Человек из прошлого

      Привлечённые зарождением новой необычной жизни, вечно голодные Пустые протягивали свои когтистые лапы, желая добраться до неё и поглотить, в надежде утолить свой вечный голод. Изначально считалось, что именно подобные нападения на беременных женщин и становились источниками силы Подчинителей, но после столкновения с Токинадой и встречей с таинственной женщиной по имени Аура, Цукишима и узнал всю правду. Жуткую и неприятную правду, в которой частицы сущности Короля Душ, бывшие одинаково желанными, как для безмозглых Пустых, так и для сейретейской знати, являлись тем самым даром и проклятием, наделявшим Подчинителей необычными силами. Что именно из-за этих частиц погибло множество его товарищей, часть из которых Шукуро даже не знал лично.              Однажды Рирука сравнивала человеческое общество с безжалостной иерархией животного мира. И несмотря на то, что в её словах было много правды, в одной вещи она всё-таки ошибалась — Подчинители не являлись хищниками, стоящими на вершине пищевой цепи, скорее наоборот, они были теми, кому приходилось прятаться, чтобы не оказаться съеденными, и Гинджоу пытался спасти немногочисленных «одарённых людей», собрав тех вместе, чтобы помочь им занять заслуженное место под солнцем и, наконец-то, перестать бояться. Перестать вздрагивать от любого шороха и каждую минуту бороться за жизнь.       Еще с самого раннего детства Цукишима помнил, как среди темноты спальни видел белеющие силуэты масок Пустых, смотрящие на него своими пустыми бездонными глазами. Тогда он плакал, пытаясь спрятаться от монстров, чьи страшные морды, разевающие бездонные пасти, казалось, были повсюду. Он слышал крики чудовищ и чувствовал их зловонный запах, даже находясь днём на улице, но другим людям, похоже, не было до этого никакого дела, так как они часто проходили в опасной близости от очередного монстра. Они не видели и не чувствовали его, даже когда чудовище находилось совсем рядом. Но, казалось, чудовищам тоже были интересны далеко не все…       Проснувшись от дикого рыка и громкого звона стекла, которое разбила огромная, покрытая шерстью туша, Цукишима испуганно закричал, увидев перед собой разинутую пасть заполненную двумя рядами острых зубов. Монстр пришёл за ним, но вскоре дверь резко отворилась, и в комнату ворвался Куго, который без лишних слов разрубил чудовище огромным двуручным мечом, после чего оно, издав дикий крик, бесследно растворилось в воздухе.       — Ты в порядке, малыш? — подойдя к кровати спросил мужчина.       — Да, — испуганно ответил Шукуро, смотря на то место, где совсем недавно был Пустой, — а вдруг он вернётся?       — Это вряд ли. А если и посмеет, то будет иметь дело со мной! — Куго усмехнулся, сев на край кровати и закинув свой огромный меч за спину. Лохматый и одетый в штаны и белую майку, Гинджоу сам сейчас был спросонья, но повинуясь какому-то неведомому порыву, ворвался в комнату и мгновенно победил страшного монстра. Шукуро помнил, что когда-то у него были родители, но именно этого мужчину, бывшего всегда добрым с ним и не раз спасшего жизнь, хотелось называть отцом.       — Откуда у тебя это? — Шукуро указал пальцем на широкий двуручник, который Куго с лёгкостью держал в руках, словно тот ничего не весил.       — Вырастешь — тоже такой же будет. А сейчас ложись спать!       