Красная роза

      По правде говоря, полностью посвятить себя работе я так и не смог. Вновь и вновь передо мной представала Кёнми со слезами на глазах, тихими и сломленными: «Я слабая», — и — «Я устала», — не оставляя меня в покое ни на секунду. Сидел взвинченный, крутя между пальцами ручку. Как бы странно это ни звучало, но мне было больно вспоминать минувший вечер. Кёнми. Плачущая. Никто бы не поверил. Да я и сам не поверил, если бы не увидел собственными глазами. Действительно, слёзы женщины, всегда показывающей только свою сильную сторону, затронуть могут даже самое очерствевшее сердце. — …Что думаете, господин Ким?.. Господин Ким?!       Оказывается, меня звали коллеги. Не знаю, о чём они совещались, и как долго ожидали моего ответа, но, посмотрев на их выжидающие лица, я понял, что достаточно долго. — А, да. — Я выпрямился, сделав вид, что внимательно их слушал. — Да, думаю, это отличная идея.       После совещания я, всё ещё погружённый в свои мысли, направился к автомату с кофе. Хоть и не любил этот напиток, но надеялся, что он хоть как-то взбодрит меня и отвлечёт своим горьковатым привкусом. Меня догнал сотрудник компании и по совместительству друг — Пак Чимин. Перевёлся к нам несколько месяцев назад. Мне, как человеку, постоянно находящемуся под прицелом внимания, стоит быть осторожнее с выбором друзей и окружения, однако Чимин сразу расположил меня к себе. От него исходила неподдельная искренность, бескорыстность, поэтому наше общение быстро переросло в крепкую дружбу. Я, конечно, не вводил его в подробности своей личной жизни, но о некоторых вещах, думаю, он догадывался и сам. — Глазам поверить не могу! Ким Тэхён собирается пить кофе?! Нет, тут определённо что-то не так. Я заподозрил это ещё на совещании.       Находясь наедине, мы обращались друг к другу неформально. — Нет, у меня всё замечательно, — с горькой усмешкой произнёс я и, пригубив горячий напиток, поморщился. Не вкусно. — Если хочешь, можем поговорить о том, что тебя беспокоит.       Да, я действительно в этом нуждался. Мне необходимо выговориться и услышать мнение от человека, который смог бы трезво оценить ситуацию со стороны и дать мне какую-нибудь наводку. Чимин в этом хорош. А я на горячую голову лишь нахватаю дополнительных проблем. Всему виной моя импульсивность. Эмоции и чувства не позволяют мне сосредоточиться, а рассудительный взгляд на вещи мне был крайне необходим. Хотел бы я забрать хотя бы небольшую долю этого действительно ценного качества от Кёнми себе. В ней аналитики хоть отбавляй, пусть лучше поделится. — Всё нормально, — всё-таки решил ответить я. Вряд ли кто-нибудь, не побывав в моей шкуре, сможет мне помочь. Я сам не понимаю, что происходит в моей жизни, так что сможет понять сторонник? — Точно? Я могу помочь.       Нет, не точно. Мне необходимо поделиться, иначе я взорвусь и окончательно запутаюсь. Но надо преподнести информацию немного иначе. И я придумал. — Да я вот задумался… Речь о моём… друге. Да, друге! — вдохновился своей находчивостью. — Он обратился ко мне за советом, а я в делах семейных, на самом деле, не особо хорош, поэтому, если ты сможешь дать наводку, я буду признателен. — Да ты, должно быть, невероятный друг, раз думаешь о его проблемах даже на столь важном совещании, — воодушевлённо произнёс Чимин. Поверил.       Мы сели за столик. Я сделал глоток кофе, готовясь к рассказу, Чимин же крутил чашку с американо в руках, ожидая. — В общем, мой друг женился. Не по любви, но женился. Так скажем, главным мотивом брака была давняя договорённость между состоятельными семьями поженить друг на друга своих детей. Друг очень хотел развестись, сам он этого делать не решался: на него бы обрушился шквал негодования и злости, поэтому всячески пытался подтолкнуть к этому свою жену. — Каким образом? — заострив внимание, спросил Чимин. — Он всячески досаждал её своим поведением, словами. Разбил её любимую статуэтку, например, пачкал то, сё, а она за ним прибирала. Делал замечания её стряпне, хотя ему всё нравилось, выпивал, затем склонял к интиму