Маленькая леди

      Генриетта задумчиво смотрела в золотистые глаза с узким зрачком, не в силах отвести взгляд, будто ее тело окаменело. Рядом упала на колени Падма, чуть подрагивая от ужаса.       А ведь год так мило начинался…       Начался он, правда, со скандала — Рон Уизли по непонятной причине не смог попасть на платформу девять и три четверти — хотя шедшая прямо перед ним Анри спокойно прошла — и прибыл в школу на угнанной у родителей летающей машине, продемонстрировав ее магглам по пути. Он врезался в Гремучую Иву, стоящую у школы, и повредил ее ветви. Анри было искренне жаль живое дерево, которое баюкало поломанные ветки и гневно стрекотало на всех, кроме профессора Спраут. Мистер Малфой, разумеется, не мог упустить повода уязвить и побольнее ударить вечного противника, а мисс Грейнджер не могла не встать на защиту «слабых и угнетенных».       В общем, год начался с очередного скандала знаменитой троицы врагов, которые грызлись между собой, но других в свои разборки не пускали. А еще с представления нового преподавателя, от вида которого значительная часть женской половины учеников растеклась по столам в восхищении. Сабрина смотрела на мистера Локхарта влюбленными глазами, Лайза была в восторге. И только Падма прикусила нижнюю губу, прищурившись и пытаясь присмотреться к новому учителю. Анри решила не делать выводов раньше времени.       Впрочем, на первом же занятии она определилась со своим мнением о Гилдерое Локхарте. И присоединилась к Падме в молчаливой оппозиции, не поддерживающей восхищенные вздохи по «великолепному, прекрасному и неповторимому герою и воплощению мечты всех женщин». И если то, что он спустил на второкурсников стаю диких пикси и бросил их, выдав неработающее заклинание для борьбы с маленькими вредителями, она могла бы объяснить желанием проверить учеников и дать им урок в практической полу-боевой обстановке, то тест в начале урока на знание деталей биографии, предпочтений и мечт самого мистера Локхарта Генриетта не могла обосновать ничем, кроме превышающих все нормы самолюбия и гордыни.       С пикси, к слову, Генриетта справилась, загнав их всех в шкаф с помощью однокурсников и заперев их там. И после этого быстро и незаметно для остальных оправила одежду и прическу — леди всегда должна выглядеть аккуратно. Правда, бороться с мелкими вредителями вроде пикси леди не стоит, но когда обстоятельства вынуждают, и меч возьмешь в руки, выйдя на поле боя.       Дальнейшие уроки мистера Локхарта Анри старалась вежливо игнорировать и мягко и ненавязчиво, пусть то и было не очень красиво по отношению к окружающим, переводила внимание преподавателя на других учеников. Потому что он загорелся идеей инсценирования собственных книг, где «Гарри Поттер» обязательно должен был играть роль всяких чудовищ, которых мистер Локхарт побеждал. Анри была с таким положением дел категорически не согласна. Леди не выставляют себя на посмешище и не веселят публику участием в глупых и безрассудных затеях.       А Хэллоуин «порадовал» учеников Хогвартса очередным происшествием — кто-то заколдовал кошку завхоза мистера Филча, подвесив ее за хвост к факелу, и написал красной краской на стене что-то о наследнике Слизерина. И, разумеется, не обошлось без знаменитой троицы — мистер Уизли буквально кричал, обвиняя во всем мистера Малфоя, который лишь презрительно фыркал, а мисс Грейнджер поддерживала обвинения фактами и осаждала особо грубые высказывания мистера Уизли, действуя на нервы обоим мальчикам. Их троих и нашли первыми на «месте преступления». А поскольку мистер Малфой был учеником факультета Слизерин и происходил из знаменитой и благородной семьи таких же слизеринцев, то вскоре по Хогвартсу начали расползаться слухи, что Драко Малфой — наследник Слизерина.       