Маленькая леди

      Генриетта Поттер сидела в купе поезда с идеально ровной спиной и аккуратно сложенными на коленях руками, отрешенно смотря в окно.       Ее мысли занимали странные волшебники, которых она сегодня увидела, странный проход на платформу девять и три четверти, у которой даже нумерация странная, проносящиеся за окном пейзажи и чай.       Последнее ее в данный момент волновало больше всего, так как ароматный горячий чай, заваренный тетушкой Петунией, был в термосе, а пить его было не из чего, хотя и очень хотелось насладиться приятным цветочным ароматом и сладостью двух кубиков сахара. Но леди не пьют из крышек от термоса. Анри уже пожалела, что с мягкой улыбкой проигнорировала шутливое предложение Дадли взять с собой фарфоровый чайный сервиз или хотя бы чашку с блюдцем. Да, от предложения взять с собой одноразовый стаканчик под кофе она тоже отказалась.       Из такого леди тоже пить не пристало.       У девочки было немного денег, но пока искала свободное купе, она не видела чего-то хотя бы отдаленно напоминающего вагон-ресторан или что-то подобное. И возникали большие сомнения, можно ли где-нибудь здесь вообще достать хотя бы кипяток.       Действительно, зачем еда и напитки в поезде, который уже едет более пяти часов и к пункту назначения, видимо, прибудет еще не скоро. Особенно, если в нем толпа детей и подростков от одиннадцати до восемнадцати лет.       Недовольный вздох Анри подавила, потянувшись за одним из романов Джейн Остин, который взяла с собой. Да, это определенно отвлечет ее… — Прости, — в дверном проеме появился рыжий мальчик, которого она уже видела на платформе. Ох, уж эта платформа девять и три четверти… Если бы не семья этого мальчика, то Анри бы ни за что в жизни не догадалась, что нужно идти прямо в колонну между платформами. Правда, братья этого мальчика и он сам буквально вбегали в колонну, но… Леди не бегают. И тем более, не бегут в стену. Поэтому Генриетта спокойным шагом и с независимым видом спокойно подошла к колонне и прошла сквозь нее, оказавшись на нужной платформе, — не возражаешь?.. — он покосился на сидение напротив нее и оглянулся в проход между купе. — Все места уже заняты.       С мягкой вежливой улыбкой Анри склонила голову и повела рукой в сторону этого самого сидения в приглашающем жесте. Говорить с незнакомцами нельзя, но такой незамысловатый жест же разрешен? Тем более, что это всего-лишь попутчик в поезде, где мест больше не осталось. Выгнать его или проигнорировать было бы более грубо, чем заговорить с ним, когда они еще не знакомы. Книга была тактично отложена в сторону, между страничек Анри положила отрез кружевной тесемки, служивший ей закладкой.       Мальчик свободно прошел в купе и плюхнулся на сидение, развалившись. — Я Рон, кстати. Рон Уизли, — представился он небрежно. — Приятно познакомиться, мистер Уизли, — вежливо ответила Анри, не убирая улыбку с лица. — Меня зовут Генриетта Поттер. — О, у тебя фамилия прямо как у Гарри Поттера! — он наклонился к ней с сияющими глазами. — Ты его не видела, кстати?       Появилось желание указать мальчику на то, что они знакомы менее пяти минут и обращаться к ней на «ты» она не давала разрешения, но Анри лишь чуть поджала недовольно губы и отрицательно покачала головой. Нет, никакого Гарри Поттера она не знает. А то, что так называли ее волшебники, не ее проблемы. Гарри — не ее имя. И она не мальчик. Поощрять волшебников с их «Гарри Поттер» и «мистер Поттер» Генриетта не собиралась. — Купить что-нибудь не желаете? — в купе заглянула женщина с тележкой сладостей.       Оглянув тележку и увидев из знакомых сладостей только рождественские карамельные тросточки и карамельные яблоки и не заметив ничего из напитков, чтобы можно было выпить чаю, Анри снова вежливо отказалась, покачав головой, не забывая про улыбку.       Леденцы и карамельные яблоки слишком сложно есть аккуратно, поэтому только в исключительных случаях — на Рождество, например, или день рождения. И лучше — за закрытыми дверями собственной комнаты.       