппо устало выдыхает под смех друга:       – Я уже предлагал ему поработать на сэнсея, – Хифуми выключает воду и вытирает руки.       – Тогда я предложу кое-что полегче. Всего-то подделывать отсчеты, а я могу заниматься забором продукции. Всё просто, – смотрит на работника. Тот жмётся.       – Это незаконно, Ямада-кун, – потирает плечо мужчина. Ему неудобна эта тема, явно.       – Если вы боитесь, что вас смогут запалить, то я работаю без следов, обещаю, Каннонзака-сан, мне просто нужно ваше согласие и хотя бы телефон.       – Это же не просто! – прикрикнул Доппо и приподнялся, опираясь на стол руками. – Не просто ввести пару неправильных цифр, это же меня могут уволить за вечные недосдачи!       Сабуро цокнул, приподнимаясь сам из-за стола, думая о том, чем можно убедить парня. Хифуми смотрел на перепалку как-то с интересом.       – Я гарантирую, что вас точно не поймают, Каннонзака-сан, мне просто нужен человек в компании. Вам так плевать на сэнсея?       Воцарилась тишина на несколько секунд. Доппо долго смотрел на подростка, после чего замельтешил, взгляд блуждал, пытаясь зацепится за интерьер квартиры, как за попытки отказать, но все аргументы таяли на глазах. Мужчина попытался выдохнуть, но это было больше похоже на хрип. Ещё пара секунд и Сабуро подумал, что сломал визави, уже подумал бросить эту затею, но решил всё-таки дождаться ответа. И он соскользнул спустя ещё пять секунд, тихий, но ясный:       – Я… подумаю.       – Неужели! – засиял Сабуро, записывая телефон на бумажку и передавая парню напротив. «Подумаю» часто означало «я в деле, но ты засранец». – Напишите мне, хорошо? Но если что, то я часто у сэнсея зависаю, можете и сами ему сообщить. Буду рад с вами работать!       – Я ещё не согласился, – возмутился мужчина по хехеканье друга. – А ты вообще заткнись, всё из-за тебя!       Сабуро посмеялся, а Доппо, подорвавшись с места, где стоял, медленно направился в ванную, почёсывая шею. Хифуми так и сиял, наблюдая, как сутулая фигура друга скрывается в ванной. Парень глянул, как светловолосый подпевает какую-то знакомую мелодию, садясь на диван. Всё ещё в фартуке. А ещё широко зевая. Сабуро почувствовал, как его тоже одолевает сон, потому залпом выпил оставшийся кофе и поспешил в ванную, как только оттуда выполз Доппо. Холодная вода мало чем помогает, но зато парень чувствует некую свежесть.       Хифуми проводил их обоих до низу и пожелал хорошего дня, пообещав, что отнесёт вещи подростка Доку, после чего двое уходящих направились в одну сторону. Старшему нужно было на электричку, на линию Яматэ. Сабуро мог проехать и там*, но придётся покупать отдельно билет, что совсем не проблема*. Была вечная толкучка с утра пораньше, хотя, вроде, даже восьми не было, так ещё и выходной, почему так много людей? Многие компании начинают свою работу в девять, даже у явно неуспевающего сдать отсчёты вовремя Каннонзаки Доппо. Неужели все пораньше любят приезжать? Или все такие жаворонки? Но, вроде, много именно девушек. О, значит, по магазинам?       – Значит, близкие друзья? – проговорил подросток на полтона тише, будто в раздумьях.       – С начальной школы, – кивает Доппо, смотря под ноги. Сабуро угукает. Разговор не задавался, значит, не так уж это и важно.       Опять воцарилась тишина между двумя. Звук толпы вокруг убаюкивал обоих.       «Станция Шин-Окобо».       – В общем… я напишу после работы, наверное.       – Можете не торопится, я вряд ли сегодня-завтра появлюсь в сети, – покашлял Сабуро. – Буду отсыпаться и болеть.       – Даже хакеры и информаторы болеют? – горько ухмыльнулся мужчина, потирая свою шею.       – Даже врачи болеют, а то что я приболел – ничего удивительного, – Сабуро глянул на станцию. Электричка притормозила. – Удачной работы, Каннонзака-сан. Вы же понимаете, что этот разговор был не для чужих ушей?       – К-конечно, – заикаясь сказал мужчина, направляясь к выходу. – Выздоравливай… те, Ямада-кун.       – Всего доброго, – устало улыбнулся работнику болеющий.       Мужчина выскочил прежде, чем люди начали заходить в вагон. Внутренне парень пожелал трудоголику терпения и здоровья, особенно ментального.       «Следующая станция Мэдзиро».       Сабуро выдохнул. Ему выходить на следующей и после топать до дома дольше, чем от станции метро. Всё ещё было много людей, но большая часть уже подростки. Парень устало смотрит на парочку в конце вагона, ожидая хоть чего-нибудь. Двери закрылись и поезд тронулся. Юноша смотрит в окно, наблюдая, как дома медленно, а потом быстро, исчезают, на их местах вырастают другие, более живые здания, более «’букуровские». Дом. Чувствуется, как дом. Солнце ласкает дома. Сабуро всегда казалось, что утренний Икэбукуро и ночной словно две стороны одной монеты. Но вечно яркий. Для него ближе ночной, с его огнями, а для его братьев подходит дневной, расстилающийся на многие улицы, и шумный, словно пчелиный рой. Лучи проникали в вагон и на самого подростка. Сабуро прикрыл веки на пару мгновений, наслаждаясь теплом. Наконец-таки лето. Осталось немного и он сможет сменить свой стиль жизни спать днями, а ночами бегать по улице. Не только по выходным, как сейчас. Время тянется, как тягучая карамель.       «Станция Мэдзиро».       Пора выползать. Пора выползать, а силы покинули. Сабуро через силы спешит к выходу, на улицу, которая так светится. Парень морщится, выходя на основную улицу. Народу как всегда много. Хотя, наверное, чуть меньше. Ранним утром здесь более спокойно. Хотелось спать, но звуки палаток, лавочек и прочих магазинов вскружили голову юноше. Дом, он дома. После тяжёлой ночи наконец-таки сможет отдохнуть. Сабуро заскочил в кофейню. Тут пахло очень ароматно, что парень решил задержатся. Купил кофе в одноразовом стакане и маленькую шоколадку. Бариста явно студент, но улыбается тепло, протягивает приготовленный напиток и, кивнув, обращается к следующему посетителю, который заказывает Айс-кофе. Американо такой вкусный. Горько-вкусный. Парень сидит и улыбается, закусывая любимый напиток сладким и смотря в окно, как проносятся машины мимо, наслаждаясь лучами солнца, проникающими в такую тёплую и уютную кофейню. Сабуро поднимается, благодарит баристу и, пожелав хорошей смены, выползает в утреннюю суету.       На улице много людей, пару раз он чуть не столкнулся с одноклассниками, в третий раз же один из них – Мотоижи Акиро-кун, популярный парень из его класса, остановился со своей сворой, даже не бандой, у бледного парня. Тёмные волосы, но светлее, чем у Сабуро и переливаются немного красным на свету, серо-голубые, но выразительные глаза. Чистая кожа, а ещё он сильный. И хорошист, второй, после Ямады. Парню не хотелось придумывать ничего. Сабуро попытался обойти, но…       – Да ты один в один глава NB, младший брат? – охнул тот. Не его сегодня день. – Нас только-только в банду приняли, может…       – Нет, – хрипит парень, а потом откашливается и заворачивает на другую улицу под пристальным взглядом одноклассника, – не может.       Ключ щёлкает в двери. Дома тихо, но видно, что братья дома. Не встали, даже Ичиро, хотя уже девять утра на часах. Сабуро медленно снимает кроссовки, наливает воды в стакан и направляется в свою комнату. Парень предчувствовал, как вечером проснётся, а голова будет болеть в стократ сильней. Положив рюкзак рядом с дверью, написал Рамуде, что дома и ложится спать. Тот ответил – при чём моментально! Пожелав хорошо отоспаться и выздороветь. Подросток улыбнулся. Подошёл к окну, приоткрыл его с занавеской между двумя частями комнаты. Свежий воздух. Было жарко, но в прохладной комнате, куда не светит солнечный свет, было приятно. Сабуро надевает свою ночную рубаху, снимает штаны, остаётся только в боксерах и чистых носках (старые положил туда же где и одежду, на тумбочку). Под одеялом тепло. Ноги не мёрзнут, а глаза сразу же наливаются свинцом. Неужели он сможет отоспаться. Напоследок разрывается кашлем и выпивает из стакана воды у изголовья кровати, который поставил туда буквально несколько минут назад.       