Маленькая леди

      Недовольно поджав губы и старательно дыша носом, стараясь успокоиться, Генриетта чуть резче, чем следовало, села за стол Рэйвенкло, распуская волосы, выжимая и поспешно заплетая обратно. Воду убрала с помощью магии. Простонавшая от неприятной влажности Падма села рядом, сразу дергая какого-то старшекурсника, чтобы показал чары для высушивания одежды и согревания. И, как только высохла сама, тут же обернулась к Анри, помогая ей.       Мисс Поттер блаженно улыбнулась, на мгновение забывая про всех остальных. Сидеть в мокрой одежде — то еще удовольствие. На улице ливень и гроза, а ни зонта, ни плаща, ни еще чего-либо у них не было. Зато были шерстяные мантии, которые хорошо впитывали влагу и плохо сохли.       Морщащаяся на мокрые волосы Лайза закрутила их на затылке и по примеру мисс Лавгуд закрепила их там волшебной палочкой. — Что? — она подняла брови на скептический взгляд подоспевшей Сабрины. Совершенно сухой Сабрины. — Я потом ее отполирую и позабочусь о ней, сейчас меня больше волнуют мои волосы.       Первая часть торжественного ужина прошла за просушкой и ворчанием на ливень и грозу, а второй — за самим ужином. Сабрина, позабыв о диете, положила себе золотистой жирной курочки и картофельного пюре на сливках, Лайза и Падма наслаждались горячим овощным рагу, а сама Генриетта взяла свиную отбивную и вареную картошку. После такой погоды всем уже было не до диет и приличий, хотелось просто согреться и поесть. Анри, впрочем, не забывала про манеры и этикет, используя нож и вилку по назначению, чем некоторые пренебрегли из-за голода и холода.       Представление нового преподавателя и сообщение о каком-то там мероприятии Генриетта пропустила мимо ушей. В последнее время ее мысли были заняты странными снами, которые начали ей сниться не так давно. Половина из них была страшными — она видела кладбище, огромную змею, уродливое существо размером с младенца без носа, мужчину с крысиными чертами лица, который одним своим видом вызывал у нее отвращение. Вторая половина была приятной, хоть и не менее странной — Анри видела черноглазого мужчину в кроваво-красном с черным мехом плаще, который восседал на каменном троне с кубком вина в руках. Иногда он общался с другими мужчинами, радостно смеясь, иногда — и эти сны тоже были не особо приятными — находился на поле боя с мечом в руках. Только вернувшись в Хогвартс и сидя на торжественном ужине, мисс Поттер вспомнила, почему он показался ей знакомым — именно его она представила в тот день, когда впервые увидела Хогвартс.       Из-за прослушанного объявления и стремления проводить большую часть времени в тишине библиотеки, подальше от ставших слишком шумными учеников, Анри не поняла поднявшейся в середине октября суеты. Преподаватели на всех шипели и назначали отработки ни за что, каждый коридор тщательно отмывался, доспехи чистились до зеркального блеска, всех пауков и летучих мышей прогоняли или выселяли под крышу. Все были нервными, а Генриетта не могла понять, что же она пропустила, витая в своих мыслях. — Турнир Трех Волшебников, Анри! — вскинулась возмущенно Сабрина. — Ты чем вообще слушала?! — К нам приезжают делегации из французской академии магии Шармбатон и института Дурмстранг, — не отвлекаясь от подпиливания ногтей пояснила более понятно Лайза. — Будет соревнование между представителями наших школ, которое, по идее, должно проводится каждые четыре года, но этот Турнир будет первым в этом столетии. — И будет много мальчиков, — усмехнулась Падма, лукаво смотря на дернувшую уголком губ Лайзу. — Не без того, — согласно кивнула она, все еще не отвлекаясь от ногтей.       Генриетта сдержала желание закатить глаза. Ну разумеется, что же еще могло вызвать такое оживление у женской половины Хогвартса, как не приезд иностранных парней? Разумеется, они должны быть сильными, красивыми и свободными. Анри, впрочем, сомневалась, что они особо отличаются от парней из Хогвартса.       Сама идея турнира Анри не вдохновила, особенно его описания в книгах и газетах. А вынужденное ожидание гостей на холоде и вовсе убило всякое желание на это даже смотреть. Она хотела просто завернуться в теплое одеяло и отогреться, а не морозиться на улице, пытаясь высмотреть непонятно что.       