Сон

      Жадно хватая ртом воздух, делая шумный вдох на все лёгкие, я села в кровати, разглядывая свою комнату, словно вижу ее впервые. Влажное от капель пота тело тут же обдало холодом, вызывая дискомфорт и кучу вопросов. Где я? Что случилось? Почему голая? Откинувшись назад, меня приняла неприятная телу простыня, что, почему-то, не хранила тепло, а отталкивала, заставляя дёрнуться от соприкосновения с влажным поплином. Понимая, что нахождение в постели не принесёт никакого удовольствия, я, быстро скинув с себя такое же приятное одеяло, спустила ножки на край кровати, пытаясь пальчиками нащупать пушистые тапочки. Странно, но на привычном месте их не было. Ступни опустились на мягкий ковёр, зарываясь в ворс. Пожалуй, это пока лучшее с момента пробуждения. Надо перевести дух, а то даже сейчас кажется, что в любой момент подкроватный монстр схватит за голень и потащит в свое мрачное царство ужаса. Вдох, выдох, это всего лишь сон… Наверное… Надо отвлечься…       Шкаф изобилием нарядов предлагал поднять настроение, как и всегда: смени образ, и ход мыслей поменяет свое направление. Ведь для любой девушки важно выглядеть хорошо. Нет, отлично. Но улучшать внешнюю оболочку, натянув на нее брендовый наряд, можно только после душа, что поможет смыть сон, так сильно напугавший меня. А что, собственно, мне снилось? Скорее всего, кошмар, иначе почему я проснулась в таком состоянии. Сбитое дыхание, руки трясутся, и живот отдаёт болью, мышцы ног ноют, словно после марафона. Не знала, что сны могут быть настолько реалистичными…        Тёплые струйки уносили попытки вспомнить творение фантазии в лабиринты водостока. Пышная ароматная пена окутывала тело приятным одеялом, создавала ауру спокойствия. Расслабление лёгкостью наполнило голову, мысли, тело, душу. Оно растекалось по нервной системе, кутая каждую клеточку тёплым пледом, вручая чашечку мятно-ромашкового чая, опустошив которую, так и хочется уснуть у камина, поджав под себя ноги в удобном кресле. О, этот запах яблока и корицы, он всегда ассоциируется с Рождеством, треском дров за кованой оградкой в огромной гостиной, где собирается вся семья на праздник. Там так спокойно, уютно, защищённо. Комнату комфорта, созданную моей фантазией, совсем не хочется покидать. Я продолжаю переводить гель для душа, истощать запасы земли, выливая на себя сотни литров. Так можно простоять вечность, очищая свои мысли. Но стоило воде прекратить меня оберегать, как картинки сами собой перекрыли мой взор, заставляя сердце биться чаще. Холодная сильная жилистая рука сдавливает горло, вырывая хрипы. Сердце колотится как ненормальное…Я цепляюсь в нее…Проскальзываю ногами по простыни… Судороги…       Стоп. Надо умыться. И не думать. Не хочу вспоминать этот кошмар. Сейчас выберу наряд, причешусь и все забуду. Это всего лишь сон — не реальность.       Завтрак, который из-за плохой погоды подали в лиловой гостиной, собрал за столом всех жильцов замка, кроме одного, который, благо, вчера не посетил меня. Не то, чтобы я была против компании Ноэ, но этот двуличный тип меня раздражал в последнее время. А после его разговора с сестрой, я сама хотела поступить с ним как Влад: прижать к стене, держа за горло, и высказать все в лицо, но вряд ли у меня получилось бы так же красочно, как это сделал давний друг. В любом случае я благодарна хозяину замка, что вчера так поступил с неожиданным незванным гостем замка Бран. Холодные арктические глаза с больным удовольствие смотрели… Ресницы дрожали… А дыхание было шумным… Рваным…       Нет, надо забыть этот долбанный сон. Выпить кофе и занять себя чем-то в конце концов, это всего лишь обычный кошмар, таких было сотни за мою жизнь. И как