Золотая чешуя

      Чжун Ли даже не осознает, что задерживает дыхание. Люмин улыбается – ее щеки розовеют от смущения, когда она прикасается пальцами к подбородку, затем к губам и робко спрашивает:       – Нравится? Похоже на твои получилось, как думаешь?       Он не знает, что сказать в ответ. Все его хваленое красноречие пропадает в одночасье, язык кажется тяжелым и неповоротливым, а в горле становится сухо, и каждый вздох дерет глотку. Чжун Ли сглатывает, не отрывая немигающего взгляда от лица Люмин, и медленно кивает, будто любое резкое движение может запросто разрушить всю атмосферу.       – Какая-то вялая реакция, – слегка нервно смеется Люмин. На ее лице отражается тень растерянности – очевидно, она ожидала, что Чжун Ли будет более разговорчив. – Можешь сказать, что цвет не тот и вообще надо было покупать краску в другом месте и, самое главное, за другие деньги. Мне ее посоветовала Сян Лин, сказала, что сама такой пользуется и ни разу впросак не попадала. Конечно, все люди разные, я понимаю: кому-то идет, кому-то не очень.       Люмин всегда много говорит, когда волнуется. Обычно спокойная и молчаливая, она превращается в самый настоящий ураган эмоций, когда ее что-то беспокоит, и плотину тишины прорывает каждый раз. Вот и сейчас Люмин сбивчиво о чем-то вещает, и Чжун Ли, к своему стыду, даже не вслушивается, полностью поглощенный зрелищем.       В свою защиту он может сказать, что восхищен и поражен.       По линии нижнего века у Люмин проведены две красновато-рыжие стрелки, такие ровные и острые, что о них, кажется, можно порезаться. Они выделяются на светлой коже – непривычно и необычно – и делают взгляд выразительнее. Точно такие же стрелки есть и у Чжун Ли, только ему их рисовать не нужно, они с ним навсегда; ему остается только догадываться, всегда ли он смотрит на Люмин так же пронзительно, как и она на него сейчас.       Сердце гулко бьется о ребра, и Чжун Ли ощущает, как воздух вокруг него внезапно становится горячее и гуще. Люмин не дожидается от него нужной реакции и расстраивается – уголки ее губ опускаются вниз, а сама она стыдливо проводит по щеке ладонью и со смешком говорит:       – Ладно, зря я все это затеяла. Вышло хуже, чем я планировала. Надеюсь, ты не обижаешься на эту нелепую пародию. Пойду лучше смою, не хочу задевать твое чувство прекрасного. Подождешь немного, ладно?       Она круто разворачивается на пятках и намеревается покинуть пределы комнаты, но не преуспевает – Чжун Ли решительно перехватывает ее за запястье и мягко тормозит. Люмин кидает на него рассеянный взгляд через плечо, а после ойкает от неожиданности, когда он привлекает ее к себе.       Вблизи лицо Люмин выглядит еще очаровательнее, чем обычно, а ровные острые стрелки притягивают к себе взгляд. Она умилительно хлопает ресницами, удивленно приоткрывает рот и хочет, видимо, что-то сказать, но Чжун Ли не дает – прикладывает к ее губам палец в безмолвной просьбе помолчать.       – Ты хочешь знать, нравится ли мне? – тихо, вкрадчиво спрашивает Чжун Ли. Люмин молчит – ответ на риторический вопрос не требуется, и она вскидывает точеную бровь, показывая, что слушает. – Конечно нравится. Мне нравится, что мы с тобой соединены. И тот факт, что ты думала обо мне, когда рисовала стрелки, мне тоже нравится. Как еще одна тонкая ниточка, которая связывает нас воедино. Я в восхищении, моя драгоценная. Я в восторге. Будто ты в открытую заявляешь, что принадлежишь мне. Это… возбуждает.       Люмин краснеет до кончиков ушей, а после удивленно расширяет глаза, когда Чжун Ли прижимает ее к себе чуть крепче и стискивает тонкую талию в объятиях. Она кладет руки ему на грудь будто в попытке отвоевать немного личного пространства, но у нее не выходит – Чжун Ли чувствует себя победителем, когда Люмин замирает и просительно заглядывает ему в глаза. На ее личике отчетливо виднеется тень заинтересованности – особенно ясно она становится видна, стоит ей только неожиданно обвить руками шею Чжун Ли и, прижимаясь упругой грудью к его груди, невинно улыбнуться.       