и оставлял нелестные комментарии, а на трезвую голову к ней даже не касался. Любая другая девушка давно бы не выдержала подобного отношения, ушла бы. А она ради репутации, семьи держится. Один раз он выпалил, что в карьере от неё проку будет больше, чем в семье и вопросах материнства, — Чимин покачал головой, видимо, возмущённый такими неприятными поступками в адрес неизвестной девушки. — В общем, творил везде хаос: и моральный, и физический. А однажды, после очередной гулянки, он, подвыпивший, пришёл домой, на его лице и шее были видны следы от помады, но в тот день измены не было, — словно желая оправдать, уточнил я. — И тогда он впервые увидел на лице жены отвращение. Что удивительно, ему это не понравилось, хотя должно было быть наоборот, ведь он пытался вывести её на такие эмоции. — Я сделал паузу, пытаясь упорядочить свои мысли. — Жена сама по себе не особо эмоциональная, по натуре скорее хол… — Я хотел сказать «холодная», но вовремя одёрнул себя от этого слова. — Скрытная. Она показывает только то, что позволяет. Предпочитает всё скрывать в себе, и очень часто мой друг не понимает, что творится у неё в голове, в её душе. Не может понять, что она испытывает. Насколько ей обидно, больно, да и обидно ли? Перегибает ли палку или стоит остановиться? Внешне лишь показывает равнодушие, безразличие. Но вот недавно… — Я вздохнул, выпрямил спину, переходя к самой главной части рассказа: — на одном мероприятии, кто-то ей что-то рассказал о её супруге, и дома он пытался выяснить в чём дело. Она сказала, что знает, что я хожу в клуб к одной девушке, не винит меня в этом, потому что знает, что я её не люблю, но хочет, чтобы я делал это незаметно, потому что это ранит её. И заплакала. Она заплакала! Впервые увидел её в слезах. Сказала, что чувствует себя слабой, уставшей. Я не ожидал от неё таких слов. Она никогда об этом не говорила. Слышать подобное от такой, как мне казалось, неуязвимой личности, как Кёнми… Это меня поразило. Умная, ответственная, твёрдая в убеждениях своих, сильная и стойкая, и вдруг эти слёзы, слова об усталости и боли… Меня выбило это из колеи. У меня даже сейчас мурашки. — Я задрал рукав пиджака, посмотрев на кожу. — Я…       Резко взглянул в глаза Чимина, понял, что выдал себя. Я вздохнул и тихо выругался. Язык быстрее мозгов — в этом весь я. — Всё нормально, Тэхён, это останется между нами. — Я не знаю, что делать, Чимин, это не выходит из моей головы. Не могу перестать думать об этом. — Тэхён, подумай сам, разве здесь есть её вина? Она сама была под давлением этого брака… — У неё была возможность отказаться от него, — сразу перебил я. Но внутренний голос шептал, что я лишь ищу оправдания своего поведения. — Да, Тэхён, но это не отменяет того факта, что она тоже была под давлением. Возможно, ей так же нелегко, а ты ещё сверху добиваешь своими поступками. И то, что она держит себя в руках и не показывает истинные чувства, вовсе не означает, что у неё их нет. И вот, она сорвалась. Видимо, ты её всё-таки довёл, вывел на эмоции. И что, теперь доволен? Видно, что нет. — Чимин некоторое время промолчал прежде, чем сказать: — Ты чувствуешь вину, но не думаю, что дело только лишь в этом.       Я посмотрел на него вопросительно. — Возможно, ты к ней не равнодушен. — Что? Нет! — фыркнул я. — Что за чепуха?       Я ведь говорил, что никто не поймёт меня, пока не окажется в моей шкуре. И вот тому подтверждение! — Хорошо-хорошо. Это твоя жизнь, дружище, не следует слушать ни меня, ни кого-либо ещё. Но единственное, что я попрошу тебе сделать — это перестать давить на неё. Оставь её в покое. Дай время и себе, и ей. И всё расставится на своих местах, вот увидишь. Остынь, успокойся и приведи мысли в порядок. И со временем ты сам всё поймёшь.       Думаю, этого было достаточно. Однако кое в чём Чимин прав: мне действительно нужно остыть, сделать небольшой перерыв и хорошенько обо всём подумать. — Хорошо, Чимин. Спасибо. И запомни — никому ни слова, иначе язык на жопу натяну. — Не волнуйся, — засмеялся он, показав пальцами замок на губах.