стёрлись остальные, так и этот канет в небытие. Поскорей бы…        Валентин накрывал на стол, расставляя пустые тарелки, стаканы и столовые приборы, привезённые на сервировочной тележке. Сандра явно хотела ему помочь, но он ее остановил, вежливо улыбнувшись и сказав фразу на родном языке девушки. Милли быстро вклинилась, оторвавшись от книги, подаренной Ноэ, и спросила о переводе фразы. Все как всегда. Вот она долгожданная и желанная мною реальность. Лео пытался уговорить харáктерного кота сесть на подушечку рядом с ним, но у того были другие планы. Носферату намеревался ускользнуть на улицу, наверное, есть дела поважнее совместного завтрака. Под смешки девушек владельцу все же получилось усадить питомца, заверив его, что после приёма пищи они обязательно прогуляются, несмотря на непогоду. Даже сестрёнка его поддержала, ласково заглядывая в глубокие зелёные, без примесей, глаза Лео. Стоит поговорить с ней о разнице в возрасте.       Дверной проём был моим убежищем вот уже пять минут, а никто и не обратил внимания на изучающего гостя замка. Все были заняты друг другом — это умиротворяло. Только Влад стоял спиной ко всем, рассматривая дождливую, мрачную погоду за окном, что поглощала его, затягивая в свойственный ему холод. Первые капли серого дождя звонко соприкоснулись со стеклом, но его лицо не выдало никаких изменений, словно он не слышал шума стихии. Небесные слезы стекали, рисуя узоры грусти, соединялись в одну линию и расходились, искажая мир. Серо-голубые глаза вцепились в каплю, поводив ее до подоконника, полным грусти взглядом. Пальцы зашуршали в кармане, высвобождаясь от него. Наверное, он хотел прикоснуться к стеклу, но не решился, ибо вернул руку в привычное ей место. Выпустив воздух, он изменился в лице и тепло улыбнулся мне, застывшей у входа. Неужели все это время ты чувствовал меня, но не показывал этого?..       — С добрым утром, — сказал он вежливо и ласково. — Как спалось?       Поначалу хотелось ответить с неприсущей мне дерзостью, что с тобой спалось бы лучше, но я осеклась — с ним бы вообще не спала бы. Останься ты тогда в моей комнате, я бы не закрыла глаз. Следила бы за каждым твоим движением, призывала бы сделать больше. Манила к себе, завораживала бы, околдовывала бы. Да что угодно, но точно не спокойный мирный сон сулил мне вечер, проведённый с тобой наедине. Не смотри ты так на меня, мы оба это знаем, чувствуем, но ты противишься, словно дома тебя ждут жена и семеро детей, живущих под одной крышей с тёщей, что тот еще монстр. Но в этом же замке мы одни. В одной из сотни этих комнат мы можем побыть с тобой без посторонних и просто поговорить, открыться.       Пауза слишком затягивается. На меня обратили внимания остальные сидящие за столом, а я молчу, словно родители не воспитывали. Не вкладывали в меня свою мудрость, не взращивали во мне леди, отдавая на обучение в одну из элитных школ, где нас учили, как правильно пить чай и делать реверанс, словно сама королева Англии позовёт нас на светскую беседу. Правила этикета обязуют ответить, как и озадаченные взгляды друзей на меня, но так хочется уколоть его, проверить, жив ли он таким способом.       — Доброго. Приснился плохой сон. Не берите в голову. На погоду что ли…       Брови Влада взлетают вверх лишь на секунду, глаза сощуриваются, еле дрогнув, а губы кривятся в не лучшей улыбке, если их выражение вообще подходит под такое определение. Все, больше никаких эмоций. Если бы я не следила за каждой мышцей, то усомнилась, слышал ли он мои слова. Нет, он точно их слышал, даже уловил нотки страха в голосе, это видно по тонкой корочке льда, что живописными узорами вырисовывается в глазах.       — Но я его не запомнила… — спокойно отвечаю, чем вызываю оттепель.       — А как же ты тогда поняла, что тебе приснился кошмар? — невинно задала Милли вопрос, который явно крутился в голове Влада, если судить по вопрошающему взгляду, направленному на меня.       — Ну, я проснулась вся мокрая, холодная, с бешено колотившемся сердцем и сбитым дыханием, что еще это может быть?       Краем глаза я заметила реакцию Влада, что сильно отличалась от ожидаемой мною. Я была уверена, сейчас он спросит что-то, задаст наводящий вопрос или предложит хоть что-нибудь, но он равнодушно сел за стол, жестом приглашая меня занять место хозяйки дома. Рядом. Но лишь на словах. Дабы не разбираться в сновидениях дальше, владелец замка предложил всем приступить к приёму пищи, периодически бросая на меня довольные собой взгляды. Чему он радуется? Что все это значит? Тут не с кофе надо начинать свой день, а с напитка покрепче, и я сейчас не о количестве кофеина…       Начинать с Владом разговор после завтрака не хотелось. Во-первых, я не знала с чего начать, что спрашивать, что предъявлять; а во-вторых, еще со вчерашнего дня я сгорала от любопытства, чей ж портрет скрыт за слоем краски на новом холсте. Поэтому, не привлекая к себе внимания, я тихо удалилась в комнату, пока остальные планировали прогулку с котом под дождём, одной из остановок которой была помощь лани. Умостившись в кресле и проверив, на месте ли все необходимые инструменты, я принялась за кропотливую работу, что точно отвлечёт меня от Влада. Думать о нем больше не могу. Вот же… видел, как я ухожу, проводил глазами, я точно чувствовала характерный холодок меж лопатками, когда нажимала на ручку, молясь, чтобы та не выдала предательского звука. А он? Нет, надо думать о картине. Такая редкость попала мне в руки, надо быть сосредоточенной, сконцентрированной, собранной. Спустя пару нежнейших скребков, что открыли вид на женский мизинчик, мое тело почувствовало желанную лёгкость, как и перед каждым путешествием в прошлое. Вот же бурная моя фантазия или это муза, запертая в мазках, навевает мне видение-сон. В любом случае, я точно отдохну от холодного и замкнутого в себе владельца этих каменных стен.       Глаза не хотели открываться, словно им кто-то запретил. На плечи легли ладони, немного сжав их. Нежно, трепетно, деликатно. Кожа покрылась мурашками. Чувствую, как они бегают под тканью наряда. Медленно поворачиваю голову вбок, открывая свою шею, но не по своей воле уж точно. Что это? Дыхание. Приятное. Щекочущее. Оно теплым воздухом проникает в ушную раковину, но отдёрнуться я не могу. Кожи коснулось что-то холодное, вызывающее дрожь. Это палец. Затем еще один. После все пять. Они медленно двигаются к своей цели, пока указательный не ложится на ямочку под мочкой уха, а большой на подбородок. Таким образом направляя мое лицо в известную им сторону. К своему владельцу, что держит мои щеки в своих ладонях, поглаживая их шероховатыми пальцами. Я все еще не могу открыть глаза. Пытаюсь, но веки словно приклеились друг к другу, словно сплели ресницы — не разорвать. Чувства обостряются… Слух, нюх… Холодный нос касается моего лба, ведёт свою линию к кончику моего, скользит по правой скуле и назад, позволяет мне словить его губами, но ненадолго. Такой лёгкий, воздушный, словно безе, сладкий поцелуй остаётся на моих потресканных губах. Он повторяется, будто губ моих касается пёрышко, играясь с ними. Хочется словить его, но тело совсем не слушается. Я могу лишь чувствовать наслаждение, дарованное мне неизвестным способом неизвестно кем. Но узнать, кто предо мной, коснуться его рукой, спросить или даже посмотреть — выше моих сил.       