Под конец поездки за окном было совсем темно, а Генриетта устала. И от поездки, и от отсутствия чая, и от компании Рона Уизли и его крысы, на которую девочка старательно не обращала внимания. Пока это существо не приближается к ней, Анри может терпеть его присутствие в одном помещении с ней. С трудом, но может. Это она про крысу, если что.       В пути в купе заглядывала девочка-первокурсница, искавшая чью-то сбежавшую жабу. Ее слова были, в общем-то, вежливые, но само ее поведение… Анри мысленно морщилась. Гермиона Грейнджер была… высокомерной? задавакой? напыщенной?.. Анри не могла подобрать нужное слово, чтобы описать ее. Она вела себя насмешливо, покровительственно, слова произносила нарочито правильно и немного растягивая гласные. При этом выглядела она неопрятно, ее волосы были распущены и лохматились. Анри старательно отталкивала в своих мыслях образ кухонного соломенного веника тетушки Петуньи, который выглядел очень похоже.       Кроме того, мисс Грейнджер совершила ужасную, по мнению Анри, ошибку — она указала мистеру Уизли на грязное пятно на его носу весьма прямо и совершенно без какого-либо такта. Сообщить об этом можно было намного мягче, ненавязчивее и уклончивее. А лучше и вовсе было промолчать, как это сделала сама Генриетта.       Единственное, за что можно было поблагодарить мисс Грейнджер — за напоминание мистеру Уизли о необходимости переодеться в школьную форму. Генриетта, изначально приехавшая в мантии, выглядевшей схоже с плащом или большим пальто, тактично вышла, позволив мистеру Уизли сменить наряд.       На улице было темно и прохладно, а тропинка шла через лес и была полна ухабов и вылезающих из-под земли корней. Источником света служил лишь фонарь в руках мистера Хагрида, почти весь свет от которого перекрывала массивная фигура идущего впереди мужчины.       Генриетта, несмотря на пробирающую прохладу, двумя руками приподняла полы застегнутой мантии и старалась идти все так же неспешно и ровно, не теряя достоинства. Будь рядом хотя бы один мальчик с понятием галантности, который подал бы ей руку и помог идти, было бы намного легче. Но — увы.       Горящий отражающимися в черных водах озера замок ее впечатлил. Красиво. Такой бы на картину или иллюстрацией в сказки о принцессах. Нет, для принцесс он слишком мрачный и темный. А вот для какого-нибудь графа или герцога — в самый раз. В таком дают балы, в таком теплый свет огня освещает помещение, в таком звучит живая музыка, в таком кружатся пары в прекрасных нарядах. В таких замках не живут нежные светлые принцессы, но вполне мог бы жить какой-нибудь воин, заслуживший свою славу на поле боя, и празднующий победу с роскошью и размахом, радуясь тому, что выжил и победил. Он бы с мягкой улыбкой сидел на возвышении с бокалом вина и наблюдал за танцующими и веселящимися гостями. Он был бы одет в темное, а на плечах у него была бы накидка с пышным черным блестящим мехом, он был бы в военных сапогах на низком каблуке, всегда готовый вступить в бой. А потом его внимание, возможно, привлекла бы одна из находящихся в зале дам. Не наивная девочка, застенчиво улыбающаяся простому флирту, а уверенная в себе и самодостаточная леди, которая смогла бы встать рядом с ним на равных и поддерживать, а не просто восхищенно смотреть, слушая комплименты.       В своих фантазиях Анри пропустила столь же неуютный путь по озеру и от него до больших дверей внутри замка. Очнулась она только тогда, когда двери открылись и она увидела зал, похожий на тот, что только что представляла. Полутемный, освещаемый свечами, а в дальнем конце на возвышении действительно был трон. Но трон стоял по центру стола учителей, а зал был полон не танцующих пар в бальных нарядах, а школьников в темных мантиях.       Мисс Поттер с неслышным и незаметным вздохом отпустила свои фантазии, обращая внимание на виднеющееся под потолком ночное звездное небо. Магия. Красиво. Будто кто-то рассыпал миллиарды небольших бриллиантов на черный бархат. В городе такого уже не увидишь.       