Мистера Малфоя эти слухи раздражали, хоть заметить это было и непросто. Но Генриетта была внимательной, достаточно хорошо разбиралась в этикете и правилах поведения и периодически общалась с мистером Малфоем, поэтому смогла это заметить. — Что, Поттер, и ты считаешь меня наследником Слизерина? — усмехнулся мистер Малфой, позволив себе фамильярное обращение.       Анри заметила, как дернулся неприязненно уголок его губ, увидела легкую складку между бровей и напряженный взгляд, впившиеся в рукава мантии пальцы. — Я предпочитаю верить фактам, мистер Малфой, а не слухам, не имеющим подтверждения, — мягко ответила Анри, чуть склоняя голову и уходя дальше по коридору.       Позади послышался выдох, будто мальчика отпустило какое-то напряжение. Он стал общаться с ней чуть больше, чем на первом году обучения, после того разговора. Кажется, мисс Поттер была одной из немногих, кто не считал его виноватым в «загадочных нападениях», одно из которых произошло вскоре — мальчишку-первокурсника с Гриффиндора нашли таким же застывшим, как и кошку мистера Филча.       Этого мальчика Анри помнила — он с первых дней бегал за ней, когда узнал в ней «Гарри Поттера», фотографируя и расспрашивая о Хогвартсе и ее вкусах. Ей не нравился этот «фанатизм», но мальчик был искренним и даже покорно согласился называть ее «Генриетта» после вежливой просьбы. На обращение «мисс», впрочем, он не соглашался.       Мальчик-фотограф был не единственным первокурсником, привлекшим внимание Генриетты — на Гриффиндор поступила Джинни Уизли, младшая сестра мистера Уизли, которая с непонятным Анри восторгом и даже обожанием смотрела на нее, чуть краснея. Самой Анри такие взгляды не нравились, они ее напрягали, поэтому мисс Поттер старалась избегать юную мисс Уизли, но получалось это, откровенно говоря, не очень хорошо — рыжая первокурсница умудрялась находить Генриетту почти везде, куда бы она ни пошла. И даже в гостиную Рэйвенкло она смогла пройти благодаря своей подруге мисс Лавгуд, поступившей в этом году на Рэйвенкло.       От всей этой суеты и шума у Анри начинала болеть голова, поэтому она все чаще стала уходить в библиотеку, где строгий библиотекарь мадам Пинс внимательно следила за соблюдением тишины и порядка, или оставаться в спальне, где всегда можно было заварить вкусный чай, к которому были выставлены пирожные. В этом году девочки решили создать «фонд чайного уголка» — каждая положила в «общую копилку» какое-то количество денег, на которое и покупали чай и пирожные. Благодаря Лайзе в их комнате теперь были красивые кружевные занавески на окнах, а рисунки Сабрины висели на стенах. По вечерам Падма играла на привезенной из Индии флейте бансури, звуки которой плавно перетекали друг в друга, завораживая.       Еще больше суеты и беспокойства в школе началось, когда профессор Локхарт решил организовать Дуэльный клуб. На демонстрацию Генриетта пришла из чистого интереса, заинтригованная самим словом «дуэль», являвшимся неотъемлемой частью светской культуры и рыцарства, понятия галантности и воспитанности. То, что в зале на специально созданном для Дуэльного клуба помосте стоял профессор Снейп, было приятной и успокаивающей неожиданностью. Анри была уверена — если профессор Снейп здесь, то все будет хорошо. Он не допустит катастрофы и исправит ошибки профессора Локхарта, если он их совершит.       А слухи о его «полезных» советах уже разошлись по всей школе. Анри сама видела, как профессор Локхарт «учил» профессора Спраут — мастера в Травологии! — лечить Гремучую Иву. Которая после его «помощи» потянула к нему ветви с явно не благими намерениями. Но ветви подрагивали, будто их ударяло током, поэтому у дерева ничего не вышло.       Поза мистера Локхарта была нарочита грациозной, непрактичной и не изящной, она так и кричала «я лучший, посмотрите на меня». Поза же профессора Снейпа, как и его движения, были хоть и скупыми, но четкими и сдержанными, он строго контролировал каждое свое действие и следил за обстановкой.       