***

      Меня охватило желание поскорее поехать домой. Необъяснимое чувство беспокойства поселилось во мне, и я понятия не имел, с чем это могло быть связано. Стрелки наручных часов указывали на девять вечера, когда я заехал во двор нашего дома и с удивлением заметил, что машины Кёнми нет на месте. Странно. Задерживается?       Начал капать дождь, хаотично усиливаясь и ударяясь о крышу автомобиля. Где-то вдали показалась молния и следом — оглушительный раскат грома. Да, погода сегодня под стать настроению.       Я достал телефон, пролистал журнал вызовов и остановился на контакте «К», однако нажать на абонент не решался. Я вообще крайне редко ей звонил и сейчас не мог этого сделать. Со вздохом заблокировал телефон и кинул на соседнее сиденье. Что с тобой, Ким Тэхён?       Закрыв глаза, откинул голову назад. Почему я сейчас так паршиво себя чувствую? Что-то не давало мне покоя. Душевный ком, застрявший где-то между рёбер и не позволяющий спокойно дышать. «Возможно, ты к ней не равнодушен» — слышал в голове голос Чимина. Что? Нет. О чём я думаю? Перестань думать об этом, Тэхён. Очевидно, что всё это глупости.       Не знаю, почему не заходил домой, но, взглянув на время, сильно удивился: я просидел в таком положении минут сорок, не меньше. На этот раз, с твёрдым намерением позвонить Кёнми, я схватил телефон и нажал на её контакт. Гудок. Два. Не берёт трубку. Я попробовал ещё раз, бессмысленно. Подождал немного. Позвонил снова. Нет ответа. Связался с секретарём президента Ли, который сказал, что госпожа Ли Кёнми давно покинула место работы. Это уже встревожило меня не на шутку. Я завёл мотор автомобиля, хотя понятия не имел куда ехать, и мне тут же поступил обратный звонок. Кёнми. — Ты звонил? Я не слышала, была в душе. — В душе? Ты где? — удивился я, на всякий посмотрев через размытые стёкла автомобиля во все окна дома. Свет нигде не горел. — У родителей дома. Решила остаться у них ненадолго. — Что? Почему? — Я схватился за руль машины. — Неважно, я скоро буду.       Я отключил вызов и под оглушительный рев мотора резко завернул на дорогу.       Родители Кёнми проживали в пару кварталах от нас, поэтому доехал я к ним за пятнадцать минут. Охранники, узнав меня, сразу открыли ворота, и я въехал на территорию роскошного особняка семейства Ли.       Под сильный, холодный ливень, забежал на крыльцо дома и громко постучался в дверь. Её мне открыла мать Кёнми. Она удивлённо воззрилась на меня: конечно, не каждый день зятёк приезжает без предупреждения промокший насквозь из-за проливного дождя. Представляю, как странно выгляжу. — Кёнми тут? — на выдохе произнёс я, забыв даже поздороваться. — У себя в комнате. — Женщина растерянно указала пальцем на второй этаж, и я без лишних слов побежал наверх.       Без стука ворвался в её комнату. Кёнми, стоявшая у шкафа и разбиравшая какие-то вещи, от неожиданности дёрнулась и повернулась в мою сторону. Она посмотрела на меня, как на умалишенного. — Что случилось?! — встревоженно произнесла она, оглядев меня с ног до головы. — Что ты здесь делаешь? — Это я должен у тебя спросить.       