Распределение по факультетам Анри не понравилось. Она была голодной, уставшей и немного подмерзшей. Ей хотелось сесть и перекусить или хотя бы выпить горячего чаю, наконец, а не стоять под взглядами всех присутствующих в толпе таких же уставших, голодных и промерзших первокурсников и ждать, когда профессор МакГонагалл назовет ее имя, после чего следует сесть на старый табурет и надеть на голову старую говорящую шляпу, которая спустя неопределенное количество времени решит, на какой из четырех факультетов отправить ученика. И только тогда он, наконец, сможет присесть. И жалостно посмотреть на абсолютно пустой стол с такими же абсолютно пустыми тарелками. — Поттер, Гарри! — провозгласила профессор.       Анри осталась на месте в наивной надежде, что этот Гарри все-таки где-то здесь и их просто перепутали. Но нет, в зале стояла неловкая и даже напряженная тишина. — Гарри Поттер? — уже вопросительно повторила женщина, внимательно осматривая первокурсников.       Все в зале оглядывали толпу первокурсников на наличие Мальчика-Который-Выжил. Учителя сверлили детей взглядами, сами первокурсники удивленно и непонимающе переглядывались. Генриетта недовольно повела бровью, ничем больше не выказывая свое недовольство. — Мистер Поттер! — сердито-взволнованно окликнула профессор МакГонагалл.       Это был бы неплохой шанс заявить, что она не «мистер», но… Это было бы невежливо. «Прошу прощения, но вы все — идиоты, потому что я не Гарри и не мальчик» — так что ли? Ни за что Генриетта Поттер такого не скажет!       Поэтому, поджав губы в недовольстве, она с достоинством шагнула вперед, в мертвенной тишине неспешно подойдя к табуретке и присев на нее. На черную макушку опустилась говорящая шляпа.       Шляпа была вежлива и учтива, из-за чего Анри позволила себе мысль, что волшебные предметы, оказывается, бывают воспитаннее и умнее своих создателей, вызвав добрый смешок у шляпы. Которая, разумеется, прекрасно опознала, что перед ней не «мистер Поттер», а «мисс Поттер». Шляпа читала мысли Генриетты, что было не совсем тактично, но намного лучше, чем если бы ей пришлось разговаривать со шляпой вслух. Они мило побеседовали, обменявшись любезностями, обсудили хороший внешний вид Шляпы для ее возраста и удобство головы мисс Поттер, как и ее примерное воспитание. Шляпа поделилась своим мнением о характере мисс Поттер и своих соображениях насчет факультета, немного рассказала о том, что ее ждет на каждом факультете и чем он вообще отличается.       Шляпа советовала Слизерин или Рэйвенкло. На первом Генриетта смогла бы заполучить в свои руки силу, власть и уважение, ее характер закалился бы и стал сильнее, она смогла бы добиться любых своих целей и найти союзников. На втором Генриетта смогла бы сохранить свою индивидуальность и нейтралитет в противостояниях, смогла бы развиваться в тех направлениях, которые ей нравятся, вести себя так, как чувствует нужным и быть той, кем хочет.       Весь зал нервничал, напряженно смотря на сидящую уже около пяти минут Поттер, которую так никуда еще и не определили. И вдруг Шляпа встряхнулась и с какой-то даже гордостью провозгласила: — Рэйвенкло!       Голубой — цвет свободы и независимости, цвет сильных духом людей, которые отличаются от безликой толпы, цвет чистого безоблачного неба. Анри всегда нравился голубой и не зря — он был цветом Рэйвенкло, который понравился ей больше Слизерина. Зачем ей власть и сила, если она не сможет быть такой, какой хочет? Если ей придется переступать через себя и делать то, что противоречит ее принципам?       Голубой цвет, в который окрасилась нашивка факультета на ее мантии — цвет гордости и достоинства, которые Генриетта Поттер не потеряет в любой ситуации. Это цвет ее независимости и индивидуальности.       И Генриетта с уважением снимает Шляпу, почтительно склоняя перед ней голову перед тем, как уйти к столу под синими флагами с изображением орла.       Орел — птица гордости и королей.       Да, она точно сделала правильный выбор.       С мягкой улыбкой мисс Поттер дожидается конца распределения и речи директора Дамблдора, после чего чуть хмурится, когда на столе появляется еда. Много жирной еды, вредной, тяжелой. И оголодавшие дети накидываются на нее, накладывая себя всего и побольше на тарелку.       