Анри еще до начала этого подобия дуэли знала, кто выйдет из нее победителем. Поэтому влетевший в стену от простого заклинания разоружения Локхарт не стал для нее неожиданностью, а стоящая рядом Падма даже довольно хмыкнула, словив гневный взгляд Сабрины.       После «демонстрации, как делать не надо» их разделили на пары и сказали тренироваться. Одну пару должны были вызвать на помост, где ранее «сражались» преподаватели. Профессор Снейп предложил мистера Малфоя и хотел уже было назвать имя второго «дуэлянта», как мистер Локхарт совершенно беспардонно схватил Генриетту за руку и втащил на помост. — И мистер Поттер! Гарри, ты же не будешь против, не так ли?       Анри, разумеется, была против. Но лишь чуть заметно дернула уголком губ, аккуратно вытащив свою руку из мужской хватки. И незаметно коротко провела ей по мантии, будто вытирая. Не очень культурно, но после этого ей стало полегче и не так… противно, что ли? Да, от прикосновений мистера Локхарта, как и от его фамильярности и приторности Генриетте было противно.       Мистер Малфой провел палочкой в приветственном жесте. Генриетте не оставалось иного выхода, кроме как поприветствовать его в ответ, чуть склонив голову, но не отводя взгляда от временного противника. Это позволило вовремя использовать защитное заклинание, отражая обезоруживающее.       Мистер Малфой почувствовал азарт, на его лице растянулась предвкушающая улыбка. Анри пришлось не только обороняться, но и посылать в противника заклинания, подходящие под описание атакующих. Ничего серьезного, всего лишь обезоруживающее, связывающее, останавливающее.       Ситуация изменилась, когда после очередного заклинания мистера Малфоя на помосте появилась змея. Она приподняла голову и угрожающе зашипела на Анри. Мисс Поттер замерла, не отводя взгляда от змеи. Одно движение, и змея может накинуться на нее, укусить. Или, что может оказаться еще хуже, змея может броситься на кого-то из зрителей.       Мистер Малфой тем временем послал в нее какое-то заклинание. Анри, не успев вовремя среагировать, присела, чем вызвала атаку со стороны змеи. Чудом, не иначе, девочка умудрилась схватить змею почти у самой головы, не давая ей себя укусить. Так она и замерла, со змеей в руке почти в самого лица, строго смотря в желтые змеиные глаза с узким зрачком. Сердце колотилось в груди от страха, в ногах чувствовалась дрожь, и мельком проскользнула мысль, что хорошо, что она сейчас сидит иначе ноги точно бы подкосились.       Змеиный хвост извивался. Наружу высунулся длинный раздвоенный язык, попробовавший воздух на вкус. Не осознавая происходящего, Анри тихо, почти неслышно прошептала-прошипела «Успокойся».       И змея успокоилась. Она замерла, пристально смотря в лицо мисс Поттер. И неизвестно, сколько бы еще это продолжалось, если бы не окрик профессора Снейпа. — Мисс Поттер, немедленно отбросьте змею подальше от себя!       Не успев обдумать свои действия, Генриетта послушалась, бросая змею, которая так и не двигалась. Она полетела в сторону мальчика с Хаффлпаффа, мистера Финч-Флечтли, но профессор Снейп заставил исчезнуть ее прямо в воздухе. — Поттер, у тебя с головой все хорошо?! — закричал испуганно мальчик. — Ты меня убить решил?!       Генриетта его не слышала. У нее кружилась голова от испуга. С трудом поднявшись на ноги, она спустилась с помоста и ушла в сторону гостиной Рэйвенкло.       Хватит с нее на сегодня дуэлей, змей и прочих неприятностей. Сейчас ей нужен чай, скрипка и роман.       По дороге мисс Поттер слышался жуткий голос, угрожавший кому-то. И раздавался он из стен. Приложив пальцы к виску, Анри ускорила шаг, мечтая поскорее оказаться в спальне. — Гарри, подожди меня! — догнала ее Падма. — Ты же… — она замялась, будто не решалась что-то сказать, а потом передумала. — Ты же в спальню направляешься, да? Пойдем, я заварю тебе чай и сыграю на бансури.       А вскоре школу потрясла новость о том, что следующей жертвой нападения стал мистер Финч-Флечтли. Слухов о мистере Малфое стало еще больше, так как именно он создал змею, которая полетела в пострадавшего. Падма же странно-задумчиво смотрела на мисс Поттер и иногда оглядывалась в коридорах, вздрагивая.       