Подземелья

Под конец августа зарядили долгие серые дожди, так что первое сентября выдалось промозглым. Сырость и холодный ветер вызывали желание поскорее забраться в поезд, хотя в целом Неджи не слишком-то хотел покидать свою маленькую квартирку, к которой в отличии от особняка дяди сразу же привык, и ехать в Хогвартс. Это лето дало ему небольшую передышку - раньше он и не замечал, какое значительное место в его голове занимаются мысли о клане. Клан, клан, клан. Хьюга, Хьюга, Хьюга. Печать, печать, печать. И так по кругу. Проживая отдельно от родственников, он отвыкал от надменных лиц стариков из старшей ветви, от иногда наивного, иногда злонамеренного господства над ним их маленьких внуков, от опущенных в пол глаз клейменых слуг. Он все равно периодически возвращался, когда Хиаши приглашал его на тренировки, но теперь поддаться угнетающей атмосфере особняка было не так легко как раньше. Нравились ему и мелочи - он возвращался домой, когда хотел и если хотел, ел, когда, где и что хотел, свободно приглашал друзей и мог часами изучать книги и свитки или варить зелья, не опасаясь, что кому-нибудь придет в голову посмотреть чем именно он занят - от Хьюга, конечно же, ничего не скроешь. А в Хогвартсе мысли опять станут тяжелыми. Казалось бы, там постоянная учеба, экзамены, квиддич - тысячи вещей, перетягивающих на себя его внимание, но каким-то мистическим образом он даже там не мог по-настоящему отвлечься от своих размышлений. Может быть потому, что там он имел возможность каждый день убеждаться в своей гениальности. Неджи всегда поражал преподавателей своими знаниями и умениями, особенно на фоне большинства учеников, обычных ребят, часто ленивых, занятых личными проблемами больше чем учебой. К тому же помимо него в Хогвартсе учились и другие Хьюга - всего несколько человек, но почти все из старшей ветви, и каждый, кроме, конечно, Хинаты, старался подчеркнуть это перед ним, особенно если Неджи выделывался на уроках. Также ему было неприятно, если кто-то из соседей по комнате видел его печать, и он вечно ходил с повязкой на лбу, чтобы ее скрыть. Среди слизеринцев было много чистокровных, он никому из них не доверял и не мог знать, что родители рассказывали о Хьюга своим отпрыскам. Хватало и того, что о печати знали любимые родственники - когтевранцы, а что сказали бы на то, что Неджи фактически слуга в собственной семье не склонные к проявлениям жалости слизеринцы? Он прекрасно умел за себя постоять, но слушать неизбежные смешки и ехидные разговорчики за спиной не собирался. Иногда он подумывал пользоваться маскирующими чарами, чтобы изображать вместо печати какой-нибудь шрам и тем самым объяснять то, что его лоб вечно закрыт, но здесь ему мешала гордость. Не станет он так прятаться от мифической угрозы быть объектом сплетен толпы наследничков. О нем итак вечно ходили разговоры, и Неджи никогда не обращал на это внимание - просто все, что было связано с печатью, всегда невольно задевало его, как он ни старался оставаться спокойным и хладнокровным. Словом, возвращаться в Хогвартс было в тягость. На платформе девять и три четверти он приличия ради поздоровался с Ко, который привез Ханаби, Хинату и других Хьюга, и сразу же забрался в поезд, сожалея, что купе вечно переполнены и он не сможет отсидеться в одиночестве. Рядом бодро шла Тен-Тен - вначале она пыталась рассказать ему о какой-то летней поездке на острова, но в итоге сдалась, видя его очевидную угрюмость и вымученную вежливость. Вообще-то, она была его близким другом, и когда-то у них даже были отношения, но Неджи был так погружен в себя, что растормошить его не представлялось возможным. Вдобавок ко всему, у него начинала болеть голова - маленькое побочное действие печати, отнюдь не добавляющее ему хорошего настроения. Вдвоем они подсели к Чоджи и Шикамару, разложили багаж. Чоджи так громко открывал упаковку чипсов, а потом не менее громко хрустел ими, что Неджи сразу же захотелось уйти или сказать что-то резкое. Он не удержался и презрительно нахмурил брови. Раньше его характер был в сто раз невыносимее, и теперь он старался быть более терпимым и лояльным к друзьям, ведь если бы не они, он реально остался бы в одиночестве. И не только во время поездки, но и на весь период своего обучения, а это, пожалуй, даже для такого как он было бы невыносимо. Да и в конце концов никто не обязан был терпеть его закидоны и разгребать его проблемы. Так что он промолчал. По мере того, как купе постепенно наполнялось людьми, шум становился сильнее, как всегда бывало в их компании. Неджи устроился поближе к окну. Голова начинала болеть не на шутку, всеобщие приветствия и тут же завязавшийся разговор ее только усилили. Он все же иногда был благодарен за таких людей как скажем Шино. А еще за то, что хотя бы шумный Суйгецу предпочитал ездить отдельно от них с друзьями-слизеринцами. Сейчас Неджи отчаянно раздражал почти каждый из присутвующих и он не чувствовал, что соскучился хотя бы по одному из них. Это было не слишком-то правильно, ведь никто не делал чего-то выходящего за рамки, и Неджи знал, что у него нет повода испытывать злость. Но он все же ее испытывал. - Сыграем в шахматы? - Вздохнув, поинтересовался у него Шикамару. Вечному лентяю конечно напрягаться особо не хотелось, но он кажется заметил, что Неджи себя неважно чувствовал. За игрой в шахматы к ним никто не стал бы лезть. Они сели друг против друга и разложили доску на столе. Принадлежавшие Нара фигурки знали о том, что их владельца практически невозможно победить, и совершенно бессовестно паясничали, но Неджи был слишком уставшим от собственных мыслей и слишком благодарным Шикамару чтобы придать этому какое-то значение. Последними, буквально за пару минут до отправки поезда, зашли неутомимо улыбающийся Наруто с Карин, еще более угрюмый, чем сам Неджи, Саске и смутно знакомый молодой человек с длинными темно-серыми волосами. Он явно был старше всех присутствующих. Вскочившая было для подзатыльников за поздний приход Сакура явно его узнала, смутилась и опустилась на свое место. Молодой человек благожелательно улыбнулся, поздоровался, и Неджи устало прикрыл веки. Он вспомнил новоселье и разговор на балконе, вспомнил газету со статьей о проклятиях, и тоже понял, кто перед ним стоит. - Знакомьтесь! Это Учиха Итачи. Теперь на одного ханжу Учиха в замке будет больше. - Наруто закрыл дверь и умудрился не только втиснуться между Сакурой и Кибой, но и разместить рядом с собой тех, кто пришел вместе с ним. - Зря ты про ханжу, Наруто, - беззлобно улыбнулся новый ханжа Учиха. - Все-таки теперь я твой преподаватель. - Нуу... Фактически ты, то есть Вы, станете преподавать с завтрашнего дня... Вы ведь не будете снимать с меня баллы, профессор? По старому знакомству, а? - Это не профессионально, Наруто. Да и вообще, я предпочту делать поблажки слизеринцам, все-таки мой факультет. - Последовал шутливый ответ. - Аа... Слышал, Неджи, тебе повезло. А где кстати Гаара? - Неджи хмуро повернулся, недовольный проявленным к нему вниманием. У Саске, как в зеркале, было такое же выражение лица, как у него самого. - Он позже в Хогвартс прибудет. Через камин. Дела семьи, - прощебетала Ино. - Рада с Вами познакомиться, профессор. Наслышана о Вас, приятно наконец встретиться лично. - Она держалась непринужденно и сразу же показала себя приветливой, в то время как все остальные выглядели как минимум