Анри украдкой осматривает соседние столы. Слизерин ест тихо и с достоинством, не забывая про манеры и столовый этикет. На Гриффиндоре царит хаос, где-то там даже кидаются едой и, судя по звукам, говорят с набитым ртом. От Хаффлпаффа слышен веселый смех и советы попробовать такое-то блюдо, но атмосфера там теплая и уютная, про манеры не забывают, но и не зацикливаются на них.       Стол Рэйвенкло же напоминает межнациональный сбор. Нет какой-то общности, каждый в себе и каждый будто сам за себя. Кто-то увлечен едой, кто-то погрузился в чтение, кто-то спит, а кто-то общается. Девочка рядом с Анри, такая же первокурсница, плетет браслет сложной формы с красивыми бусинами.       Несмотря на такую разобщенность факультета, Анри мягко улыбается. Как и сказала Шляпа, индивидуальность. — Зеленой фасоли, Поттер? — поворачивается к ней парень со старших курсов, в руках которого тарелка с упомянутым блюдом.       Такое фамильярное обращение ей не нравится, но парень искренний и фасоли действительно хочется, поэтому она с мягкой и чуть более искренней, чем стоило бы, улыбкой кивает, протягивая ему свою тарелку.       После ужина их ведут по запутанным коридорам и двигающимся лестницам. Вокруг летают призраки, на стенах висят живые портреты. Когда молодая девушка на одном из портретов приседает в реверансе, здороваясь с ними, Анри кратко делает книксен, учтиво склоняя голову. Глаза девушки на портрете лучатся довольством, а мисс Поттер идет дальше.       Гостиная факультета находится в башне, она отделана в приятных и расслабляющих сине-голубых оттенках и в ней так и хочется провести хотя бы часок-другой, погружаясь в свои мысли или интересную книгу. Им представили старост факультета, рассказали немного про сам факультет, про декана — профессора Флитвика, преподающего Чары. И показали направления к башням с мужскими спальнями и женскими. Когда всех распустили, Анри, как и полагается, направилась к женским спальням, но староста остановил ее, схватив за плечо. — Поттер, ты куда? — В спальню, сэр, — чуть удивленно обернулась на него Анри, не понимая, что не так. — Мужские спальни в другой стороне.       Анри чуть приподняла уголки губ в совершенно фальшивой, но вежливой улыбке, давя в себе раздражение. Она не Гарри и не мальчик. И жить в комнате с мальчиками она не будет. Не заставите. Лучше уж она тогда будет с книгой засыпать в кресле в гостиной, создавая видимость, что это получилось совершенно случайно. Но в мужскую комнату она не зайдет и, тем более, жить там не будет. — Я знаю, сэр.       Не справляющемуся с упрямым, но до зубовного скрежета вежливым и учтивым первокурсником старосте пришлось вести Поттер к декану, чтобы уже тот разобрался со «звездным мальчиком» и еще более доступно — хотя куда уж доступнее — объяснил первокурснику, что мальчики спят в мужской спальне, девочки — в женской, и никак иначе. — Мистер Поттер, могу я узнать, в чем проблема? — с участием посмотрел на нее невысокий седой мужчина, в чертах лица которого проглядывалось что-то от гоблинов, которые работали в банке, что тут же заставило почувствовать к декану некоторую симпатию. — Профессор Флитвик, сэр, прошу прощения, но, думаю, произошла какая-то ошибка, так как мое имя не Гарри Поттер, — Анри чуть склонила голову и поджала губы, смотря прямо на декана, но не в глаза — смотреть человеку прямо в глаза не очень вежливо. — Вот как, — профессор заинтересованно склонил голову, прищурившись. — И как же Вас тогда зовут, молодой человек? — Генриетта Поттер, сэр, — девочка сделала книксен, уткнув глаза в пол.       Профессор заохал и с помощью магии заставил чайник и две фарфоровые чайные чашки прилететь на стол. Чайник сам разлил чай по чашкам, два кубика сахара запрыгнули в чашку, не создав всплеска. — Садитесь, мисс Поттер, поговорим, — предложил с отеческой улыбкой профессор, приглашая ее к чаепитию.       Еще раз присев в книксене, Анри аккуратно присела на стул, который сам вежливо задвинулся, пододвигая ее к столу. Чай приятно пах цветами и ягодами, сахара было именно столько, сколько она любила, а из вытащенной профессором из ящика стола банки выскочили несколько маленьких кексов, начав танцевать. Анри улыбнулась, скрыв улыбку за поднесенной к губам чашкой.       Да, Рэйвенкло — определенно самый лучший выбор.