Впрочем, огромная карета, запряженная не менее огромными крылатыми лошадями с золотыми копытами и золотисто-багряными глазами, ее впечатлила. Вышедшая из нее женщина выше трех метров ростом — тоже. А вот вылетевших вслед за своим директором студентов в нежно-голубых атласных мантиях было жалко.       Студенты Дурмстранга, приплывшие на вынырнувшем из озера корабле, были подготовлены лучше. Даже немного слишком, на взгляд Генриетты — они были в объемных лохматых шубах и шапках.       Но главный сюрприз от института Дурмстранг шел почти в конце, угрюмо уткнувшись носом в ворот шубы и оглядывая окружающих пронзительным взглядом черных глаз.       Анри, разумеется, понимает, что это странно, ведь ничего особого не было, но она даже рада, что к ним за стол сели ученики Шармбатона, и «северные медведи», как нелестно обозвала их Сабрина, выбрали стол Слизерина.       Потому что среди них был старательно сутулящийся и облаченный в кроваво-красную мантию студента Дурмстранга ее спаситель с Чемпионата Мира по квиддичу, а по совместительству, как оказалось, один из лучших ловцов мира Виктор Крам. Анри усердно не смотрела в сторону парней в красных мантиях. Ей было почему-то неловко от того, что она его не узнала, от того, как глупо она себя вела и от того, что он сейчас здесь.       И будет здесь весь учебный год.       Тогда, в лесу, было темно, его нос был синим и распухшим, а на самом матче и после, в верхней ложе, она почти не видела его лица. Это не была ее вина, всего лишь случайное стечение обстоятельств, совпадение, шутка судьбы. Но отчего-то смотреть в его сторону было неловко. Хотя и хотелось. Но даже набравшись смелости и украдкой оглянувшись, Анри увидела лишь его сутулящуюся спину.       Эта сутулость показалась Анри какой-то неестественной.       Следующий день был выходным и Анри решила провести его в библиотеке, читая книги по истории.       Вообще-то, она сбежала, чтобы не видеть одного конкретного студента Дурмстранга, который точно был бы в Большом Зале, чтобы бросить клочок бумаги со своим именем в Кубок.       Но на торжественный ужин ей идти пришлось. Мисс Поттер нервничала и не могла съесть ни кусочка, поэтому вяло покачивала в руке кубок с тыквенным соком, смотря на звездное небо на потолке, пока не раздался голос директора Дамблдора.       Кубок Огня был наполнен синим пламенем, навевая чувство тревоги. Генриетта любит синий, но синий огонь — это уже слишком. Слишком неестественно.       Первым из Кубка Огня вылетело имя — кто бы сомневался — Виктора Крама. Зал взорвался аплодисментами и радостными криками. После прозвучало имя Флер Делакур — очаровательной блондинки из Шармбатона, очаровавшей приличную часть учеников Хогвартса своей красотой. Последним был Седрик Диггори — ученик Хаффлпаффа, староста факультета и ловец в команде по квиддичу.       Генриетта решила прекратить мучить тыквенный сок и отпить его, когда в гробовой тишине охрипшим голосом директора Дамблдора прозвучало: — Гарри Поттер.       Через силу заставив себя проглотить сок, а не выплюнуть обратно, Анри со стуком поставила кубок на стол, зажмурившись и надеясь, что ей послышалось.       Один год. Один спокойный год. Она так много просит? — Гарри Поттер! — прозвучало вновь. — Анри, думаю, тебе надо идти, — шепнула ей Падма, чуть толкая в плечо.       Сделав глубокий вдох, Генриетта Поттер поднялась на ноги и прошла вперед с высоко поднятой головой.       Леди никогда не теряет достоинства и не позволяет себе прогнуться под неприятные обстоятельства.       Забрав у директора клочок бумаги с надписью «Г. Поттер», каким она обычно подписывает домашние задания, девушка прошла в ту дверь, за которой ранее скрылись чемпионы Турнира.       Войдя в помещение, Анри столкнулась с черными глазами обернувшегося на скрип двери Крама. И только сейчас, когда он стоял у камина, она поняла, кого он ей напоминал. И с мысленным обреченным стоном осознала, что он почти точь в точь похож на того мужчину, что снится ей уже который месяц.       Крам нахмурился, сверля ее взглядом. Подавив желание передернуть плечами, Генриетта с идеально ровной спиной, в противовес его сутулящейся, подошла к трем чемпионам, встав чуть в стороне.       Мисс Поттер уже предвидела скандал.       И он не заставил себя ждать.       