На рождественские каникулы Анри уехала с радостью, мечтая о тишине и спокойствии родного дома, тепле камина и отсутствии странных звуковых галлюцинаций, которые стали преследовать ее в Хогвартсе.       Имбирное печенье, вышивание с тетушкой у камина и изучение новых композиций на скрипке подарили ей столь необходимый душевный покой. В Хогвартс она возвращалась умиротворенная и уверенная, что галлюцинации были последствием усталости и напряжения и больше она их не услышит.       Увы, Генриетта ошибалась. Стоило ей вернуться в школу, как она снова услышала шепот за стенами. Еще несколько человек и призрак «окаменели». Профессор Спраут внимательно следила за урожаем мандрагор, из которых профессор Снейп должен был приготовить зелье, которое оживило бы всех пострадавших.       Одной из таких пострадавших стала мисс Грейнджер, из-за чего, с одной стороны, в замке стало тише, а с другой, мистер Малфой и мистер Уизли стали более нервными, они постоянно оглядывались, будто ожидали, что поборница справедливости и равноправия вот-вот выйдет из-за угла и снова начнет их отчитывать, вмешиваясь в «мужские разборки».       А почти под конец года, когда зелью из мандрагор оставалось настояться еще буквально пару дней, на стене появилась тревожная надпись, которая оповещала о том, что кого-то из учеников утащили в открывшуюся Тайную Комнату Слизерина.       Генриетта совершенно не собиралась встревать в это. Она не собиралась участвовать в этом и мечтала оказаться от всех этих «приключений» подальше. Но ей не повезло. Когда она ворчала, успокаиваясь, в пустом помещении, она весьма неудачно прошипела «откройся» своей сумке. Сумка не открылась, а вот раковина уехала вниз, открыв туннель вниз. Столь же неудачно в этот момент внутрь заскочили мистер Малфой и мистер Уизли в компании профессора Локхарта. — Я так и знал! — крикнул мистер Малфой, схватив мистера Локхарта за рукав и потянув его к туннелю.       Профессор и два ученика прыгнули в темный провал. Мистер Уизли, скользя вниз, со страха схватился за подол мантии стоявшей рядом мисс Поттер, потянув ее следом за собой.       Следующим доказательством невезения мисс Поттер в тот день служила свалившаяся на нее сверху Падма.       Генриетта пообещала себе отметить этот день черным в календаре и держаться от мистера Уизли подальше, особенно, когда он находится в компании мистера Малфоя.       Дальше происходило что-то совершенно странное и неописуемое. Благо, Анри и Падма наблюдали за этим со стороны. Мистер Локхарт попытался проклясть мистера Малфоя и мистера Уизли на потерю памяти, но схватил палочку мистера Уизли, неприглядный вид которой у всех давно уже вызывал подозрения, и заколдовал самого себя. В огромном зале за дверями, которые отворились после шипящего «откройся» откуда-то из-за спины Анри, стоял незнакомый парень над лежащей без сознания мисс Уизли, а рядом валялась какая-то тетрадка.       Пока мистер Уизли и мистер Малфой изображали из себя героев, спасающих младших сестер (мистер Уизли), и великих волшебников, которым страшные темные заклинания нипочем (мистер Малфой), Анри и Падма осторожно прошли внутрь.       Генриетта морщилась, слушая треск мышиных костей под ногами и ощущая скопившуюся в этом месте пыль. Она не имела совершенно никакого желания идти вперед, но не знала, как ей выбраться наверх. Кроме того, ее будто что-то звало вперед. Будто там находился кто-то, с кем ей надо встретиться.       Поэтому мисс Поттер взяла себя в руки и медленно и осторожно, поддерживая Падму, продвигалась вперед.       До места главных действий они добрались в тот момент, когда мистер Уизли сражался с незнакомым парнем, а мистер Малфой пытался что-то сделать со странной тетрадкой.       