haikyuu!! Волейбол!!

      У Харуми сердце каждый раз сжимается, когда она видит, как Ойкава заигрывает с какой-нибудь девушкой. Все эти его флирты, шутки, игривое поведение — жутко раздражало и привлекало её. Она хотела, чтобы он вел так себя только с ней. Чтобы только с ней он обнимался, целовался и все, что делают парочки. Но Атсуо сказать ему этого не может, хоть и давала явные намеки. Она уверена, Ойкава знает о её чувствах. Знает, но всё равно играется, словно она ничего не чувствует.       Прижимая к груди небольшую стопку тетрадей, шатенка злобно закатывает глаза, когда видит его с очередной девушкой. Невыносимо больно на это смотреть. Но лицо ее выражало лишь некое раздражение, но никак не боль, которая творилась у неё в душе. — О? Харуми-чан! — машет Ойкава, отлипая от какой-то русоволосой и быстро подходит к Атсуо. — И тебе привет, — насмешливо издает девушка, присаживаясь за парту. — Чего хмурая такая? — он наклоняет голову вбок, пытаясь посмотреть в черные глаза, закрытые челкой. — Отстань, Дуракава, — она отмахивается, прикладывая лоб на деревянную поверхность.       Парень обиженно хмыкнул, скрестив руки на груди и пробормотав «сама знаешь, я с тобой хотел сесть» присел за другую парту, которая находилась позади Харуко. Она тихо выдохнула. Не хотелось, чтобы Тоору видел её слезы в самый неподходящий момент. Атсуо сама не знает, как вообще она заплакала. Пусть и немного, но еще бы чуть чуть — и её слабость была бы открыта. Сжав руки в кулак, девушка выпрямилась, услышав звонок.        Харуми любит математику, ведь хорошо её понимает, но слушать вечные хихиканья за спиной было просто невыносимо. «Рика-чан, у тебя такие волосы красивые, как ты за ними ухаживаешь?» «Мне так нравятся твои глаза. Нет, я имел ввиду на лице, ты что!» «Да, можно будет как-нибудь погулять, я не против.» «М? Нет, Харуми-чан не будет против, мы с ней всего друзья, да?»       Неожиданное прикосвновение пальца заставило девушку вздрогнуть от подслушивания чужого разговора. Она попыталась скорчить невозмутимое лицо и обернулась назад. — Чего хочешь, Дуракава? — тихий смешок издала блондинка, сидящая рядом. — Хватит меня так называть! — он фыркнул. — Мы с Рикой хотим сходить погулять, но она думает, что ты и я встречаемся. Скажи, что ты не против! — Я… — девушка замолкла лишь на секунду, но для неё это была словно бесконечность. Не против? Она не против? Ох, как же она против. — Я не против, можете идти куда хотите, — выдавив из себя улыбку, девушка повернулась обратно. — Спасибо, Ми-чан! — послышался мужской шепот позади.       Шатенка вздрогнула. Сжав от злости карандаш, она разломала его на две части. По классу раздался громкий щелчок и одноклассники обернулись к источнику звука. — Э… Извините, карандаш сломался, — девушка виновато закусила изнутри щеку, смахивая со стола небольшие щепки.       Кажется эти три урока математики длились вечность. Атсуо не слушала учителя. Она слушала тех, кто был позади. Да, так делать нельзя, но девушка уже никак не смогла бы сосредоточиться на занятии. Звонкий звук оповестил учеников о том, что уже настала большая перемена и можно обедать. Харуми поспешно собрала вещи и вылетела из класса, направляясь к женской уборной. Закрыв пластмассовую дверцу на щеколду, девушка обреченно вздохнула. Слез нет, тут не из-за чего плакать, но обида так и пропирала. Весь их разговор прокручивался в голове. Да, она знает, что Ойкава ведет себя так со всеми. Со всеми, кроме неё. А что, собственно, можно было ожидать? Дружба с первого класса никак не смогла бы затянуться в любовь. Но Атсуо влюбилась. Влюбилась еще с девятого класса. Но она никогда этого не показывала. И, кажется, не покажет.       Выпустив эмоции наружу, Харуми направилась в столовую. Взяв обед, она просто тыкала в еду вилкой. — Чего не ешь то? — Ойкава присаживается рядом, нагло хватая её пуддинг. — Я возьму да? — Да что-то не хочется, — Харуми разминает шею, вглядываясь в карие глаза. Как только Тоору рядом, ей всегда становиться лучше. Всегда. — А твоя еда где? — подмечает она, замечая, что у парня нет подноса. — Я уже поел, на прошлой перемене. — Ясно, — сухо выдавила из себя Атсуо, отправляя в рот небольшой кусочек курицы.       