В помещение ворвались все три директора, комментатор Чемпионата Мира по квиддичу, ставший комментатором и Турнира Трех Волшебников, и глава отдела Международного Магического Сотрудничества. Они все начали кричать, директор Дамблдор совершенно бестактно тряс ее за плечи. — Профессор Дамблдор, сэр, — тихо обратилась к нему Генриетта, сохраняя невозмутимое выражение лица, — не могли бы Вы отпустить меня, пожалуйста? — длинные старческие пальцы разжались, отцепляясь от рукавов ее мантии. — Благодарю, сэр, — она слегка кивнула и обернулась к главе отдела Международного Магического Сотрудничества Бартемиусу Краучу. — Мистер Крауч, сэр, прошу прощения, не могли бы Вы сказать точную формулировку правил? Сказано ли в них, что тот, чье имя вылетело из кубка, обязан стать чемпионом Турнира или только участвовать в Турнире? — Он обязан участвовать в Турнире, — нахмурился мистер Крауч, руки которого нервно подрагивали. — Профессор Дамблдор, мадам Максим, профессор Каркаров, — уважительно обратилась Анри к директорам школ, — есть ли возможность для меня участвовать в Турнире, но не становиться четвертым чемпионом, раз уж я вынуждена участвовать в любом случае из-за магического контракта с Кубком Огня? — Можно скормить тебя какой-нибудь твари и все, — буркнул скрестивший руки на груди Каркаров. — Думаю, это возможно, мистер Поттер, — кивнул мистер Крауч, дернув головой. — Но первое испытание Вы обязаны пройти вместе с чемпионами. — Благодарю, сэр, — склонила голову Анри. — Тогда, с вашего позволения, я приму участие в Турнире, не становясь чемпионом.       Откуда-то со спины почувствовался сверлящий мрачный взгляд, на который Анри не стала оборачиваться.       В гостиной было… странно. Ученики Рэйвенкло ругались и праздновали, кидались друг в друга проклятиями и пили сливочное пиво. Незаметно пробравшись в свою спальню, Анри устало прислонилась к двери, позволив себе чуть ссутулить плечи. — Можем мы услышать все из первых уст? — послышался голос Падмы впереди.       Подняв голову, Генриетта увидела сидящих за чайным столиком с чашками горячего чая подруг. Они смотрели на нее с интересом, но не более. Они не обвиняли ее в том, что она смогла обойти возрастное ограничение, из-за попытки чего Сабрина до самого вечера ходила с бородой, не радовались ее участию в Турнире. Они просто хотели узнать о произошедшем. — Я участвую в Турнире Трех Волшебников, — безразличным голосом оповестила Анри, присоединяясь к девочкам и беря в руки чашку чая. — Соболезную, — тут же откликнулась Лайза. — Значит, будем думать, как тебя спасать, — вздохнула Падма, гипнотизируя чай в своей чашке. — Я могу попытаться выяснить, что будет на первом этапе, — тут же предложила Сабрина. — Девочки… — протянула Анри странным тоном, из-за чего ее соседки по комнате напряглись. — Спасибо вам. Правда, спасибо.       На девичьих лицах тут же появились улыбки. — Мы же подруги, Анри, — дернула уголком губ Лайза. — Если что, я могу натравить на кого-нибудь змей, — с закрытыми глазами предложила Падма, отпивая чай. — О, а я могу устроить шпионскую сеть в Хогвартсе! — подскочила Сабрина. — Будем как супер-агенты. У нас будет самая свежая информация с разных точек зрения. — То есть сплетни от разных людей, — буркнула еле слышно Лайза, откусывая пирожное.       Генриетта улыбнулась, смотря на завязавшуюся между Лайзой и Сабриной перепалку. Падма невозмутимо пила чай, иногда напевая какую-то мелодию. Мир и гармония.       Анри была счастлива, что может назвать этих девушек своими подругами.       На следующий день ее вырвали с урока Чар на церемонию проверки волшебных палочек. И мисс Поттер не была уверена, что ей не понравилось больше, когда она зашла в нужное помещение — мрачный взгляд Крама или предвкушающий неизвестной женщины с вульгарным сочетанием цветов в наряде.       Впрочем, после «интервью», на которое ее бесцеремонно утащили в кладовку для швабр, Анри точно была уверена, что лучше бы ее сверлил взглядом Крам, чем находиться в замкнутом помещении с этой «акулой пера».       Ритта Скиттер, как представилась журналистка, попыталась взять интервью у всех Чемпионов, но настороженный Крам отодвигался от нее и молчал, не отвечая ни на один вопрос даже кивком головы. После такого Анри уже точно была уверена — компания Крама намного лучше компании мисс Скиттер. Поэтому, забыв про неловкость, стеснение и прочие ненужные чувства, она встала поближе к Краму, передвигаясь вслед за ним от журналистки.       Парень, разумеется, заметил ее маневр, в отличие от остальных присутствующих, но, к удивлению Генриетты, усмехнулся, став выглядеть не так мрачно, и даже чуть расправил плечи.       