Там, где их тела соприкасаются, под кожей прокатывается жар. Чжун Ли проводит ладонью по светлым прядям, пропускает одну из них сквозь пальцы и с наслаждением любуется, как золотистые нити оседают на оголенное плечо. Он без особого труда подхватывает Люмин под бедра и поднимает ее в воздух, а после прижимает к стене. Люмин послушно обвивает ногами его талию и первая тянется за поцелуем.       У Люмин мягкие, теплые губы, вкусом похожие на закатник с каплей нектара глазурных лилий, и слизывать его Чжун Ли готов до бесконечности. Люмин жмется к нему так, словно он последний оплот доверия, к которому она может обратиться, и понимание того, что его женщина ему верит, заставляет кровь по венам бежать быстрее. Чжун Ли выдыхает в поцелуй, кусает нижнюю губу Люмин до крови и, ловя ртом потрясенное ахание, тут же зализывает место укуса.       – Ну и зачем? – шепчет Люмин в перерыве между поцелуями. Ее глаза светлеют на несколько оттенков; она стягивает резинку с хвоста волос Чжун Ли и позволяет длинным волосам рассыпаться по плечам и спине. Чжун Ли перехватывает ее ладонь и прижимается губами ко внутренней стороне запястья, легко прихватывает тонкую кожу зубами и трется о нее щекой.       Огненно-рыжие стрелки завораживают, гипнотизируют, и Чжун Ли не отказывает себе в желании прикоснуться к ним – поддерживая Люмин одной рукой под бедра, а кончиками пальцем второй с невероятной нежностью проводит под ровной линией. Светлые ресницы вздрагивают, и Люмин тихо смеется; в ее глазах виднеются далекие-далекие звезды. Чжун Ли снова целует ее, и на поцелуй она отвечает со всей присущей ей страстью.       Чжун Ли не стремится скрывать свое возбуждение – гибким телом, жмущимся к нему с конкретными намерениями, нельзя не восхищаться. Он скользит одной рукой под юбку и проходится пальцами по кромке чулка одновременно с тем, как оставляет на шее Люмин засос – наливающееся краснотой пятно выглядит меткой собственности, одной из многих, которые Чжун Ли собирается оставить сегодня на ней. Люмин ахает от неожиданности и открывает рот, но после захлебывается возмущением, когда пальцы Чжун Ли проникают под влажный шелк трусиков и чувственно оглаживают половые губы.       Эта поза недостаточно хороша, чтобы доставить Люмин максимум удовольствия, но вполне подходит, чтобы как следует ее распалить – и Чжун Ли вовсю этим пользуется, уже давным-давно выучив все особо чувствительные точки. Тихие вздохи ласкают слух; пальцы Люмин то сжимают плечи Чжун Ли, то зарываются в его волосы, то оглаживают шею и мочки ушей. Она каждый раз закусывает губы, когда влажный хлюпающий звук выходит особенно громким, и несознательно подставляет шею под поцелуи.       Чжун Ли оставляет целую дорожку из засосов и укусов на левой стороне шеи и оголенной части плеча и любуется своей работой – все должны знать, кому Люмин принадлежит, и внутренний дракон довольно ворчит, одобряя его действия. Проникнуть под кожу, укутать в свой запах, вылизать с головы до ног, заставить шептать одно лишь его имя, наполнить семенем до краев – и Чжун Ли решает привести этот план к исполнению.       Люмин хнычет, когда Чжун Ли вынимает пальцы из влажного лона, напоследок сжимает упругую ягодицу и скользит ладонью выше, к завязкам. Он может распутать их практически не глядя – Люмин выгибается в пояснице, облегчая доступ к спинке платья, и слепо тычется губами в подбородок Чжун Ли.       