Ойкава молча наблюдал за ней, подперев лицо кулаком. Его губы были расплыты в улыбке, но она уже привыкла. Атсуо немного напрягало это неловкое молчание и то, что парень смотрит на неё неотрывно. — Ты красивая, — спокойно говорит шатен, все ещё пожирая подругу взглядом. — А? — от неожиданности она роняет вилку. — Ч-что? — Мне повторить то, что я сказал? — Нет, не надо, я услышала, — она прочищает горло, чуть улыбаясь. — И чего ты хочешь? Написать за тебя конспект? Или домашку сделать? — недоверчиво щурит глаза, приближая лицо. — Э-эй! — указательный палец тыкает ей на лоб, отодвигая личико. — Я просто сказал! — Не верю, Дура… — Ну чего ты меня так называешь, — он обиженно хмурится. — Ну могу еще Мерзикава! — хихикает, вызывая возмущение у друга. — Эй! — возмущенный вопль друга пронесся по всей столовой, заставляя девушку смеяться во весь голос. *       Месяц за месяцем, но Харуми никак не переставала любить Ойкаву. План забыть Тоору с треском разваливался каждый раз, стоит ему только заговорить с ней. Возможно, если бы девушка не была так тесно знакома с Ойкавой, то никогда бы он ей даже не приглянулся. Самоуверенный бабник. Но Атсуо знала, что на самом деле он был ранимым, чутким и милым. А еще она знала, что так быстро не получиться разлюбить его, но попытка не пытка, ведь так? — Тоору, нам нужно перестать общаться, — Харуми влетает в комнату парня, с самого порога сообщая свои мысли. — Чего? — шатен откладывает в сторону телефон, вскакивая с кровати. — Ты в каком это смысле? — В самом настоящем, — грустно выдыхает девушка, чуть закусывая нижнюю губу и склоняя голову вниз. — Просто… так сложились обстоятельства.       Внутри всё ломит. Так и хочется заткнуться. Она совсем не желает прекращать их общение. Хочется любоваться Ойкавой, смотреть на него и знать, что парень тоже дорожит ей. Пусть и как подругой. Но это невыносимое чувство боли, когда она видит его с другими не дают возможности без отчаяния даже взглянуть на парня. — Блять, объясни нормально! Какие еще обстоятельства? — Тоору быстро сокращает расстояние между ними, прижимая девушку к двери. Сжав её руки поверх головы, он смотрел на неё злобно, сведя брови к переносице. — Почему ты так резко решила перестать общаться? — Я… потому что, Тоору! Просто не спрашивай! — девушка теряется, когда их лица оказываются слишком быстро. — Смеёшься? — усмехается. — Подруга детства внезапно говорит, что нам нужно перестать общаться и я с радостью это приму? — Если я скажу, ты сам захочешь, — тихо шепчет она, отводя взгляд. — Удиви. — Ты мне нравишься, Тоору, ясно? Уже достаточно давно. И мне правда больно видеть, как ты обжимаешься с другими, — наконец признаётся Атсуо. — А теперь — отпусти. — Нет, — серьезно произносит Ойкава, сжимая её руки сильнее.       Девушка округляет глаза, когда парень пододвигается все ближе. Медленно, не спеша, он аккуратно сминает её губы, будто бы боиться отпугнуть. Харуми словно оцепенела. Это что, прощальный поцелуй? Или что, вообще, делает Ойкава. — Я так ждал, когда ты это скажешь, — выдыхает он ей в самые губы. — Ч-что? — удивленно хлопает глазами. — Ты мне так нравишься, но я боялся, что я всего лишь друг для тебя. Знаешь, как брат типо? — Тоору, ты обжимался со всеми на моих глазах! — девушка легонько отталкивает парня и присаживается на край кровати. — Ну… Это особо ничего не значило для меня? Я правда просто флиртовал, мне всегда нравилась только ты, Ми-чан, — парень невинно хлопает глазками, а потом скрещивает руки на груди, чуть фыркая. — И, вообще-то, ты, как настоящая подруга, должна была знать, что мне больше нравятся шатенки! — Ты говорил, что для тебя это не имеет особого значения. — Говорил. Но потом добавил, что шатенки меня привлекают больше. Это, кстати, я тебя имел в виду, — он присаживается рядом, укладывая голову на маленькое плечо. — Ты просто дурак. Самый настоящий Дуракава.