Его сутулость неестественная — в очередной раз подметила Анри.       Когда пришел мастер волшебных палочек, все вздохнули с облегчением. От настырной журналистки устали уже все. Сначала мистер Олливандер проверил волшебную палочку мисс Делакур, сердцевиной которой оказался волос с головы ее бабушки-вейлы. После проверили палочку мистера Диггори, которую он, как признался, только вчера отполировал. Когда пришла очередь Крама, он встал, повел плечами, ссутулился и вразвалку подошел к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился. Анри он напомнил крупную хищную птицу, поднявшую плечи и настороженно следящую за добычей.       Моргнув, прогоняя лишние мысли и ассоциации, мисс Поттер подошла к мистеру Олливандеру, протягивая ему свою палочку. Светлая древесина орешника и волос единорога в сердцевине, чувствительная и нежная палочка, достаточно сильная в нужных руках и преданная настолько, что перестает работать, когда ее хозяин начинает умирать.       Профессор Дамблдор уже хотел их всех отпустить, дав пообедать, когда мисс Скиттер напомнила о фотографиях. Общей и по отдельности. Анри, ничего хорошего не ждавшая от этой журналистки, лишь чуть приподняла уголки губ в подобии вежливой улыбки.       Ее, по инициативе мисс Скиттер поставили впереди всех, чем она была весьма недовольна, но не показывала это. Таким журналистам, как мисс Скиттер, только дай повод придумать сенсацию, они ее тут же распишут в красках на три листа и сообщат так, что попробуй потом доказать, что ты такого не говорил, не делал, и вообще тебя там не было. Поэтому Генриетта послушно изображала улыбку, сдерживаясь. Хотя когда она выходила, ее чувствительная палочка из орешника без ведома хозяйки выпустила в сторону мисс Скиттер небольшой заряд молнии, который попал прямо в цель.       Направляясь к Большому Залу с надеждой на спокойный и вкусный обед, Анри не ожидала, что с ней поравняется Виктор Крам, молча идя рядом. И, казалось бы, все было в нем тем же самым, но…       Он не сутулился. Совсем. И шел ровно и неслышно, уверенно, и в то же время будто крадясь. Ровная спина, развернутые широкие плечи. Словно вовсе и не он тот Виктор Крам, который буквально только что на ее глазах шаркал и поднимал плечи, сутулясь и переваливаясь.       Они молча шли по пустым еще коридорам. Анри краем глаза смотрела на парня, он же смотрел лишь вперед, будто и не замечая идущую рядом девушку. И только подрагивающий уголок губ выдавал, что и он видит ее, подмечает прямую осанку и гордо приподнятый подбородок, откинутые назад плечи и мелкие плавные шаги.       В конце коридора послышался топот. Крам на мгновение нахмурился, а после приподнял руку в приветственном жесте. — Виктор! Уже освободился? — к ним приближался смутно знакомый Анри парень в форме Дурмстранга. — Оу, — он приподнял брови, уставившись на Анри. — Nyamashe vreme da doĭdesh i veche si vzel momichetо! — он прищурился, вглядываясь в нее. — Да она же та самая… Momiche sŭs smaragdovi ochi! Эй, Виктор, ты когда успел?.. — Napravi mi usluga — mlŭkni, — кинул Крам, идя вперед и заходя в Большой Зал, снова сутуля спину. — Хорошего обеда, мисс, — махнул рукой ученик Дурмстранга и скрылся за дверями.       Недоуменно вскинув бровь, Генриетта чуть качнула головой и вошла в зал, надеясь все-таки сегодня пообедать. Хоть на это она может рассчитывать?       На следующий день возможности поесть у нее не было вообще, а во всем вина творения мисс Скиттер. И глаза-то у «мистера Поттера» зеленые мамины, и взгляд-то наивного олененка, и дрожит «он» весь, как осинка на ветру, и слезы-то из огромных глаз капают, и весь худенький-маленький-забитый он… И сам бросил свое имя в Кубок, чтобы привлечь к себе внимание, которого был лишен после гибели родителей.       Совершенно спокойно и ничуть не нервничая, Генриетта сожгла свой выпуск «Ежедневного Пророка» и, неспешно поднявшись, с достоинством вышла из зала, решив идти сразу на уроки. Обед и ужин она тоже пропустила, читая в библиотеке, не желая ловить на себе жалостливые или насмешливые взгляды всей школы, да еще и иностранных студентов.       Зато вечером ее ждал полноценный плотный ужин от девочек с вкуснейшим чаем и пирожными. После такого ужина даже топить уважаемую Ритту Скиттер в озере расхотелось.       Пока что.