Сон. Он служил настоящим спасением, избавляя от страшных кошмаров наяву, которые, казалось, отступили только тогда, когда Шукуро повзрослел и стал сильнее, но позже они вернулись снова в более страшном обличье. Гинджоу был мёртв. Эта мысль молнией пронзила разум Цукишимы, как и боль от разорванной в клочья продырявленной насквозь груди. Переполненный бессильной злобой, и потеряв остатки самообладания, он решился на последний удар, прекрасно понимая, что это уже ничего не изменит. Оставалось совсем немного времени. Силы стремительно таяли, но именно гнев и глубокое отчаяние заставляли Шукуро держаться на ногах и плестись к месту недавнего сражения. Зелёное свечение еле контролируемого Полного Подчинения окружало его тело. Хоть Книга Конца уже не могла повлиять на чужую память, закладка всё ещё сохраняла форму остро отточенного меча, и этого было достаточно. Цукишима понимал, что сейчас не сможет убить этого рыжего парня, и не вернёт Куго к жизни, но он должен был что-нибудь сделать перед тем, как силы окончательно оставят его. Шукуро сам оказался в ловушке, хитроумно и кропотливо выстроенной для Ичиго, но это уже не имело никакого значения.       Шаг. Ещё один, и Цукишима уже был на месте. Выскочив из темноты, окружённый зловещим зелёным сиянием, подобно какому-то демону, подчинитель нанёс резкий удар, вложив в него всю оставшуюся решимость и ненависть. Враг не замечал его, будучи утомлённый сражением, но произошло неожиданное.       Ещё одно зелёное сияние оттолкнуло невысокую шинигами, бросившуюся на защиту своего товарища, и клинок, вместо того, чтобы пронзить Ичиго, проскользнул по груди девушки, окрасив ту в такой же вишнёво-алый цвет, как и её волосы. Страх, затаившийся в глазах обеих девушек, заставил снова прочувствовать нестерпимую боль в груди, которую временно сгладил прилив адреналина, но злость никуда не уходила.       — С дороги! — смог только выкрикнуть Шукуро, понимая, что момент был катастрофически упущен.       — Мы не смогли спасти Гинджоу! — воскликнула Рирука, придерживая рукой кровоточащую рану, и смотря прямо в глаза Цукишиме, продолжала отчитывать его. Во взгляде девушки тоже читался гнев, смешанный с шоком от потери, но она приняла другую сторону. Даже после того, как Шукуро вернул её истинную память, где они являлись товарищами и знали друг друга достаточно давно.       Будучи проницательным человеком, Цукишима сразу же понял, что взгляд незнакомой шинигами и его старой подруги выражал одно и то же чувство: Ичиго был дорог им. Дорог настолько, что обе готовы были рискнуть своей жизнью. В душе возникло слабое чувство обиды за то, что ради него никто бы не стал так рисковать, и ничего не ответив, подчинитель медленно побрёл в лес.       Идти становилось всё сложнее. Однообразные силуэты деревьев расплывались в ночной тьме, постепенно превращаясь в густой серый туман. Приближался рассвет, а, возможно, и смерть. Казалось, между ними уже не было никакой разницы.       Неподалёку послышались чьи-то торопливые шаги. Его преследовали те шинигами, почувствовав угасающую реяцу или же это был Шишигавара, который тоже закончил своё сражение, если он, конечно же, выжил?       Шаги приближались, и Цукишима смог лишь повернуться в их сторону, после чего ему в глаза ударил нестерпимо-яркий свет, сравнимый с солнечным. Но откуда солнце могло бы взяться ночью? Обдумывать это у подчинителя не было времени, так как он почувствовал прикосновение чьих-то мягких рук и звонкий голос, нарушивший глухую тишину леса:       — Я отрицаю!       Открыв глаза, Шукуро увидел, как его рану накрыл знакомый жёлтый барьер, а напротив стояла девушка, которой он совсем недавно едва не сломал разум.       «Но как? Почему она здесь?» — растерянно думал Цукишима, чувствуя, как рана в груди постепенно зарастает, а боль уходит. Он помнил, как отец Ичиго и подозрительный лавочник забрали Орихиме и здоровяка с собой, а также прекрасно знал то, что действие Книги Конца должно было ослабнуть, если, вообще, не исчезнуть. Возможно, всё это было не более, чем предсмертным бредом, и совсем скоро всё прекратится.       Решив не упускать это мгновение, возможно, являющееся для него последним, Шукуро бросился навстречу девушке, больше похожей на иллюзию, и крепко обнял её, не желая никуда отпускать. Накопившиеся эмоции распирали подчинителя изнутри, заставив его вновь почувствовать себя тем одиноким маленьким мальчиком, боявшимся чудовищ, из-за чего он уже не сумел сдержать слёз, совершенно не заботясь о том, что его сейчас может кто-нибудь услышать.       — Почему вы плачете, Цукишима-сан? — тихим голосом спросила Орихиме, обнимая подчинителя всё крепче. — Ведь вы всегда знали, как меня утешить.       Шукуро понял, что воздействие Книги Конца ещё не до конца прошло, после чего ответил:       — Это всего лишь обман. Мы не были знакомы до недавнего момента. Но я благодарен тебе…       — Даже несмотря на то, что у вас какой-то конфликт с Куросаки-куном, вы были добры и ни разу не причинили мне вреда, — девушка выглядела измождённой и уставшей, но её серые глаза были полны решимости, не уступающей в своём сиянии тем самым золотистым лучам, — я бы не хотела, чтобы вы умерли.       «Если бы ты знала, что я едва с тобой не сделал, ты бы так не рвалась меня спасти. — мысленно продолжил Цукишима, не желая отпускать от себя девушку. — Хотя…»       Орихиме всегда была доброй. К друзьям, врагам, к нему. Пыталась достучаться даже до тех, кто не умел испытывать эмоций и мог спокойно её убить. Иногда эта доброта оборачивалась во вред, но даже несмотря на это, упрямая рыжеволосая девушка продолжала дарить своё тепло окружающим, даже тем, кто этого не заслуживал. Подобно Солнцу, освещающему всё вокруг. И он, подобно Икару, всё-таки решил дотянуться до этого Солнца, прекрасно зная о том, что жар растопит воск его крыльев, а падение будет фатальным. Но это того стоило.       Вдыхая запах её кожи, Шукуро еле сдерживал себя от того, чтобы не поцеловать эту девушку. Слёзы и боль ушли на задний план, заменившись приятной теплотой и спокойствием. Немного захотелось спать, но сейчас, стоя посреди леса, уж точно не стоило поддаваться этому желанию. Зарывшись носом в густые рыжие волосы Орихиме, Цукишима не хотел, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался.       Девушка подняла голову, словно желая что-то сказать, но неподалёку послышались ещё одни шаги и резкий голос, нарушивший всю идиллию:       — Цукишима-сан! Вот вы где, а то я вас по всему лесу ищу. Пойдёмте домой! — Шишигавара выглядел крайне потрёпанным: порванная и испачканная майка, запёкшиеся кровоподтёки на скулах, и всё тот же взгляд зверёныша, готового вцепиться зубами в глотку, но при виде своего старшего «бро» живым и здоровым, побитое лицо парня наполнила радость, правда, завидев Иноуэ, она резко сменилось удивлением. — Девка… ты?       — Довольно! — прервал эту речь Шукуро, после чего взглянул на руины, оставшиеся от двухэтажного особняка, где он некогда жил. — Но ты прав, Шишигавара-кун, нам пора уходить. Орихиме, тебе тоже сейчас лучше вернуться домой.       — Но куда же вы пойдёте, Цукишима-сан? — спросила девушка, понимая, что это, возможно, была последняя их встреча, что, возможно, даже было к лучшему. Ещё один повод забыть всю эту историю, как странный затянувшийся сон, открыть глаза и улыбнуться навстречу новому дню, чей рассвет уже слабо брезжил на горизонте. Но в то же время возникало сильное желание спросить о том, увидятся ли они снова и протянуть руку к исчезающему под первыми лучами солнцу туману, ощутив пальцами лишь влажное прикосновение росы.       — Не волнуйся, всё будет хорошо, — тепло улыбнувшись, ответил Цукишима, — в любом случае я не оставлю тебя здесь одну. Пойдём.       Легко приобняв девушку за плечи, он отправился в сторону города. Шишигавара шёл рядом, не желая ничего говорить, но прекрасно замечая то, как его «бро» выглядел сейчас расслабленным и опустошённым, «девка» — истощённой и уставшей, а он сам — пережившим, наверное, самую зачётную драку в своей жизни. Моэ чувствовал, как эта обычная, на первый взгляд, ночь, изменила всю их дальнейшую жизнь, но пока ещё не понимал, как с этим жить дальше. Казалось, шинигами уже не было до выживших подчинителей никакого дела, благодаря чему, они без приключений покинули лес, после чего исчезли, растворившись в ярких лучах рассветного солнца.