Сабуро в какой-то момент становится холодно и он закрывает себя с головой. Больно, но скоро он забудется во сне и забудет про голову, горло, про тугие мысли, словно карамель, а также про будто в песке глаза.       Темно. Сквозь сон парень слышит, как кто-то заходит в комнату и садится на кровать. Сил открывать глаза нет, не говоря вообще про поднятие.       – Соня, уже двенадцать дня, – слышен голос Ичиро. Разве он не говорил, что хочет отоспаться в воскресение? Хочется спать, а помимо этого ещё и пить. Младший из Ямад открывает глаза и видит мутно своего брата, сидящего и смотрящего на него. Сабуро дрожит, но через боль привстаёт. У него всегда в комнате такой дубак? Тянется за стаканом внизу и выпивает остаток в стакане. – Ты хорошо себя чувствуешь?       Мотает головой, прежде чем кашлянуть так, что горло ещё больше стало драть.       – Холодно, – сипит и укрывается под одеялом. Но почему тогда так мокро? Слабое качание холодной руки, отчего парень поморщился.       – Сабуро, у тебя жар! – воскликнул Ичиро, сравнивая температуру их лбов. – Открой рот, у тебя наверняка и горло краснющее. Чёрт, так и есть, я за аптечкой.       Хочется спать. Подросток кутается в одеяло, пытаясь заснуть и сетует на то, что проснулся днём, а не под вечер. Наверное, даже у Ичиро сегодня выходной с его работой на полставки. Значит, Джиро либо на улице гоняет мяч, либо в соседней комнате играет. Но так как его не слышно, вероятнее, с друзьями на улице. Сабуро вновь закрывает глаза в попытках провалится в сон. Вероятно, скоро получится. Уже на периферии сна глотает что-то. Наверное, брат жаропонижающее в рот запихнул, стало даже дышать совсем чуток легче. Наверное, эффект Плацебо* тут тоже сделал своё дело.       Тепло, всё сильнее першит в горле. Правда, открывать глаза не хочется. Было относительно темно, наверное, кто-то задёрнул занавески, лежит на груди. Затекли руки, ноги, да и вообще тело болит. Ни разу так не болел, то была единственная мысль Сабуро. В голове будто тысяча молотков стучат. Слышны голоса, будто из-за толщи воды. Он прислушивается сильнее в говорящих. Телефон? И кто-то стучит по ноуту.       …«То есть, он заболел?»       – Да, я пару часов назад измерил температуру, тридцать восемь и семь. Куко, Сабуро может сам за себя постоять, когда болеет, но я его не пущу при такой температуре бродить по квартире, знаешь же.       Значит, Куко-сан и брат общаются по телефону. А Ичиро явно сидит у кровати, на полу, голос доносится оттуда.       «Братан, я бы и так последил за бандой, ты же знаешь», – слышно шуршание бумаг по ту сторону. – «Сообщи, как мелкий вылечится или чё».       Вдруг открывается со скрипом дверь в его комнату и тихие шаги в сторону его кровати.       – Куко, ты лучший, спасибо, – уставший голос Ичиро вторил парню по ту сторону трубки. – Обязательно скажу… О, спасибо, Джиро. С мятой?       Принёс чай?       – Да, нии-чан, – голос среднего брата чуток уставший.       «О, Джиро, ты дома? Джуши тоже?»       – А, да, он сразу со мной собрался домой, так что всё путём, – садится рядом с Ичиро. – Как Сабуро?       – Вроде спит, – отвечает старший. – Но только полчаса назад метался. Думаю, он может скоро проснуться.       «Он что, весь день продрых и не просыпался? Весь в старших, а?» – голос был полон весельем.       – Я беспокоюсь, Куко, знаешь, – шум. Младший чувствует, как кто-то поправляет одеяло. Джиро? – Сабуро спит мало. Месяц назад вообще пришёл бледный после ночёвки у Рамуды-сана, словно его там заставляли испугали до смерти, держась за руку, будто накосячил. И оба до сих пор молчат!       