удивленными, ведь учителя редко пребывали в Хогвартс на поезде, и уж точно редко располагались в купе со своими учениками будто с ровесниками. Неджи вообще за все семь лет не мог такого припомнить. Впрочем, Какаши Хатаке был довольно снисходителен к нарушению правил, тем более такому вобщем-то незначительному, да и Итачи наверняка хотелось поближе узнать окружение младшего брата. - Сейчас я всех представлю, - предвкушающе потер ладони Наруто. Он выглядел довольным произведенным эффектом. - Карин и Сакуру Вы знаете, своего раздражительного брата тоже, этот густобровик - Ли, рядом с ним Тен-Тен, тип с татуировками на щеках Киба, ему кстати из-за этих татуировок на четвертом курсе пришлось полгода драить кубки, еще один ханжа, вы точно поладите, - Неджи, с ним в шахматы играет Шикамару, он очень умный, хоть и ленивый, это Ино, Сай и Чоджи, они нормальные, только Сая иногда хочется прибить за его шутки. Да, должен быть еще Гаара. - А ты за татуировки полгода сортировал жуков для зелий, - хмыкнул Киба. - Меня опять забыл ты, Наруто, - тихо, но внятно заметил Шино. - Блин! Извини. Потекла непринужденная беседа. Итачи был спокойным и вроде бы без явных странностей, какими могли похвастаться предыдущие преподаватели по Защите от темных искусств. Он легко разрядил вначале напряженную обстановку. В любое другое время Неджи был бы заинтересован в общении с таким умным, много добившимся волшебником - оба они хоть и являлись чистокровными, но лично знакомы не были во-первых из-за привычки семей обоих держаться обособленно, а во-вторых из-за разницы в положении. Итачи был из главной ветви, никто из Хьюга в здравом уме никогда не представил бы ему Неджи. Однако уже через полчаса голова начала ныть просто невыносимо. Заставив себя просидеть на месте еще минут десять, Неджи наконец признал что разговоры его только раздражают и ему уже плевать на все. "К черту, Наруто и Ли говорят за десятерых. А тут еще Ино." - обреченно подумал он. Поезд давным-давно тронулся и теперь демонстрировал мягкие, не раздражающие глаза туманные пейзажи за окном, и радовало его только это. Он не принимал участие в разговоре и все время старался сконцентрироваться на шахматной доске и молча направляющем белые фигурки Шикамару, периодически выдающему пару реплик, но недовольство и боль отвлекали его от игры. Просто чудо, что такой блестящий игрок как Шикамару еще не разбил его в пух и прах - но видимо и его измученная голова чего-то стоила. - Неджи, - обратился к нему Наруто. - расскажи-ка ту историю, помнишь, в прошлом году я устроил дуэль с кем-то из твоих? Слизеринцев я имею в виду. Ну ту, ты еще был секундантом вместо Саске, потому что он валялся в Больничном крыле. Мы потом еще чуть не попались, лестница увела нас куда-то не туда и мы плутали бы по вашим подземельям до утра, если бы там не обитал. - Интересно послушать, - усмехнулся Итачи. - Мне нужно передать кое-что сестре. Наруто, лучше сам расскажи. - Сухо произнес Неджи, поднимаясь. Он вообще не был уверен в том, что такими историями стоит делиться с преподавателем, и испытывал легкое недовольство из-за того, что его все же попытались вовлечь в разговор. - Подожди, а я не слышал про дуэль! Почему ты мне не рассказал?? - Тут же подскочил Ли. - Да, стой, народ скоро на собрание старост пойдет, хочу, чтобы они послушали еще раз. Круто быть старостой, даттебайо! - Сам расскажи, Наруто. - Но... - Да оставь ты его в покое, - неожиданно зло кинул Саске. Стало тихо. Наруто весь потемнел и повернулся к другу. Неджи не стал выяснять в чем конкретно причина этой маленькой ссоры и вышел за дверь. Он потер пальцами виски, пошел прочь от купе. Голова на самом деле болела не часто, да