Одновременно случилось несколько событий — Падма вскрикнула, что-то большое ярко-зеленого цвета откинуло в сторону парней, из-за чего они потеряли сознание, а Генриетта застыла, поймав взгляд наполненных жидким золотом глаз.       Падма упала на колени, спрятав голову и неразборчиво что-то… шипя?       Анри бы оглянулась на нее, если бы могла отвести взгляд от золотых глаз. Но она застыла и не могла двинуться, даже моргнуть. — Прошу, Король, пощади, мы не хотели нарушить твой покой! — с трудом разобрала в словах Падмы Анри.       Король… Да, пожалуй, существо перед ней, действительно, было Королем, Королем змей. Огромный змей с костяным наростом на голове, напоминающим корону, он пристально смотрел на нее, его хвост скручивался в кольца позади него, самым кончиком едва не задевая дрожащую Падму. — Человеческие дети стали такими смелыми, — прошипел змей.       Анри с удивлением поняла, что понимает его. Магия, не иначе. — Простите, Король, — судорожно ответила Падма, не поднимая головы, — мы не хотели Вам мешать. — Знаю, — змей раздраженно махнул хвостом, откидывая черную тетрадь к бассейну с водой. — Глупый детеныш заключил часть души в тетрадку, а потом разбудил меня. Неужели все люди столь глупы? — он высунул язык, чуть не коснувшись им носа Генриетты. — Ваше счастье, что я не голоден, иначе никакие старые обещания Салазару не спасли бы вас, — змей развернулся, проползая мимо девочек. — Забирайте этих детей и уходите, я устал и хочу спать, — змей обернулся на мгновение, пронзив Анри взглядом. — И если кто-то разбудит меня в ближайшее десятилетие, я съем его, не слушая оправданий. Вам понятно?       И, не слушая сбивчивого согласного шепота Падмы, змей уполз, захватив с собой тетрадку, которую прокусил, недовольно шипя проклятия в сторону Салазара Слизерина и его потомков.       Пошевелиться Анри так и не смогла.       Когда всех пострадавших от золотого взгляда василиска отпоили зельем из мандрагор и Генриетта снова смогла двигаться, она решила забыть об этом происшествии, как о страшном сне.       Леди не ходят по страшным пыльным подземельям.       Леди не участвуют в спасательных операциях, пусть и случайно.       Леди не разговаривают с тысячелетними Королями Змей и не застывают каменными статуями в глубоких подземельях.       Леди не позволяет тащить себя по грязному полу, собирая на одежду всю пыль.       И леди никогда ни за что не рассказывает о таком кому-либо, включая саму себя, если такое все же случилось.       Поэтому вежливо поблагодарив профессора Снейпа за помощь, Анри поднялась в спальню, где ее уже ждали соседки по комнате с новостями, чаем, сладостями и музыкой бансури.       За чашкой чая с бергамотом Падма рассказала о своем даре змееуста и заклинательницы змей, который передался ей от дедушки, к которому они с сестрой ездили летом. Лайза поделилась слухами о том, что дар говорить со змеями есть только у темных волшебников. — Именно поэтому я его и скрывала — наговорят всякой чуши, а мне потом отдувайся, — фыркнула в чашку Падма, гордо вскидывая голову, пытаясь себя подбодрить. — Не стоит верить слухам, — мягко произнесла Генриетта, наслаждаясь густым ароматом чая. — Лучше доверять своим глазам и даже фактам доверять с долей скептицизма. Ведь каждая ложь содержит долю правды, а каждая истина содержит долю лжи.       Сабрина согласно закивала, не имея возможности говорить из-за набитого печеньем рта. Лайза прикрыла глаза, чуть заметно кивнув. Падма благодарно улыбнулась.       Больше тему змей, темных подвалов и неудачных приключений, в которые уже второй год подряд влипает скандальная троица, не поднимали.       Хотя мистера Малфоя и мистера Уизли наградили почетными грамотами за спасение жизни ученицы Хогвартса.       Но об этом все тактично молчали. Особенно Генриетта, решившая игнорировать сам факт произошедшего.       Пожалуй, интересный год не всегда является хорошим и удачным. Анри, пожалуй, предпочла бы, чтобы следующий год был спокойным и безопасным, чем «интересным», как этот.