Она еле слышно вздохнула. Видимо, облегчённая мыслью, что других причин моего присутствия здесь нет. — Я же тебе ответила, — спокойным тоном сказала она. — Решила на некоторое время остаться у родителей. — Почему, Кёнми?       Теперь она не могла утаить от меня свои чувства. Я видел по её глазам нечто, сломившее меня и въевшееся в душу ещё вчера. Я запомнил эти искры в её глазах и не спутаю уже ни с чем. — Это после вчерашнего, да?       Она посмотрела мне в глаза и вновь вздохнула. — То, что произошло вчера не имеет никакого отношения к тому, что происходит сейчас. — Ты врёшь. — С каких пор тебя это волнует, Тэхён? — Ты моя жена, Кёнми. — Ты только сейчас вспомнил о том, что я твоя жена?! А раньше ты об этом не помнил? Когда вёл себя, как последний кретин! Когда не следил за своей речью, каждый раз забивая гвоздь в моё сердце всё глубже и глубже! Когда касался меня только будучи пьяным! Я была настолько для тебя противна? Настолько ненавистна?! Мужья так себя не ведут, Тэхён!       Я молчал. Не мог произнести ни слова. Это конец всего. — Я не собираюсь выяснять с тобой отношения, Тэхён, — продолжила она. — Нам, по сути, и выяснять-то нечего, и ты прекрасно это понимаешь. — Нет, — ответил я, посмотрев глубоко ей в глаза. — Теперь не понимаю.       Она минуту глядела на меня, не произнеся ни единого слова. Что означали мои слова не понимал даже я. — Тэхён, — наконец, сказала она, — в моей голове слишком много мыслей. Я загружена. Мне нужно время, чтобы разобраться с собой и упорядочить всё то, что происходит внутри меня. Я никогда ни о чём тебя не просила, ты всегда делал всё по-своему, а сейчас… Прошу только дать мне немного времени. Думаю, ты нуждаешься в этом не меньше. Ты ведь так хотел отдохнуть от меня, и вот, я даю тебе такую возможность. Разве ты не рад?       Нет. Господи, нет. Я не рад. Я не хотел.       Но я смиренно молчал. Ранее мечтал о подобном исходе, но почему сейчас мне так больно? Ничего не говорил, хотя внутри творился бунт. Я понимал, что довёл её, поэтому сдерживался, виня себя. И она имеет полное право злиться, обижаться, требовать всего, чего только ей заблагорассудится. Я заслужил, и то, что она хочет от меня — меньшее, что я могу ей предоставить.       Мои глаза забегали по комнате, всё ещё надеясь ухватиться за любое другое решение, только не уходить в разлуке. Но ничего не приходило в голову. — Неделю. Я дам тебе неделю, — против своей воли сказал я. — Тебе достаточно?       Она ничего не ответила. Стояла в молчании. Смотря на неё и на вещи, которые она перекладывала из довольно объёмной сумки в шкаф, я понимал, что переезд её запланирован далеко не на неделю. Я сделал несколько неровных шагов назад. Ноги меня не слушались. Затем развернулся и ушёл. Не мог больше оставаться здесь.       Спустившись по лестнице, а затем скрывшись за входной дверью, я услышал за собой голос госпожи Ли, который звал обратно домой на ужин. Нет, это не может быть концом. Нет.