Чжун Ли тянет платье с покатых плеч вниз, Люмин старательно выпутывается из него, и ткань соскальзывает к талии. Она не носит бюстгальтер дома – этот факт поражает Чжун Ли каждый раз. В хорошем смысле, разумеется, – он оставляет над ключицей краснеющий засос и сожалеет, что не успел раздеться, чтобы ощутить прикосновение кожи к коже.       Люмин будто чувствует его мысли: отстраняется как может, полностью прижимаясь спиной к стене, и тянется, чтобы расстегнуть пуговицы на пиджаке, но Чжун Ли не дает ей этого сделать – перехватывает обе руки и ласково-ласково улыбается. Люмин удивленно распахивает глаза – в сочетании с яркими стрелками и алыми щеками это зрелище выглядит более, чем просто возбуждающим, и Чжун Ли ощущает, как кровь, бегущая по венам, раскаляется еще сильнее.       Он коротко оглядывается – его внимание привлекает зеркало, стоящее у противоположной стены, и мысль тут же оформляется в действие. Чжун Ли переносит Люмин к зеркалу и ставит на пол – пока она пытается осознать, в чем дело, он стягивает платье окончательно, вставая на колени, а после чувственно прикасается губами к низу живота.       Люмин вздрагивает и неловко качает тазом из стороны в сторону. Чжун Ли проводит ладонями по сильным икрам и крепким бедрам, затянутым в чулки, а после цепляет боковины трусиков и тянет их вниз. Люмин переступает с ноги на ногу; ее щеки красные, а зрачки расширены от возбуждения – Чжун Ли уверен, что его взгляд ничем не отличается. Он ловит каплю влаги, растирает ее между пальцами и пробует на вкус, и Люмин, наблюдающая за ним во все глаза, ахает.       – Что ты делаешь? – вспыхивает она. Взгляд Чжун Ли обласкивает ее колени, особенно долго задерживается на низе живота и поднимается к краснеющему лицу. Он улыбается совершенно невинно, а после говорит:       – Очень вкусно.       Не давая среагировать, Чжун Ли встает на ноги, в одно движение приближается к лицу Люмин и снова целует ее, невесомо поглаживая основание шеи. В тот момент, когда она хочет вновь закинуть руки ему на плечи, Чжун Ли отстраняется и аккуратно, но настойчиво разворачивает ее спиной к себе и подталкивает в сторону зеркала.       – Ты хотела узнать, нравятся ли мне твои стрелки, – безмятежно произносит он и мягко давит между ее лопаток, заставляя прогнуться в спине и схватиться за раму, а после вжимается бедрами в ее бедра. Люмин настороженно замирает – даже сквозь плотную ткань брюк невозможно не почувствовать, насколько Чжун Ли возбужден. – Если ты посмотришь на свое отражение, то увидишь, как тебе идет.       Чжун Ли сжимает бедра Люмин, склоняется над ней, обводит языком ушную раковину и прихватывает губами мочку, а после вкрадчиво, размеренно добавляет:       – Смотри, моя драгоценная. Смотри же, насколько ты хороша. Любуйся огненными росчерками на коже, навсегда запечатлевай их в памяти. Помни, что соединяет нас красной нитью. Знай, с кем ты решила связать свою судьбу. Этот контракт нерушим, и сбежать от его условий невозможно.       Он кладет ладонь ей под грудь – сердце под его пальцами колотится как обезумевшее, и, когда Чжун Ли встречается с Люмин взглядом через зеркало, она неожиданно шумно выдыхает и просительно смотрит на него в ответ.       В золотистых глазах, затянутых туманной пеленой, вспыхивают янтарные всполохи. Люмин кусает припухшие от поцелуев губы и в нетерпении перебирает пальцами по резной раме. Стрелки под нижними веками полыхают огненными линиями и так четко, так ясно выделяются на светлой коже, что Чжун Ли чувствует, как чувство собственничества вновь захлестывает его с головой.       Люмин жаждущая, распаленная, и Чжун Ли не имеет права заставлять ее ждать.       Расправиться с ремнем, приспустить брюки и потереться членом между подрагивающих бедер, нарочито проезжаясь по влажным, скользким от смазки складочкам, – дело первостепенной важности. Чжун Ли не медлит и в награду с наслаждением вслушивается в тихий вздох, срывающийся с приоткрытых губ. Он хочет слышать его еще и еще, громче, пронзительнее, пока Люмин совсем не перестанет думать о чем-то, кроме него одного. Драконья сущность согласно ревет и заставляет его податься бедрами вперед, одновременно практически вгрызаясь в напряженную мышцу плеча.       