Горячий, как свеже приготовленная незастывшая карамель, язык, проталкивается в мой рот, обдавая сладостью вкусовые рецепторы. Хочется поддаться ему, укусить за губу, сделать хоть что-то в ответ, но, черт побери, тело не слушается. Это сводит с ума, как и настырность, несдержанность, которая сейчас присуща действиям чужих губ. Чередуя верхнюю и нижнюю, ими наслаждаются, облизывают, засасывают, покусывают, вбирают в себя. То углубляют поцелуй, показывая животное желание, то с нежностью всего мира проводят по губам кончиком носа, шумно выдыхая, а после снова заходят на новый круг страсти, безжалостно царапая кожу лица столь близким контактом. Я бы сомкнула бедра от такой смены ощущений, что заставляет белье впитывать первые капли секрета, но не могу. Дыхание учащается, как и пульс, когда незнакомые мне губы спускаются по шее, не жалея ласки и открытому декольте. Я чувствую, как ослабевает давление ткани белой рубашки, пуговица за пуговицей, открывая верх комплекта белья холодно-голубого оттенка. Я выбрала его специально под цвет глаз, обладатель которых так нагло поселился в моей голове, заполняя собой каждую родившуюся мысль.       Мои попытки ухватить побольше воздуха проваливаются с треском — затыкаются губами, что секундой ранее пристально изучали каждый сантиметр открытой груди. Холодные пальцы блуждают по моему телу, играя с мурашками в догонялки. Но мужчина, судя по колючей щетине, не собирается на этом останавливаться. Он снова наваливается на мои губы, истязая их поцелуями, на которые я теперь могу ответить той же страстью. Наконец-то, хоть какая-то часть моего тела стала подчиняться мозгу. Сейчас я отыграюсь за каждую каплю, что, просочившись сквозь ткань, делала мокрое пятно более заметным, особенно когда у тебя разведены ноги. Если на небе есть Бог, прошу, пусть меня целует Влад.       Никому больше я не могу позволить вытворять такое с моей шеей. Так жадно целовать загорелую кожу, кусать до синих следов, зализывать зубные полумесяцы, разрешено только ему. Спускаться дорожкой мелких сухих поцелуев по лестнице ребер к груди, сминать ее, поддев чашку лифчика рукой, оттягивать вздыбленный сосок, вырывая стоны наслаждения из заласканного горла, имеет право только он.       Я могу поспорить, что моя шея еще с неделю-вторую будет прикрыта за высокой горловиной кофты, что скроет следы изучения голодного зверя. Я точно могу сказать, что сижу без рубашки, и даже чувствую, как задирается юбка, демонстрируя ответ тела на ласки мужчины. Чувствую, как холодные пальцы касаются меня меж лопатками, как становится дышать одновременно легко и тяжело. Как кружево покидает меня, показывая всю скрытую прелесть за голубым цветом бюста. Вставший сосок попадает в горячий рот, где язык ловко настраивает мои голосовые связки на новую волну удовольствия, пока второй с наслаждением перебирают пальцами. Ладонь скользит по талии, перемещается на спину, прижимая меня к мужчине с дурманящим запахом духов. Новый вздох был нагло затолкан в горло внезапным глубоким поцелуем. Язык сплёлся с моим, удерживая его в плену. По внутренней части бедра прошлись ледяные кончики пальцев, ведя верных подданных своих — мурашек, что обостряют чувства. Губ коснулся ветерок и холод. Два пальца без разрешения проникли в меня и начали двигаться, заставляя мелкую дрожь гулять по телу. Я задыхаюсь, мне так мало воздуха. А он продолжает целовать, сжимая мою шею…       — Лайя, ты в порядке? — спросил встревоженный Влад, продолжая держать свою жилистую руку на моем плече. — Снова кошмар? Ты вся мокрая, бледная… Я сделаю тебе чай. Выйдем на террасу. Тебе необходим свежий воздух. Оденься теплее.       — Да… Что сейчас было? Это сон? От картины? Шея. Мне надо срочно увидеть мою шею…