О, точно, тогда его подстрелили удачно. Пуля прошла насквозь, едва по кости прошлась. А у Джакурай-сэнсея как назло закончились обезболивающие, пришлось так зашивать. Понятное дело, почему бледный был. Даже кляп дали, чтоб язык не прокусил, пока лечили. Швы сняли, но повязка ещё была. Это-то Сабуро умел сам менять, спасибо сэнсею, ещё год назад этому обучил.       …Рамуда долго кричал, когда прибежал к сэнсею от сообщения «в меня попали». Мол, как теперь Ичиро будет отсчитываться о том, что его младший был подстрелен в руку. Сабуро смеялся в тот момент о неудачном бегстве от какой-то банде на территории Шибуи со стороны Йокогамы. А глава-то MCD тоже не дурак, раз одного из самых сильных информаторов подстрелили на его территории, то эти парни явно хотели драки. Сабуро тогда неделю ещё пытался как-то прикрыть это дело, в итоге плюнул и переговорил насчёт этого с одним из глав MCD, выслушав тысячу и одну шутку про то, как его подстрелили, но в итоге, тот всё-таки переговорили и пришлось в итоге часть вины сбагрить на новичков в банде и пустить слух, что их наказали. Порой его работа такая страшная, но она как глоток воздуха.       «Ты в тринадцать впервые подрался с одноклассником, а в четырнадцать мы оба сколотили банду. Сабуро-куну есть на кого ровняться, Ичиро», – слышно, как перевернули по ту сторону страницу. – «Если ты настолько волнуешься, почему бы тогда его не обучить самообороне на минимуме и повысить атлетические характеристики, чтобы тот хотя бы смог сбежать при потасовке?»       – Я бы не хотел, чтобы Сабуро влезал во всё это, – голос старшего брата звучал немного печально, что сердце сжалось. – Тем более, он наверное единственный, кто сможет поступить в институт и закончить его, найти нормальную работу. Это мы карабкаемся туда, а он передвигается явно быстрее нашего.       Информатор явно не та работа, о которой мечтает старший Ямада, чтобы работал этим Сабуро, правда. Но тут младший согласен с Куко. Этот сын буддиста часто говорит правильные вещи. У него есть пример в виде старшего брата, который в банде. Ичиро как родитель, а дети всегда ровняются на старшее поколение. Баклажан на стебле дыни не вырастет, как говорится*. И Сабуро не исключение. Сначала ровнялся на Джиро, после съезда с детдома на старшего, даже чуть раньше. Младший Ямада ещё больше погряз в тёмном мире, ещё прочнее. Как паук. И его паутина – пути информации. Он получает всё, что попадает в его сети.       «Знаешь, Ичи…», – Сабуро слышит грохот, от чего дергается. – «Блять, сука, ща, погодь, бро, перезвоню через полчаса. РЭЙ КУРУ-».       Повесил трубку.       Но последний выкрик был очень громким даже для человека, если б тот был тут. Сабуро кривится от боли в голове и открывает глаза, смотря на двух братьев, которые повернулись к нему синхронно, как тот начал шевелится.       – Сабуро! – вскрикнул Джиро, но подскочили оба брата (Ичиро с ноутом в руках, но тут же его закрыл, подпрыгивая к младшему).       – Йоу, Сабуро, как самочувствие, – спрашивает старший, протягивая стакан с водой. Младший, хрипя, поднимается в кровати, держась за лоб. Больно. Хлопает дверь, подросток мычит. Джиро куда-то отошёл.       – Плохо, – хрипит, принимая стакан от Ичиро. – Это был крик Хараи-куна? – отпивает.       – Мы разбудили тебя? Сорок минут тому назад или около ты сильно ворочался, – старший забирает пустой стакан. – Я побоялся тебя оставлять одного.       – Всё в порядке, – отвечает младший, ложась обратно и накрывая себя одеялом с головой, но лицо в итоге высунул. – Кости ломит и холодно и сыро, а в основном ничего такого, что могло бы меня сломить. Беспокоится не о чём, Ичи-нии.       Старший даёт градусник младшему. Температура удивила даже Сабуро – тридцать восемь и три.       