Люмин вскрикивает и крупно вздрагивает, упирается лбом в зеркало; горячие стеночки влагалища плотно обхватывают член, и от одного лишь этого ощущения Чжун Ли хочется застонать. Он пока не двигается – цепляет пальцами лицо Люмин за подбородок и бережно, невесомо приподнимает его, вынуждая взглянуть в ответ через зеркало.       Люмин поджимает губы не то от неловкости, не то от досады; на ее лице читается безмолвная мольба. Она пробно ведет бедрами из стороны в сторону и жалобно приподнимает брови. Огненные стрелки полыхают под глазами, и Чжун Ли жарко шепчет, подпуская в тон повелительных ноток:       – Не смей отводить взгляд, моя драгоценная.       Он проводит ладонью по нежной коже и без зазрения совести любуется изящной спиной и узкими плечами. Даже с россыпью шрамов – а куда же без них? – Люмин все еще остается самой прекрасной женщиной на всем белом свете. Его, Чжун Ли, женщиной.       Он стискивает талию ладонями и начинает двигаться: сначала неспешно и почти лениво, затем – постепенно наращивая темп. Рука очерчивает белесые рубцы на ребрах, боках, пояснице, загривке и сжимает твердый сосок, мягко потирает его и перекатывает между пальцами. Чжун Ли вновь склоняется, почти невесомо откидывает светлую прядь волос, липнущую к тонкой шее, и припадает к плечу губами. Он втягивает нежную кожу в рот и выпускает ее с влажным чпоканьем, а после поднимает глаза на зеркало.       Люмин вздыхает особенно шумно, старательно цепляется за раму белыми от напряжения пальцами и не отводит взгляда от лица Чжун Ли в отражении. У нее красное лицо – и от смущения, и от возбуждения, – она молчит и покорно позволяет делать с собой все что угодно. Чжун Ли поощрительно улыбается, довольно щурится, и Люмин, кажется, начинает чувствовать подвох – и не зря.       Чжун Ли выходит из нее, а после хитро перехватывает под коленями и поднимает в воздух так, что Люмин оказывается прижата спиной к его груди. Ее ноги разведены в стороны, их удерживают крепкие руки, а сама Люмин не думая закидывает обе ладони Чжун Ли за шею и сцепляет их в замок в попытках поймать равновесие. Она полностью раскрыта для взглядов – Чжун Ли с деланым спокойствием рассматривает мягкие полукружия грудей, сильные бедра, затянутые в ткань чулок, набухший клитор и влажные половые губы, а после едва сдерживает вздох, когда крупная капля смазки, скользнув по промежности, падает на пол.       Люмин целиком под его контролем – одна лишь мысль об этом пьянит. Сказал бы кто-нибудь давным-давно, что Чжун Ли будет так сильно желать одного-единственного человека, он бы рассмеялся ему в лицо.       По его телу пробегается приятная дрожь. От Люмин пахнет цветочным медом, хвоей и спелым закатником, и возбуждение становится практически нестерпимым, когда Чжун Ли улавливает пробивающийся запах раскаленных на солнце камней – его, Чжун Ли, запах.       – Не смотри, – едва слышно шелестит Люмин. Она усердно не смотрит в зеркало, от невероятного смущения у нее краснеют даже плечи; Чжун Ли может ощутить, как мелко дрожит все ее тело. Он опускает Люмин чуть ниже и чувственно потирается о нее членом. Люмин тихо выдыхает, когда Чжун Ли, не переставая дразнить ее, прихватывает губами мочку уха и шепчет змеем-искусителем:       – Посмотри на себя внимательно, моя драгоценная, не нужно стесняться. Ты невероятно красива – если захочешь, я буду говорить тебе об этом каждый день. Влажная, жаркая, жаждущая – мне невероятно приятно осознавать, что все это только для меня. И эти стрелки… просто сводят с ума.       