и младшая ветвь принимала зелье, способное облегчить мучения, но для Неджи это был еще один повод испытывать ненависть к главной ветви. Каждый подобный приступ толкал его искать способ избавиться от печати с бОльшими усилиями. И ему было абсолютно все равно на доводы рассудка в такие моменты. Неджи активировал бьякуган, нашел Хинату, вяло поддерживающую беседу с другими членами старшей ветви через восемь купе направо - они по традиции ездили вместе, затем Ханаби - она видимо сумела отвертеться от родственников, и вообще уже нашла себе подружек и явно отлично проводила свою первую поездку в Хогвартс и без остальных Хьюга, затем братьев из младшей ветви - они весело смеялись над чем-то со своими друзьями. Не заметив никого, кто сидел бы сейчас с активированным бьякуганом, Неджи вышел в тамбур, под грохот колес вытащил склянку с зельем из кармана брюк и быстро выпил его. Он доработал это зелье на каникулах, так что никаких побочных эффектов вроде последующей сонливости и рассеянности, как это было с обычным вариантом того же зелья, быть не должно было, но за последние несколько недель ему впервые выпала возможность протестировать свое изобретение. Он почти не волновался, потому что был уверен, что рассчитал все правильно. Склянка с обычным зельем, которые использовали Хьюга, тоже лежала в кармане, но прими он ее - и, пожалуй, во время распределения и ужина в Большом зале он точно уснет. Стандартное зелье от головной боли и те, что использовались от боли при печати, отличались, и Неджи был горд тем, что потратил время, разобрал сложный состав и внес свои коррективы. Результат не заставил себя долго ждать, да и на холоде ему стало значительно легче. Подождав, пока эффект окончательно закрепится и убедившись в том, что чувствует он себя хоть и не радостным, но вполне здоровым, Неджи укорил себя за то, что не принял свое зелье раньше и ждал непонятно чего, ведь то, что боль не пройдет сама, было очевидным - впрочем, зелье лучше подействовало бы при сильной боли, чем при растущей, это ему еще предстояло исправить. Он вновь активировал бьякуган - на этот раз для того, чтобы убедиться, что все их старосты купе уже покинули. В их компании это были Ли, Сакура, Саске и Шино. Они действительно ушли в купе к другим своим "коллегам". Все оставшиеся продолжали мирно болтать, но Наруто явно расстроился из-за чего-то - может из-за стычки с Саске. Помимо ушедших на месте не оказалось Учиха Итачи. Пару секунд спустя Неджи обнаружил его у окна в пустом коридоре. Итачи смотрел куда-то в прыгающий за окном туман. Теперь, когда боли в голове больше не отвлекали, Неджи заметил, что братья Учиха похожи внешне, но Саске на внешность более привлекательный. В полной достоинства осанке Итачи чувствовалось застарелая усталость, в руке у него была зажата небольшая зачарованная склянка - бьякуган услужливо показал своему владельцу незнакомый тяжелый лекарственный состав, и Неджи против воли заинтересовался этим неожиданным совпадением. Профессор поднес было склянку к губам, но осекся и внимательно оглянулся, словно почувствовав на себе чей-то взгляд. Скорее всего, это не могло быть правдой - никто не мог ощутить на себе вездесущий взгляд бьякугана, но... все же Итачи был Учиха, и, как говорили, очень талантливым. Решив, что лезть не в свое дело он не станет и что вызывать подозрения в новом преподавателе не стоит, Неджи расслабил глаза. Ему абсолютно по-слизерински не было никакого дела до дискомфорта людей, чьи тайны свободно раскрывались перед силой его глаз, но он считал такое подглядывание недостойным и прибегал к нему редко. Поэтому он просто минутку понаслаждался одиночеством и затем вернулся обратно в купе.