***

      Проснувшись дома у себя в постели, Орихиме до сих пор не могла понять, что же в итоге произошло. Она помнила, как пришли шинигами, решив помочь Куросаки-куну, как тот плакал, оказавшись в пучине отчаяния, и от этого неприятно сжималось сердце, помнила, как потеряла сознание, когда вездесущий образ Цукишимы, казалось, полностью захватил её разум и резкое пробуждение от чувства раздирающей боли, которое, казалось, пережила она сама. Словно находясь в тумане она, не разбирая дороги, бежала сквозь густой тёмный лес, подсознательно боясь опоздать, но не понимая почему. Какая-то неведомая сила тянула её туда, но сейчас, находясь в своей тёплой уютной кровати, Иноуэ понимала, что всё это было лишь странным сумбурным сном.       Она не стала бы ломиться спасать своего врага, который довёл Куросаки-куна до отчаяния и который обманывал её саму. Но в голове зазвучал смех. Её собственный смех. Искренний, а не тот, который приходилось изображать, чтобы скрыть свои настоящие эмоции перед друзьями и посторонними людьми, чтобы не загружать их своими проблемами. Смех из полустёртых и смешанных в кучу воспоминаний, связанных с ним.       «Этого никогда не было…» — попыталась убедить себя девушка, достав со стола телефон, чтобы позвонить кому-нибудь из друзей и окончательно отвлечься от странного сна, но в истории звонков наткнулась на контакт, которого не существовало ранее.       «Цукишима», — упорно показывал экран телефона вызов, датированный вечером вчерашнего дня.       «И всё-таки было! — это было твёрдое осознание, безжалостно перечеркнувшее всё очарование утра. — Но почему?»       В голове вновь возникли обрывки воспоминаний того, как она гостила в ныне разрушенном особняке и о той лёгкости в общении, которую, казалось, не испытывала ни с кем ранее. Услышала уже его смех, резко прерванный звоном стекла…       «Похоже, я начинаю сходить с ума, — вновь подумала, Орихиме, решив набрать этот номер. Но в ответ слышался лишь монотонный механический голос о том, что абонент недоступен, — надеюсь, это чья-нибудь глупая шутка».       Но другая часть разума упорно твердила о том, что всё, произошедшее вчера ночью, было чистейшей правдой и то, что надо было уйти вместе с ними, а не возвращаться домой к привычной жизни. Появилась странная тоска и ощущение того, как будто девушка упустила кое-что важное и больше никогда к этому не вернётся.       «Ну и ладно, — решила про себя Иноуэ, — сейчас лучше что-нибудь съесть и не забивать голову посторонними мыслями».       Это решение помогло ей немного отвлечься, но след, оставленный закладкой, никуда не исчез…

***

      — Васаби с шоколадом? Ты серьёзно? — флегматично поинтересовался Цукишима, достав из пакета пирожное.       — Конечно. Это же один из самых крутых десертов, который я всё же сумел раздобыть для вас! — Шишигавара снова был активен и полон энтузиазма. Словно, это не он вчера до одури махался кулаками, и не его приказали убить из-за «слишком непредсказуемых способностей», но даже несмотря на это, бритоголовый парень находился в прекрасном настроении и уже успел сгонять за покупками. — Куда мы пойдём дальше, Цукишима-сан?       Шукуро ничего не ответил, продолжая смотреть на диковинный десерт, после чего раскрыл упаковку и, достав пирожное, надкусил его.       «Она хотела, чтобы я это попробовал. — устало подумал подчинитель, ощущая, на первый взгляд несовместимую контрастную гамму вкусов. — Что ж. Это и, правда, интересно. В следующий раз я попрошу её снова приготовить мне этот десерт, если, конечно же, мы увидимся снова».       — Что-то не так, Цукишима-сан? — переспросил Шишигавара, заметив задумчивость своего старшего товарища.       — Нет, всё в порядке. Идём. — хладнокровно ответил он, после чего оба растворились в утренней толпе людей, спешащей на свою работу.