Джиро заходит со стаканом воды, уже вторым, а также с таблетницей и передаёт её старшему брату, пока тот озадачено смотрит на термометр. После открывает и достаёт коробки с таблетками, подписанные его рукой: «от сухого кашля», «жаропонижающее» – и от ещё чего-то. Сабуро не видит всё с его угла, но доверяет брату, принимая три разные пилюли и тут же запивая их водой. Подросток шипит от головной боли, чувствует, как плавятся кости, смотрит сухими глазами на братьев.       – Может, устроим семейный просмотр? – предлагает Ичиро, открывая ноутбук. – Предложения?       – Хочу Конана, – произносит Джиро, получая укоризненный взгляд от Сабуро.       – Я давно хотел посмотреть экранизацию «Рашомона», – просипел младший. – Мне надо прочитать его на этой неделе*.       В итоге Ичиро включил оба, по порядку с классики, принёс несколько мелких таяки* с чаем. Сабуро закутавшись смотрел на монитор, рядом на кровати старший брат, с другой стороны Джиро. Младший взял несколько рыбок и запил тёплым чаем. Не кофе, не горький, но с мятой и вкусный. Младший из Ямад чувствует тепло, что разливается от груди. Он здесь, в безопасности, слушает, как очередная филлерная серия Конана кончается и начинается следующая, полная очередными убийствами и детективными расследованиями. Старшие переговариваются, предполагая, кто на самом деле убил персонажа. Сабуро прижимается с Ичиро, закрывая глаза и чувствуя удовлетворение. Пусть болит голова, пусть болят кости. Кашель и горло.       Он дома.       А с утра он просыпается, чувствуя, как голова немного прояснилась, а рядом, поперёк его кровати, спят оба брата. Ичиро мягко обнимал обоих братьев, на голова лежала на Сабуро. Оба сопели, а ноут отрубился на коленях старшего брата. Мелкий побоялся двинуться, чтобы убрать компьютер, но всё же через силу протянул руку и закрыл крышку и достал телефон. Время было раннее, почти семь. Мелкий чувствовал, как выспался чуть ли не за весь год и как прояснилась голова. Всё-таки усталость свалила его с болезнью.       Сообщение с незнакомого номера.       Сабуро открывает.       А, понятно. Это от Каннонзаки-сана. Парень тут же записывает его номер, помечая в контактах, как читается его фамилия. На всякий пожарный хираганой. Каннонзака Доппо (прислано в 02:34): Доброй ночи, Ямада-кун, простите, что беспокою вас в это позднее время, мои извинения, если моё сообщение вас разбудило, я соглашаюсь на ваше предложение и уже переговорил с сэнсеем, он попросил вас связаться с ним как можно скорее. Ещё раз извините, что побеспокоил вас среди ночи!       Сабуро закатывает глаза и заходит в соцсеть. [DubaiのGameCreater зашёл в чат] /приват[iD] -> [DGC] Внимание! Это пользователь не в сети! Всё равно войти в приват? да/нет       Сабуро снова соглашается. [id]: /пропущенное сообщение/ Ямада-кун, я был очень… удивлен, когда ты мне прислал помощника в виде Доппо-куна. Я не знаю, как тебе удалось его уговорить, он очень неуверенный в своих силах человек и один из моих друзей. Доппо-кун мне сообщил, что согласился работать, только если это будет поправки в доставках, а ты будешь заниматься сбором материалов и химии, поступающих в компанию. Я пришлю позже на почту список вещей, нужных мне к субботе, как только выздоровеешь, пожалуйста, ознакомься. Я буду признателен. [dgc]: Конечно, сэнсей, я зайду на почту чуть попозже, ближе к вечеру, когда буду чувствовать себя получше ^^/ (не прочитано!) /end.приват[dgc]-->[id]       Сабуро выключает телефон и прикрывает глаза, прислушиваясь к дыханию своих братьев. Да, эта неделя создана для его отдыха. А пока…       – Ичи-нии, Джиро, уже полвосьмого, – толкает братьев Сабуро.       Второй со стоном поднимается и тут же, глянув на время, ойкает и убегает в свою комнату. Старший встаёт, зевая и спрашивает по поводу завтрака. Джиро кричит о бутербродах, а Сабуро с кровати хрипит об омлете. Ичиро вздыхает, направляясь на кухню.       Подростку кажется, что день начинается более, чем хорошо, не считая того, что он болеет, конечно.