Люмин медленно поворачивает голову, с ее губ срывается жалобный стон. Радужка глаз, подведенных рыжим, почти целиком затоплена зрачком. Люмин тяжело дышит, ее грудь рвано вздымается и опускается. Она облизывает губы, смотрит в зеркало и встречается взглядом с Чжун Ли.       Его позвоночник прошивает молнией из-за долгожданного зрительного контакта, но он все еще сдерживается – лишь дразняще скользит членом между ягодиц и по половым губам, не проявляя, впрочем, никакой другой инициативы. Люмин как в трансе расцепляет руки, продолжая одной из них удерживаться за шею Чжун Ли, а второй тянется к низу своего живота.       Он застывает, когда Люмин мягко обводит пальцами головку, а после обхватывает член и направляет его в себя. Чжун Ли ловит момент и насаживает Люмин на член – из-за специфичного угла проникновения он не может войти в нее целиком, но это последнее, что может смущать кого-то из них.       – Коснись себя, моя драгоценная, – шепчет Чжун Ли. Он почти на пределе – ему хватит всего ничего, чтобы дойти до пика, но в первую очередь он хочет доставить удовольствие Люмин. Он жадным, голодным взглядом следит за тем, как в отражении тонкие пальцы боязливо касаются крайней плоти клитора, а после делает первый толчок и задает темп чуть выше среднего.       Чжун Ли целует изящное плечо и следит за тем, как Люмин постепенно ускоряется – обводит по кругу чувствительный комочек нервов с каждым разом все размашистее и грубее. Она то выгибается в его руках, то прижимается спиной к груди, и когда Чжун Ли с трудом отрывает взгляд от пальцев Люмин, ублажающих ее саму, то сталкивается с мерцающим золотом глаз.       Люмин стонет неожиданно громко, не прерывая зрительного контакта, а после порывисто закидывает голову Чжун Ли на плечо – в тот же момент ее тело сотрясает оргазмом. Сокращающиеся мышцы плотно обхватывают его член, и Чжун Ли доходит до пика следом за Люмин, одновременно вгрызаясь в местечко между плечом и шеей. Ему хорошо настолько, что свет перед глазами меркнет на несколько мгновений.       Люмин плачет – слезы расчерчивают ее щеки и размывают яркие стрелки. Это Чжун Ли видит, когда бережно опускает ее на кровать и ложится рядом, сгребая дрожащее тело в объятия. Он перехватывает ладони, которыми Люмин пытается закрыть лицо, и осыпает тонкие кисти поцелуями. Люмин старается не то отвесить ему щелбан, не то пихнуть в щеку, но у нее в равной степени не получается ни одно, ни второе.       – Бессовестный, – хнычет она, когда перестает вырываться из объятий Чжун Ли и прячет лицо у него на груди. – Бессовестный, нахальный, самодовольный Архонт! Как я теперь вообще в зеркало смотреться буду?       Чжун Ли, испытывая невероятное умиротворение, окидывает взглядом россыпь засосов и укусов, окольцовывающих шею и обрамляющих плечи Люмин. Он втягивает носом воздух около изящной шеи и довольно урчит, когда улавливает в ее естественном запахе – хвоя, мед, закатник – отчетливые нотки своего запаха: нагретые на солнце камни, влажная после дождя земля и глазурные лилии.       – О, моя драгоценная, тебе не стоит так сильно переживать на этот счет, – мурлычет Чжун Ли. Он помогает Люмин устроиться на сгибе его локтя и ласково, почти целомудренно целует в губы, а после с удовольствием любуется очаровательным возмущенным лицом. – Если ты не сможешь смотреться в зеркало, я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. Думаю, я даже смогу дать пару советов по стилю, особенно если ты позволишь каждый раз рисовать тебе эти восхитительные стрелки, которые никогда не заденут мое чувство прекрасного.       Чжун Ли понимает, что промахивается со своим полусерьезным-полушутливым предложением, когда утомившаяся Люмин неожиданно подскакивает на кровати, хватает соседнюю подушку и с боевым воплем принимается его лупить.